После развода. Колкие грани счастья - Полякова Лана - Страница 9

Глава 12

Сердце билось об рёбра, царапаясь и кровоточа. И эта горячая лава поднималась из живота огненным валом и шумела в моих ушах ритмом тревожных барабанов.

Зрение сузилось до неширокого луча, в котором с мельчайшими подробностями я видела моего сына. Как шевелятся его губы, как презрительно сужены его глаза, как он отмахивается от чужих взрослых рук.

Пока я, еле передвигая деревянные ноги, спустилась с крыльца и дошла до машины мужа, я не видела ничего вокруг. Для меня существовал только мой мальчик. И амбал — охранник Вадима, удерживающий его на заднем сидении.

Я не слышала, что говорит мне мой бывший муж, выпрыгнувший из машины. Он так быстро захлопнул дверь, отсекая звук голоса Максима, что я поймала только кусок фразы:

- Мама! Не…

Сын кричал отчаянно и зло. На пределе своих сил.

Окружающие звуки пропали для меня. Словно неведомой рукой кто-то просто выключил все звуки Вселенной.

Только приглушённый изоляцией крик моего мальчика из глубины проклятого автомобиля.

Я зацепилась непослушными пальцами за ручку двери со стороны Макса и дёрнула её изо всех сил, оттолкнув с силой куда-то вбок мешавшего мне Вадима.

Но ручка не поддалась. Тогда я с криком дёрнула её ещё раз, и ещё, пытаясь открыть заблокированную дверь.

И забилась в руках Вадима пойманной, переломанной птицей.

Бывший муж обхватил меня за плечи, развернул к себе и встряхнул, что-то крича в ухо.

Я не понимала его. Размыто видела перекошенное яростью лицо Вадима, выцветшие от злости почти белые глаза и кривящийся в презрении рот. Он что-то говорил, судя по всему, что-то мерзкое и злое, но его слова не доходили до моего сознания.

Я отчаянно отбивалась, стараясь освободиться из ненавистного захвата, выскользнуть из вражеских рук. Мне даже удалось высвободить каким-то чудом правую руку и мазануть ей по лицу Вадима. Не специально, но, судя по всему, чувствительно.

Потому как бывший муж тут же скрутил меня каким-то уж совершенно неведомым образом так, что я не могла вздохнуть.

Дернулась и закричала как раненное животное, вкладывая в свой крик отчаяние и тоску, просьбу и мольбу о помощи.

Внезапно в этот момент откуда-то появились люди в форме и с оружием, а я каким-то волшебным образом оказалась в объятиях Андрея Александровича, укутанная в его пальто. И в его запах.

Именно запах привёл меня немного в чувство, и я начала осознавать происходящее.

Вадим лежал передо мной лицом в грязном снегу с завёрнутыми за спину руками. Огромный мужик в бронежилете при этом давил моему бывшему мужу коленом между лопаток и что-то кричал.

А другой мужчина с автоматом наперевес, размахнувшись, прикладом вышиб стекло в машине и, разблокировав, открыл заднюю дверь.

- Мамочка – ворвался ко мне голос моего Максимки!

Сын врезался в меня, с силой обнимая, сжимая своими руками отчаянно, и звуки вернулись ко мне.

Оглушая водопадом и взрывая голову болью.

Крики вооружённых полицейских, вытаскивающих за шкирку охранника Вадима из машины и укладывающих его рядом с моим бывшим мужем, утешительные слова моего директора, причитания Максима и полицейская сирена совсем рядом с нами.

- Всё хорошо, всё уже хорошо, — говорил мне директор мягким голосом куда-то в макушку, и я заплакала, обнимая Максима.

- Ещё раз, что произошло? – спросил усталый полицейский с коротким седым ёжиком волос на голове и придвинул к себе ворох бумаг.

Мы сидели в помещении охраны на первом этаже нашего офиса. Остро пахло средством для чистки обуви и дешёвым табаком. Максим не отлипал от меня, прижавшись близко-близко.

Он уже, звеня голосом, рассказал, как Вадим шантажом выманил у него мой адрес. Как грозился устроить мне «сладкую жизнь», если Макс не будет себя правильно вести. Как обещал отпустить его, если я сделаю всё верно.

