Магия предательства (ЛП) - Эндрюс Бритт - Страница 57

— Что ты чувствуешь, Златовласка?

— Давление во лбу, кожа кажется стянутой и чешется, я истощена, — призналась я, снова позволяя глазам закрыться.

— Ты можешь перекинуться, просто предупреждаю, — тихо сказал Брам, и мои глаза резко распахнулись, потому что в его голосе безошибочно читалась нотка возбуждения.

— Перекинуться в демона? Я не стопроцентный демон, так что, блядь, надеюсь, что нет, — выругалась я, сжав челюсти.

— О, но ты будешь самым сексуальным демоном: эти формы, с хвостом и крыльями… — Брам застонал и буквально задрожал, отчего затряслась кровать, словно одной мысли обо мне в полной демонической форме было достаточно, чтобы у него встал. С другой стороны, это был Брам, так что он, вероятно, уже был твердым как камень.

Игнорируя его нелепость, я задала несколько вопросов, на которые хотела получить ответы теперь, когда ко мне вернулся голос:

— Твой отец знает, что я здесь и кто я такая?

— Уверен, что да. Скорее всего, именно туда Хол и побежал, как только прошел через портал. Ему очень давно не разрешали возвращаться сюда.

— Не разрешали?

Он провел рукой по волосам.

— Да. Четверка была отослана для выполнения миссии по продолжению рода, и им не разрешалось возвращаться, пока они не преуспеют.

— Что за Четверка?

Брам вздохнул.

— Четверка была самыми высокопоставленными демонами моего отца столетие назад. Азраэль, Эронн, Тайс и Хол. Известные своей безжалостностью, преданностью и жаждой крови, им была поручена миссия по развитию нашей расы, — объяснил он.

Ого. Король был безумнее, чем я думала. Отправить своих самых высокопоставленных приспешников в мир, чтобы они трахались и делали детей. Мило.

— Что ему от меня нужно? — поинтересовалась я, рассеянно почесывая руку.

— Ты — надежда. Ты — обещание чего-то, на что наш народ уже давно махнул рукой. Будущего. Возможных перспектив.

— Значит, он не захочет, ну, не знаю, изучать меня или вроде того? — Мысль о том, что меня будут использовать в качестве лабораторной крысы, была достаточной, чтобы страх пронзил мое тело.

— Пусть только попробует, блядь, но я уже говорил тебе, Златовласка, — он навис своим лицом над моим. Выражение его лица было свирепым. — Ты моя, и я убью любого, кто хоть волосок с твоей головы уронит.

Его глаза были такого странного цвета, словно сделаны из настоящего куска янтаря, с рассыпанными по ним чуть более темными медовыми крапинками. Брам был очень напористым, он не бросал слов на ветер и вкладывал смысл в каждое слово, так что я не сомневалась, он сделает в точности то, что пообещал.

— Но я не твоя, Брам. Я ничья. Больше ничья, — прохрипела я. Лица мужчин, в которых я начинала влюбляться, промелькнули в голове, и слезы снова защипали глаза. То, как мой организм всё еще умудрялся вырабатывать эти чертовы слезы, было современным чудом, потому что я была уверена, что к этому времени у меня уже должно быть обезвоживание.

— Как бы сильно мне ни хотелось оторвать им головы за то, что они к тебе прикасались, и за то, что причинили тебе такую боль, ты должна кое-что понять, ладно? — Брам обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть на него, словно знал, как сильно мне хочется отвернуться и зарыться лицом в подушку.

Покачав головой, я дала понять, что не хочу, чтобы он произносил еще хоть слово, потому что я пока не хотела ничего слышать. Это было слишком свежо, слишком, блядь, больно.

— Нет, принцесса. Ты послушаешь. Видеть тебя такой разбитой просто разрывает меня на части. А в последний раз я чувствовал хоть каплю сочувствия к чему-либо, когда мне было шестнадцать, и мы с друзьями устроили соревнование по измерению членов. Естественно, я выиграл, и почувствовал огромное сочувствие к ним и их менее превосходным мечам. Но я же ничего не мог с этим поделать, верно? — Я открыла рот, чтобы сказать ему, что не считаю это сочувствием, но он продолжил: — На этот раз я могу сделать что-то, чтобы тебе стало легче. Я знаю этих парней очень давно, с тех самых пор, как они поступили в академию. Они охуенно хороши в своей работе, и последние десять лет это было единственным, что имело для них значение. Постоянно в разных странах, с разными людьми. Острые ощущения от жизни и охоты — вот что было их целью. Они смертоносны, — объяснил Брам, и мои глаза расширились при этом слове. Смертоносны.

