Остаться рядом… - Марин Александр - Страница 9

– Думал, пройдет… Все как-то сразу навалилось.

– Глупый, – тихо сказала она, и это слово прозвучало не как упрек, а как ласкающий слух звук.

Она провела рукой по его лбу. Он был горячим, лоб влажным и вспотевшим от температуры. В глазах стояла лихорадка, но в них все еще светилось что-то, узнаваемое. Ее, живое и теплое…

– Дай я, – она приготовила влажную салфетку из его платка, и аккуратно прижала ко лбу. – Ты горишь как печка.

Он закрыл глаза. Не потому, что хотел спать – просто от ее прикосновений стало спокойно и легко. Такая заботливая, внимательная, она своим присутствием согнала с него тревогу, растерянность.

– Полежи пока я чай приготовлю? Я принесла с собой лимон… и малиновое варенье. Знаю ты любишь.

Вдруг, почти по-детски, неуверенно, словно стесняясь собственной просьбы, Саша произнёс.

– Посиди со мной…, ладно? Просто… рядом посиди.

– Конечно, родной мой, – ответила она тихо.

Эти слова сорвались сами собой. Марина никогда раньше так его не называла. Сказала и на мгновение замерла, будто испугалась этой нежности. Но отступать было некуда. Она села на край кровати, взяла его руку и крепко сжала в своей. В комнате стояла тишина. Слышны были лишь его тяжелое дыхание, и как часы отсчитывали время.

Она смотрела на него и молчала. Его рука была большой, сильной по своей природе, но сейчас – уставшей, будто вся сила осталась где-то, в другом месте.

Саша не сводил с неё взгляда. В её лице он видел не жалость, а настоящую тревогу, которая бывает только из-за близкого человека. И это понимание, что он не один, что рядом есть кто-то, кому он по-настоящему дорог – действовало сильнее любых слов.

Веки начали тяжелеть. Он ещё сопротивлялся, но тёплый, светлый светящийся её облик словно укрывал пледом и так успокаивающе действовал на него, что он начал опять закрывать глаза.

– Сань подожди, не засыпай. Я приготовлю чай, выпьешь лекарство, а потом спи. Я буду рядом, здесь.

Саша выпил горячий чай с долькой лимона и принял аспирин. Чувствуя, как озноб опять охватил его тело, он натянул на себя одеяло и провалился в глубокий сон.

Марина сидела рядом и спокойно смотрела на него. Она изучала его с близкого расстояния: брови, ресницы, рот, нос, губы. Все это, за последние два с половиной месяца, стало для нее родным и близким. Слыша ровное дыхание Саши, и смотря на его спокойное лицо, в ней поднялось такое чувство притяжения к нему, что в этот момент захотелось высказаться, что-то сказать, теплое, доброе, ласковое и не важно было слышит он или нет. Она наклонилась ближе, и начала.

– Сань… я раньше не говорила тебе этого прямо. Не могла. Не решалась. И не знаю, осмелюсь ли сказать, когда ты проснёшься… Поэтому говорю сейчас. Я люблю тебя, Саша.

Голос её звучал тихо, почти шёпотом, будто она боялась спугнуть ту хрупкую тишину, что окружала их.

– Наверное, полюбила с самого первого дня нашего знакомства. Обычно это называют любовью с первого взгляда… Не знаю. Но за это время ты стал для меня чем-то очень дорогим. Когда я рядом с тобой, всё внутри будто замирает и оживает одновременно. Я ловлю каждый твой взгляд и иногда думаю – неужели так можно измениться за такое короткое время.

Она осторожно провела пальцами по его виску, словно касалась чего-то очень хрупкого.

– Я боялась говорить об этом. Боялась, что это будет слишком откровенно… слишком по-настоящему. Но теперь понимаю – есть только правда. А правда в том, что ты стал частью моей жизни. Без тебя я уже не представляю себя. Мне не нужны громкие слова и обещания. Мне просто нужно знать, что ты рядом.

Она замолчала на секунду и тихо добавила.

– Если бы ты знал Саня, сколько во мне надежды, что это чувство окажется взаимным.