Теперь Андрей Александрович сухо и спокойно рассказывал, что он возвращался с обеда и увидел, как чужой незнакомый мужик удерживает силой несовершеннолетнего сына его сотрудницы, а другой мужчина заламывает руки в это время самой сотруднице. В связи с этим он, как директор, взял на себя ответственность и приказал своей службе охраны вызвать полицию и росгвардию. А сам перекрыл возможность автомобилю похитителя покинуть парковку.

Вадим грозился всем вокруг судом и выплатами компенсаций. А начальник охраны Андрея Александровича выдал полицейским записи с камер слежения.

Я не очень следила, кто кому и что конкретно говорит. Мне было достаточно, что мой мальчик со мной. Что Макс прижимается ко мне и что его ладошки находятся в моих руках.

Но острый взгляд Вадима и его угроза:

- Ты сильно пожалеешь!

Шипела в моём мозгу каплей воды на раскалённом масле чугунной бабушкиной сковороды.

Брызгалась страхом и обжигала предстоящим кошмаром.

Вадима увели в отделение полиции для дальнейшего разбирательства. Андрей Александрович тоже вышел вместе с полицейскими из комнатёнки.

Остались мы с Максом и пожилой полицейский, собирающий со стола свою кипу бумаг.

Перед тем как выйти из комнаты, он посмотрел на меня с каким-то странным, немного брезгливым выражением и вздохнул, махнув рукой.

- Вы бы определили судом проживание мальчика, дамочка, — посоветовал он мне перед тем, как покинуть комнату окончательно.

Глава 13

- Мне нужен ваш юрист! – заявила я Андрею Александровичу, как только он подошёл к нам с Максом.

Плевать, кто и что подумает! После сцены у крыльца нашего офиса мне уже терять, собственно, нечего! А адвоката из первой попавшейся юридической консультации Вадим прогнёт и перекупит мгновенно.

- Замечательно, что вы напомнили мне об этом, – улыбнулся тепло мой чудесный директор, продолжая, — Я созвонюсь немедленно, и поезжайте прямо сейчас.

- Спасибо вам! – сказал Максим серьёзным тоном и протянул Андрею Александровичу свою ладонь.

Как мужчина мужчине.

Я прикусила губу, чтобы не расплакаться, и зачастила высоким от волнения голосом, путаясь в словах:

- Да, Андрей Александрович, мы благодарны вам. От всего сердца. Сегодня только вашим вмешательством...

- Не стоит, Мария Вячеславовна. И давайте уже перейдём на «ты»? - перебил он моё невнятное бормотание.

- Но…

- Это просьба, – ослепительно улыбнулся мой директор на моё замешательство.

- Хорошо, — я замялась, споткнувшись об имя, и проговорила, — Андрей.

- Вы поезжайте прямо сейчас. Здесь недалеко, – велел нам с Максимом Андрей Александрович, коротко поговорив по телефону, и добавил, — Сегодня уже не стоит возвращаться на работу.

Мой аппарат пиликнул геолокацией. Я прикинула, что действительно ехать совсем близко и ещё раз, поблагодарив Андрея Александровича, засобиралась к выходу.

- Береги маму, боец! – весело сказал он Максиму.

Мы с сыном поднялись к моему месту работы за ключами. И под кричащее молчание Стаса, под его разъедающим взглядом, растянув губы в резиновой улыбке, я забрала свои вещи, попрощавшись до завтра.

Придётся объясняться с ним. Но это будет завтра! Завтра и буду думать об этом…

Что-то важное, какая-то основополагающая грань моего характера сломалась сегодня в публичном выяснении отношений перед всем честным народом. Надломилось моё понимание приличий. С хрустом и болью.

И это мне ещё предстоит обдумать хорошенько. Потом. В безопасности и в тишине собственного жилья. После.

Страх потерять сына вытеснил безоговорочно мой ужас перед Вадимом. И задвинул на третий план стыд и приличия.

Кое-как приведя себя в относительный порядок в машине, я, решившись и держа для храбрости сына за руку, печатая шаг, прошла в кабинет для встречи с адвокатом по семейному праву.

Юрист – Самуил Яковлевич, был немолод. Посеребрённые виски и внимательные чёрные глаза с прищуром. Профессиональная доброжелательность. И заколка для галстука, мелькнувшая из-за полы сшитого на заказ пиджака.