Сорок третий 3 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 44

— Нет, — отозвался отец. — Но мне было важно услышать это не в пересказе, а от него самого.

Он повернулся к Ардору.

— Тогда сразу обозначим рамки. Я не собираюсь вытаскивать вас из егерского корпуса, покупать вам отставку или устраивать такую карьеру, при которой вы из боевого офицера превратитесь в декоративную фигуру при семейном капитале. Мне это не нужно, Альде — тоже, если она не потеряла голову окончательно.

— Не потеряла, — сухо сказала она.

— Вот и прекрасно.

Герцог сцепил пальцы на набалдашнике трости.

— Но тогда возникает другой вопрос. Если вы остаетесь на службе, что именно вы готовы дать моей дочери и нашему дому, кроме симпатии, твёрдой руки и очень впечатляющей склонности быстро убивать неправильных людей?

Ардор ответил не сразу.

— Честность, — сказал он глядя не на герцога а на Альду. — Я не обещаю того, чего не смогу выполнить. Не обещаю быть постоянно рядом, если корпус пошлёт меня в Пустоши, на границу или ещё к чёрту на рога. Не обещаю спокойной семейной жизни с завтраками, прогулками и привычкой ночевать дома по расписанию. Этого не будет.

Альда смотрела на него очень прямо.

Он продолжил:

— Но если речь о союзе, то я не из тех, кто исчезает в удобный момент и оставляет женщину разгребать последствия одной. Всё, что касается угроз, давления, грязной игры, нападений, саботажа, попыток ломать её или ваш дом через страх и кровь, пока я жив, это моя война тоже.

Герцог медленно кивнул.

— Уже лучше.

— И ещё, — добавил Ардор, переводя взгляд на вон Зальта. — Я не стану входить в семью на условиях человека, которого сперва приручили, а потом поставили в стойло мычать по команде. Если между мной и Альдой вообще возможен союз, то только между равными. У каждого — своё дело, своя ответственность и своя территория решений.

Альда очень тихо выдохнула.

Герцог уловил это и чуть скосил на дочь глаза, но ничего не сказал.

— Разумно, — произнёс он. — Очень разумно.

Потом чуть подался вперёд.

— Тогда моя часть. Мне не нужен зять, сидящий на шее у семьи и изображающий собой «боевую легенду» за семейным столом, и мне не нужен человек, ради которого дочь должна будет отказаться от своей работы, своего веса и своей собственной войны. Если между вами вообще будет что-то серьёзное, то только в формате союза двух самостоятельных сил. Не хозяина и жены. Не командира и приложения к нему. И не богатой наследницы с прикомандированным героем.

— Согласен, — сказал Ардор.

— Я тоже, — спокойно добавила Альда.

Герцог перевёл взгляд на неё.

— Хорошо. Тогда следующий слой. Брак принцессы Зальт с действующим офицером егерского корпуса — это не уютная частная история. Это политический и сословный вопрос уровня государства. Это другой ритм жизни и другая степень риска. И, что особенно важно, постоянная вероятность того, что в какой-то момент ты, Альда, останешься здесь одна не потому, что тебя разлюбили, а потому, что у Короны нашлись более срочные причины занять твоего мужчину.

— Я это понимаю, — сказала она.

— Нет. Пока ещё только думаешь, что понимаешь. Его работа — нести смерть врагам страны, и на этом пути пули летят особенно густо. — Герцог откинулся на спинку кресла. — И вот вам моё предложение. Не помолвка и не немедленный брак и уж точно не газетный балаган с объявлением великого союза рода Зальт и героя Короны. Всё это успеется, если будет нужно. — Он чуть постучал пальцем по подлокотнику. — Пока что — признанный обеими сторонами союз намерений. Без юридического оформления брака, но с полной ясностью внутри семьи и ближайшего круга. Вы остаетесь на службе. Альда остаётся во главе своей части дел. При этом по всем вопросам, где пересекаются её безопасность, мои активы, ваши интересы и чужая война против нас — вы работаете единой силой.

Гарла в своём углу перестала делать вид, что записывает только факты. Она уже вполне ясно понимала: сейчас формируется не роман, а новая конструкция власти.

— И сколько? — спросила Альда.

