После развода. Колкие грани счастья - Полякова Лана - Страница 3

А вот с замужеством мне не везло. Молодые люди обходили меня стороной. Моим сверстникам было скучно в моём обществе. Да и на факультете филологии, куда я поступила без труда, мальчиков немного. А ребятам постарше и с других факультетов я тоже была неинтересна со своими устаревшими взглядами и тягой поговорить. Ведь прежде, чем начинать хоть какие-то отношения, стоит выяснить, как этот конкретный мальчик смотрит на проблему большого переселения народов. И кто из поэтов ему ближе к душе: акмеисты или символисты?

Дурочка была, если смотреть сейчас с позиции брошенной мужем одинокой женщины.

С Вадимом я познакомилась случайно. На выставке мы с мамой искали подарок для папы. Я неловким движением залила водой рубашку молодого мужчины, и мама пригласила его зайти к нам переодеться. И как-то незаметно он стал вхож в наш дом.

А через два месяца Вадим мне сообщил, что намерен взять меня замуж.

Он не ухаживал за мной, как это описывали в моих любимых книгах. Он не дарил мне цветов и не читал стихи. Он просто женился на мне и сделал ребёнка. Сына. Мою радость и смысл моей жизни.

С возрастом родителям хотелось иметь свой большой и удобный дом с садом и большим участком. Вадим взялся им помочь.

Он в юности занимался тем, что покупал квартиры на этапе строительства, и потом перепродавал их. Когда дом уже был построен. Поэтому опыта в продаже ему было не занимать и родители доверились ему.

Сначала родители продали Вадиму по-родственному и по сходной цене нашу квартиру на Садовом. Этих денег на дом почему-то не хватало, и Вадим посоветовал папе приобрести землю под строительство.

К этому моменту мой муж купил нам наш первый дом. Максимке было два годика, и я полностью посвятила себя жилищу и ребёнку. Мне удалось в том доме воссоздать атмосферу английского загородного поместья. С цветочными обоями, каминами и креслами для чтения.

Когда у родителей деньги закончились, Вадим уговорил их продать ему нашу дачу под Одинцово.

Мама очень просила никому этот дом не перепродавать. Она хотела нянчить внука там, где росла сама в далёком детстве. Мечтала, как будет сидеть с ним в саду, который сажал ещё её дед…

С продажи этого дома всё и началось.

Мой муж перепродал нашу дачу через год.

Родители были в полной растерянности, не понимая, как так можно. До сих пор в моих ушах звучит отчаянное, мамино:

- Как ты только посмел так бесчеловечно поступить?

- Это моя собственность, и я вправе распоряжаться ей, как посчитаю нужным! Тем более, мне предложили очень хорошую цену, - спокойно ответил маме мой муж.

Маму увезли в больницу с сердечным приступом, и она так и не оклемалась от такого удара. А следом за ней ушёл и отец.

А Вадим продал наш «английский» дом и купил другой. Он попросил меня сосредоточиться на оформлении пространства для жизни. Запретил посещать кладбище. Ужесточил контроль. Не позволял мне горевать по родителям. И ругал за малейший намек на заплаканные глаза.

Дело в том, что после смерти папы откуда-то остались огромные долги. Кредиты. И мой муж обязался их погасить. До сих пор Вадим попрекает меня этими долгами. До сегодняшнего дня он мне всегда говорит:

- Я погасил кредиты твоего отца своими заработанными деньгами. Ты должна быть благодарна мне за это!

Я благодарна… Но нельзя же так… Это бесчеловечно!

Вадим не был жадным, когда мы жили вместе. Сначала он просто контролировал все мои покупки.

При этом сам он работал сутками.

Сейчас у него своя сеть кафе и кондитерских. Производство сладостей и хлебопекарня. Он не бедный человек. И главное – он создан, чтобы делать деньги.

Я, кстати, по его просьбе научилась делать дизайнерские столешницы из дерева и эпоксидной смолы. Художественно разработав и сделав каждую своими руками, я в едином стиле оформила одну из его кондитерских – кафетерий.

Причём договариваться с помещением, поставщиками, искать материалы и, естественно, придумывать дизайн мне пришлось самой без помощи мужа.