— Да, моя девочка, это правда. Может, с тобой они и были милыми и расслабленными, так же они ведут себя и друг с другом, но поверь мне, когда я говорю, что в глубине души каждого из них живет зверь, и они могут выпустить его в мгновение ока. И теперь я не верю, что Кам, Фишер и Кай играли тобой. Может, в самом начале — просто собирали информацию о городе. Можешь их винить? Они переехали в идеальное место, познакомились с дружелюбной, красивой ведьмой, которая прожила там всю жизнь — идеальный информатор.

Была ли я для них только этим? Кай говорил мне, что мы истинные, и я чувствовала между нами нечто сильное, связывающее нас, так как же он мог продолжать лгать мне в лицо? Собирался ли он бросить меня там, когда закончится эта… миссия?

— Они уважали Ларсона. Полностью доверяли ему, потому что он никогда не давал им повода усомниться. Он давал им все возможности для карьерного роста и достижения вершин. Я видел, какими они были с тобой. В ту ночь, когда я отвез тебя обратно в твой коттедж, мне хотелось свернуть им всем шеи, чтобы они больше никогда не смогли дотронуться до тебя. Я знал, что ты идешь на свидание с Фишером в тот вечер, когда я ворвался и прервал твою ванну. — Он усмехнулся, явно вспоминая разразившийся тогда обнаженный спор, но прежде чем я успела влепить ему пощечину, он продолжил: — Я так ревновал. Поэтому я наблюдал. Куда бы ты ни пошла, я смотрел на тебя. Улыбки, прикосновения, смех — я видел их, Златовласка.

Слеза скатилась без спроса, и Брам нежно смахнул её большим пальцем. Почему мое сердце ощущается так, словно у него кровотечение?

— Не уверен, когда именно это произошло, но я стал… — он замялся, подбирая правильное слово, — благодарен. Благодарен им за то, что они защищали тебя, за то, что заставляли улыбаться так искренне и ярко, что твое лицо светилось. Когда я появился в твоей ванной в тот день, вся моя ревность, неуверенность, слабость… всё это достигло точки кипения, и я повел себя как задница. А потом я увидел и почувствовал их боль, когда забрал тебя у них. Твоя боль и разбитое сердце чуть не задушили меня, Златовласка. Как я мог убить их, если они так явно делали тебя счастливой? Я мог только надеяться, что однажды ты посмотришь на меня так же, — выдохнул он. Его голос был хриплым и глубоким.

— Но они солгали. Как мне через это перешагнуть? Как мне снова им доверять? Я никогда не чувствовала такой парализующей боли, Брам, — тихо ответила я.

— Если ты никогда не чувствовала такой разрушительной боли, значит, ты никогда раньше не чувствовала и такой огромной любви. — Он наклонился и прижался губами к моему лбу, после чего откинулся назад и прижал меня к своему теплому телу.

— Постарайся еще немного поспать, принцесса. Завтра новый день, и тебе нужно будет быть в форме.

Любовь.

Я так сильно влюблялась в этих мужчин, и теперь я не была уверена, чувствую ли я то же самое, или ненависть прокрадывается в мое сердце, покрывая эту любовь тьмой.

Не уверена, как долго именно я пролежала в огромной кровати Брама, но я никак не могла из неё выбраться, если не считать походов в ванную, что случалось нечасто, так как я почти не ела и не пила. Вдобавок к эмоциональному истощению, я чувствовала себя физически слабой. Брам сказал мне, что это, вероятно, из-за перехода, который я сейчас переживала. Это был переход, которого я даже не хотела, и я бы многое отдала за то, чтобы как-то его остановить.

Из окна не пробивалось ни лучика света, так что я предположила, что проспала весь день. Меня это устраивало. Не нужно будет думать. Не нужно будет видеть их лица у себя в голове, не нужно думать о лжи, или о том, как Слоан…