Куплю тебя. Навсегда - Чередий Галина - Страница 8

 Вспомнила вчерашний унизительный осмотр по его настоянию, или даже по принуждению уж, и это после того, что со мной и так случилось и холодный, лишенный любых эмоций взгляд темно-карих глаз и вдоль позвоночника пробежал ручеек озноба, даже всю передёрнуло.

 Скорее бы у меня все зажило. Хочу домой, к своим, прореветься в подушку и начать все забывать, как страшный сон. И радоваться, что этот зверюга вообще не решил меня на всякий случай прикопать в лесополосе. По моему, для него такое – фигня делов.

 Выйдя из санузла никого в комнате я так и не обнаружила, зато кровать была уже застелена, а на той половине, где я спала, тонкой стопочкой лежала одежда. Женская, новая, но какая! Белье белое, из толстого хэбэшного триктажа. Топ грудь практически расплющил, а вот трусы модели “прощай молодость” наоборот сели свободновато, даже очень, как бы при ходьбе придерживать не пришлось, чтобы не потерять. Следующим предметом был халат навскидку шестидесятого размера, с покроем в лучших пенсионных традициях, фланелевый, ядовито-красный с аляповатыми цветами, гигантскими карманами, пластиковыми пуговицами и широким поясом. И завершить мой новый облик были призваны толстые белые же шерстяные носки и безобразные резиновые ядовито-розовые тапки, дешёвка самая стремная, что в местном интерьере смотрелась нелепо-чуждой.

– Однако… – фыркнула я, облачаясь во все это и представляя каким пугалом буду выглядеть.

 Как будто и так красота неземная с этими синяками. Наоборот, может Волкову побыстрее тошно станет на такое чучело смотреть и отпустит поскорее.

 Выглянула из комнаты, услышала голоса со стороны лестницы и пошла туда. Как только пошла по ступенькам, подошвы тапок стали буквально присасываться к гладкому металлу, а потом с громким чпоком отлепляться. Голоса тут же стихли, а через несколько секунд в дверном проёме справа на первом этаже появился Волков, а потом и его водитель. Хозяин дома окинул меня таким изумленно-тяжёлым взглядом и нахмурился, что я так и застыла на полпути.

– Что за хрень? – явно раздражённо спросил он как будто у меня, но потом все же зыркнул на водилу.

– Эммм… – явно замешкался тот с ответом. – Я попросил нашу Надежду купить самое необходимое на первое время.

– И она выбрала это?! – в голосе Волкова прозвучали опасные нотки. – А ты не проверил?

– Да я как-то не очень в женских вещах разби… – начал окончательно смутившийся парень.

– Ты бы хотел, чтобы по твоему дому шарахалось такое…хммм… в … тапках?

– Да бросьте, нормальная одежда, как одежда, какая разница, все равно это ненадолго. А ходить я и вовсе без тапок могу, полы у вас чистые и не холодные. – попыталась я замять все, и, выскочив из розового уродства, подхватила их и стала быстро спускаться в одних носках.

 Но за четыре ступеньки до конца чертовой лестницы поскользнулась и, если бы Волков молниеносно не метнулся и не поймал меня в полете, то запросто отшибла бы себе и второй бок, а то и сломала что-то, пол то каменный.

– Да твою… – рыкнул хозяин дома сквозь зубы, как-то очень уж медленно ставя меня на ноги.

 Я хотела попятиться, бормоча извинения и благодаря, но он не дал. Аккуратно, но крепко взял за подбородок и с минуту смотрел на мое лицо, слегка его поворачивая, однако избегая встречаться глазами.

– Ну ничего ещё. – буркнул он, наконец отпуская меня, почему-то разом вспотевшую, – Хоть шрамов не будет. Не тошнит? Голова кружится?

 Я молча мотнула головой, отрицая, а в ней, как назло, тут же поплыло, даже чуть шатнуло.

– Эта ваша лестница – ужас какой-то. – пробормотала зачем-то.

– Чтобы ты понимала. Дом сам Коваленко проектировал. – возразил Волков, все еще пялясь мне в лицо бесцеремонно.

– Не знаю кто это, но лестница – полный отстой и мечта романиста-детективщика, блин. – упрямо повторила и набралась смелости встретиться с ним взглядом. – На ней милое дело героев гробить.