— Сколько потребуется, — ответил герцог. — До тех пор, пока вы оба сами не поймёте, что готовы либо к официальному браку, либо к разрыву без взаимного желания оторвать друг другу головы. Но не меньше года. Я не верю в серьёзные решения, пережившие меньше четырёх времён года, одной зимней разлуки и, хотя бы одной большой неприятности.

— Большая неприятность у нас уже была, — заметила Альда.

— Нет, малышка. — Герцог покачал головой. — Это была проба. Большая неприятность — это когда ударят одновременно по заводу, по банкам, по прессе, по людям в министерствах и по вам лично, причём в тот момент, когда вы будете далеко и заняты совсем другой войной.

В кабинете воцарилась короткая тишина, потому что все присутствующие поняли, он не пугает, а просто описывает будущее.

— И ещё один вопрос, — произнёс герцог. — Без него всё остальное будет пустой конструкцией.

Он перевёл взгляд на Ардора.

— Вы вообще допускаете для себя семью при действующей службе? Не красивую женщину на время отпуска. Не удобную привязанность в столице. А настоящую семью.

Ардор ответил не сразу.

— Да, — сказал он наконец. — Но не в виде домашней мебели, к которой возвращаются после операции. Я не умею жить так.

— А как умеете?

— Если женщина рядом со мной, она должна понимать, кто я и как я живу. Без иллюзий. Без требований стать другим человеком ради комфорта. Но и без роли терпеливой вдовы при живом муже. — Он чуть повернул голову к Альде. — Мне нужен не домик, в который приятно прийти, а человек, рядом с которым можно стоять спиной к спине. Даже если между этим бывают недели разлуки.

Альда смотрела на него уже совсем иначе, чем в начале разговора.

Без иронии, без защитных колкостей, а очень внимательно.

Герцог заметил и это.

— А ты? — спросил он у дочери. — Готова к жизни не с удобным мужем, а с офицером, которого в любой момент могут сорвать с места приказом? К жизни, где часть решений за вас обоих будет принимать не семья и не капитал, а служба?

Альда даже не отвела глаз.

— Я не собираюсь делать из него домашнего питомца, отец. И не собираюсь мерить отношения количеством вечеров в неделю. Мне нужен мужчина, которого я уважаю, а не человек, который всегда под рукой. — Она помолчала. — Если между удобством и уважением выбирать одно, я выберу уважение.

Герцог очень медленно кивнул.

— Хорошо. Значит, вы хотя бы в одну сторону смотрите.

Он поднялся.

Прошёлся по кабинету.

Остановился у окна, глядя на завод, где внизу уже тянули новые линии кабеля и катили платформы с оборудованием.

— Тогда слушайте оба, — произнёс он, не оборачиваясь. — С этой минуты я не рассматриваю вас как случайное увлечение друг друга. Но и не считаю дело решённым. Вы входите в период проверки. Не романтической, а настоящей. Жизненной. Служба, расстояния, работа, давление, атаки по активам, попытки вас стравить, купить, сломать или использовать. Если это выдержит — дальше будем говорить о браке уже без скидок и без красивых фантазий.

Он повернулся.

— При этом, граф, я не претендую на ваше время как на собственность семьи Зальт. Вы — офицер Короны. Так и останетесь. Но всё, что касается безопасности Альды и войны против нашей линии активов, будет согласовываться с вами в полном объёме. Не как с приказным лицом, а как с союзником. Это ясно?

— Да, — кивнул Ардор.

— А тебе, Альда, запрещается даже пробовать тянуть его из службы интригой, обидой, намёками или женскими хитростями. Если однажды он уйдёт из корпуса, то только по собственной воле, а не потому, что ты решила, будто семейное спокойствие важнее его природы.

— Я и не собиралась, — сухо ответила она.

— Вот и хорошо.

Он посмотрел на Ардора.

— И последнее. Если вы, оставаясь на службе, всё же свяжете с собой мою дочь всерьёз, то я хочу полной прозрачности в одном вопросе: никаких скрытых женщин, никаких «походных слабостей», никаких историй в стиле «это было давно и не считается». Для офицеров подобное считается почти нормой. Для союза с моей дочерью — нет. Если она решит, что вам нужна ещё одна женщина — возможно. Но не ранее. И если вы однажды решите, что не тянете это сочетание — служба, война, она, семья, ответственность, — вы скажете прямо. Сразу. Не после года вранья.