Но денег он ни на материалы, ни на аренду не жалел. Только требовал полный отчёт.

Единственно, в чём Вадим никогда меня не ограничивал – это траты на Максима.

Кстати!

Пора заканчивать воспоминания! Мне сегодня нужно ехать за сыном в школу! Нужно только встать, только заставить себя шевелится. Нужно как-то дышать и жить.

Глава 4

По нашей семейной традиции мой сын посещал, кроме общеобразовательной школы, ещё и много дополнительных занятий. Как я в своё время. А ещё раньше – мои родители. Потому что чем разностороннее получает человек образование, тем у него больше шансов и шире кругозор. И пока я могу, я буду стараться дать своему сыну как можно больше.

Сам по себе Максим был немного ленивым мальчиком и, если его не теребить, то он с удовольствием бы ничего не делал.

Поэтому для контроля и пробуждения здоровой конкуренции, я с детства часто занималась вместе с ним. Всем на свете.

К примеру, мы вместе записались на айкидо. Вместе ходили заниматься в одну группу к одному мастеру. И когда у меня стало получаться лучше, чем у Максима, сын взялся наконец-то за занятия всерьёз.

Также с шахматами. И со сноубордами. И с плаванием. И со скалолазанием. С курсами по компьютерной грамотности, да и много чего ещё.

Я с удовольствием посещала вместе с ним занятия. Мне было в радость. Единственное – он сам ходил в музыкалку. Причём от этих занятий Максим получал видимый и ощутимый кайф. Ему легко давалась музыка. Повезло с идеальным слухом.

Как, кстати, и с иностранными языками. Хотя в этом нет ничего странного. Обычно люди, развитые музыкально хорошо, овладевают чужим языком, легко переключаясь на несвойственную с рождения фонетику.

После развода я уже не смогла платить за свои занятия. Это совершенно исключено с нашими доходами. Мы также пересмотрели и кружки Максима, оставив только необходимое и его любимое.

Потому что денег на прежний образ жизни у меня больше не было. И не предвиделось в обозримом будущем.

Сейчас в связи с тем, что я вышла на работу, мы договорились: я буду отвозить Макса к общеобразовательной школе, а забирать после занятий в кружках вечером. Мы с ним распределили дни недели так, чтобы он не провисал ни часа. И, во всяком случае, пока у нас всё прекрасно получалось. Хотя что я там работаю? Всего ничего. И…

Ой! Об этом я пока думать не буду!

В наш посёлок, кажется, не ходит общественный транспорт. Во всяком случае, я ни разу не видела его в округе. И теперь сын полностью зависел от меня.

Раньше мы с Максом часто оставались ночевать в городской квартире. После развода, естественно, Вадим ограничил нам допуск везде, кроме дома. Да мы и не стремились к нему. У меня и мысли не было ворваться в квартиру, если там предположительно был Вадим.

А теперь он и дом забирает…

Так!

Я не буду думать и об этом сейчас! Не время и не место среди потока машин размышлять о сложившейся критической ситуации. Мне нужно торопиться к сыну!

Ехала обратно в город. Вот вроде и по той же дороге, что и три часа назад, а будто совершенно другие места. Точно – с другим настроением. И небо — серое и мрачное, висело надо всем миром, придавливая своей не пролившейся печалью. И водители по соседству вели себя странно и нервно. Да и вообще – мрачный и безрадостный пейзаж начала декабря только раззадоривал мою глухую тоску.

Три часа я просидела в коридоре своего дома, пытаясь осознать, что этот дом уже не мой. Что нужно встать и уйти. Просто уйти неизвестно куда.

В каждый ремонт, в каждое оформление нашего жилья с Вадимом я вкладывала не только силы, но и душу. Например, вон те светильники, что так уютно и нежно создают мягкий розовато-бежевый свет по вечерам в нашей гостиной, я переделывала сама.

Когда они пришли с заказа, то оказалось, что цвет абажуров не стыкуется с заданным. Он совершенно не вязался с моей задумкой. Слишком резкий, много красного и эффект выходил совсем иной.