 И опять внутри все обмерло, потому что у этого мужика не взгляд, а электрошок какой-то в действии.

 Волков выдохнул откровенно раздражённо, первым обрывая визуальный контакт и хватая меня за локоть, повел за собой и скомандовал в дверях большого помещения с длинным столом:

– Кирилл, исправь! – рявнул он водиле, – Надежда! Завтрак подавайте!

– Сию минуту, Матвей Сергеяч! – откликнулся женский голос с каким-то странным выговором.

– Садись! – приказал Волков, подведя меня к стулу с высокой резной спинкой в торце длинного стола.

 Он вообще говорить не приказывая умеет? Сам мужчина пошел вдоль стола к противоположному торцу и уселся там и тут же уставился в экран своего телефона. Прямо какая-то кинематографичная картинка, словно мы семейная парочка каких-то тайно ненавидящих друг друга аристократов в трапезном зале фамильного древнего замка. Еще только вычурных канделябров с горящими свечами не хватает, да и мой прикид и внешний вид не в тему.

– Мне надо будет еще на работу позвонить. – сказала я, оглядевшись.

– Что? – вскинул Волков голову.

– Говорю: на работу мне позвонить нужно. – повысила я голос и он отразился от стен смутившим меня эхо. Идиотизм какой-то, нельзя что ли было рядом сесть?

– Зачем?

– За тем, что мне жить-то на что-то надо.

 В этот момент в столовую вплыла высокая пышнотелая дама  в черном платье, белом переднике и такой же кружевной финтифлюшке в высокой прическе. Перед собой она катила сверкающую сталью и стеклом тележку, на которой поблескивали купола крышек, скрывающих тарелки.

– Ты не вегетарианка. – прозвучало совсем не вопросом. – И я же сказал тебе, что компенсирую все.

– Как компенсируете? На работу новую устроите, когда меня за прогулы из магазина турнут?

 Дама в переднике, почему-то напомнившая мне домомучительницу из старого мультика о Малыше и Карлсоне, едва ли не с подобострастным поклоном поставила пару тарелок перед Волковым, налила ему кофе и даже тихонько пожелала приятного аппетита, на что он не соизволил и кивнуть.

– Сколько там ты зарабатывать можешь, в этом своем магазине, чтобы за такое место держаться? – спросил Волков пренебрежительно, разглядывая содержимое своей тарелки.

– Ну это не ваше дело так-то, сколько. Вам, само собой, невдомек, что сейчас не слишком легко найти работу, молодым особенно.

 Домомучительница со своей тележкой доплыла до меня и выражение ее лица стало откровенно недружелюбным. Передо мной она тарелки чуть ли не швырнула, брякнула рядом кофейник, мол, сама не без рук и удалилась, без всяких пожеланий естественно. Чего это она? Что я ей такого сделала?

– С чего бы это? – спросил Волков, прожевав.

– С того, что у работодателей запросы – мама не горюй. Им всем подавай молодых, никогда не болеющих, бездетных, в идеале вообще без личной жизни, чтобы соглашались работать в праздники и выходить по первому звонку в свои выходные, а еще чтобы к двадцати пяти годам опыт работы был лет эдак десять.

 Есть я вроде не хотела, но когда перед моим взглядом предстал ломоть воздушного золотисто-румяного толстого омлета, кусочки идеально поджаренного бекона и половинки черри трех разных цветов в животе позорно заурчало.

– Хрень какая-то. Сочиняешь. – отмахнулся Волков.

– А вы потрудитесь как-нибудь ради любопытства рынок вакансий изучить.

– Еще на такую фигню я время свое не тратил. И что, в твоем этом магазине у тебя место прямо удачное?

– Да. Рядом с домом – пять минут пешком, зарплата повыше, чем в других сетевых, скидки для работников ощутимые, а главное – коллектив, хоть и полностью женский, но не серпентарий, что редкость между прочим.

– Тебе, блин, двадцать три, когда же и где ты успела серпентариев повидать? – прищурился, явно демонстрируя недоверие, Волков.

– Можно подумать, вам реально интересно.

– Я спросил. – произнес он тем самым опасным тоном, от которого сразу изморозь ручейком вдоль позвоночника.

– Успела. Я со школы постоянно подрабатываю.

– А мать с отцом что же? Алкаши небось?