Он лежал с закрытыми глазами, и крепко спал. Но будто сквозь туман сна до него доходили отдельные слова Марины. Он не знал сон это или явь, но слушая их, по всему телу распространялось тепло. Отдельные ее слова отзывались в сердце так сильно, будто оно заново училось биться. Ее слова растворялись в комнате, и казалось, будто сама тишина стала теплее, оберегая их двоих от всего остального мира.

«Она не ушла. Она держит меня за руку, как родного человека. Я не ошибался. Она действительно влюблена. А что я? Смогу ли ответить так же? Достоин ли этого чувства?»

Он хотел сказать что-то, но язык будто не слушался, губы едва шевелились. Однако, мысль работала и ему казалось, что слова звучат громко:

«Ты моя, Марина. Ты мой друг. Я не хочу тебя отпускать… Я не имею права тебя обидеть…».

В этот момент Саша проснулся и ему показалось, что последние слова он произнес вслух, но, посмотрев на Марину понял, что это не так. Он повернул голову ближе к ней, внимательно смотрел на нее, а в его глазах застыла невысказанная фраза: «Я не имею права тебя обидеть».

После сна Саня оживился. Он приподнялся на локтях и почувствовал, что дрожь наконец-то отступила. Лоб был влажным, рубашка прилипла к телу, но ему стало легче дышать, словно кто-то снял с груди тяжелый камень. Он глубоко вдохнул и позволил себе улыбнуться: температура действительно спала.

Марина, ловко распахнула дверцу шкафа и достала оттуда аккуратно сложенное белье. Она положила его рядом на стул, протянула Сане полотенце, а затем, не сказав ни слова, вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Перед тем как выйти, она еще раз оглянулась – ее глаза блеснули заботой и тихой радостью.

– Переодевайся, – спокойно сказала она.

В комнате стало тише. Только тиканье часов нарушали эту тишину. Саня сел на край кровати, прислушиваясь к себе. В висках еще звенело, но в теле появилась легкость, похожая на свежий ветер после грозы. Он вытер лицо и тело полотенцем, с наслаждением вдыхая запах чистоты, и осторожно начал переодеваться.

За дверью, в коридоре, стояла Марина, прижавшись плечом к стене. Она слышала каждое его движение, каждый шорох. В руках у нее оставалась легкая дрожь, а в сердце волнение, после признательной речи. Она рискнула открыться, потому что хотела, наконец, высказаться, и это был удобный момент – ей казалось, что он спит и ничего не слышит.

Через несколько минут Марина вновь вернулась в комнату. Саня уже переоделся, волосы еще были влажными, на висках блестели капельки пота. Он выглядел уставшим, но в движениях появилась уверенность. Марина облегченно вздохнула, будто с плеч свалился невидимый груз.

– Ну как ты? – спросила она тихо, словно боялась спугнуть хрупкое равновесие. После признательного монолога в ней появилась неловкость и легкость одновременно.

Саня улыбнулся краем губ, а в глазах промелькнула искра живости.

– Лучше… Намного лучше… Я будто, заново родился… – сказал он, а потом ласково добавил, – Благодаря тебе.

Марина засмущалась, хотя и приятно было слышать его оценку. Чтобы как-то скрыть нахлынувшее волнение, начала снова заваривать чай. При этом поясняла целительное его действие.

Он сел, обхватив ладонями горячую кружку с заваркой, и на миг задержал взгляд на Марине. Она стояла напротив – в простой одежде, с чуть растрепанными от усталости волосами, но такой близкой и родной, что у него сжалось сердце.

– Ты сколько времени уже здесь? – спросил он с тихим упреком.

Она опустила глаза, прикоснулась пальцами к краю стола.

– Почти три часа.

Саша обеспокоенно сказал.

– Маришка, ты ведь после школы. Проголодалась наверняка.

– Ничего. Сейчас вместе чай попьем, и я пойду.

Между ними наступила тишина. За окном дул холодный ветер, а в комнате царила теплая, почти домашняя идиллия. Казалось, будто болезнь была лишь испытанием, которое сблизило их еще сильнее.

Когда чай был готов, Марина налила в чашку для Сани, и то же сделала для себя. В Сашину чашку добавила ложку малинового варенья и дольку лимона.