Развод в прямом эфире (СИ) - Ридд Анастасия - Страница 9

— Совсем скоро, Алёна. Вы настоящий боец, а если будете почаще вставать и рассаживаться, то и восстановление пойдет быстрее. Но тут тоже главное, без фанатизма, — снисходительно улыбается он.

— Глеб Валентинович, что-то у меня все плывет перед глазами, — взволнована говорю я. — Мне нужно прилечь.

— Вы переволновались. Давайте я вам помогу?

Врач осторожно приобнимает меня, и мы вместе подходим к кровати. В этот момент дверь в палату открывается, и я машинально оборачиваюсь.

Я надеялась, что ей хватит ума не приходить ко мне.

— Добрый день, Аленчик! — восклицает Олеся. — Рада, что ты уже на ногах. Смотрю, и время даром не теряешь.

Я решаю проигнорировать издевательские нотки в ее голосе и отвечаю приветливо:

— Привет, Олесь. Да вот, пытаюсь. Голова еще кружится.

— Даже если упадешь, рядом есть сильные руки, — невозмутимо произносит Олеся.

Последняя надежда на то, что сестре станет стыдно за свои слова, тает на глазах. Как же неудобно перед Глебом Валентиновичем. Я ощущаю себя неловко из-за дерзости Олеси и думаю, он это отлично понимает.

— Я прошу прощения, — доктор вмешивается в разговор. — Олеся, правильно? Я так понимаю, бестактность — ваше второе имя?

— Что вы имеете в виду? — искренне удивляется она.

— Вы отлично знаете, о чем я говорю. Так вот, впредь, я попрошу вас соблюдать правила приличия, — ледяным тоном произносит Баринов. — И вместо того, чтобы неудачно шутить, вы бы лучше поинтересовались здоровьем сестры. Алёна, сегодня моя смена. Я навещу вас вечером.

К счастью, у Олеси хватает мозгов не отвечать ему. Она с вызовом смотрит вслед доктору и, как только за ним захлопывается дверь, подходит ко мне. Сестра внимательно рассматривает мое лицо, а затем выдает:

— А шрама не останется?

— Это единственное, что тебя волнует? — не могу сдержать улыбки.

— Ты ведь блогер, как ты будешь показывать свое лицо, Ален? — она округляет глаза. — Мы работаем лицом по большей части.

А кто-то не только лицом.

— Олесь, ты зачем пришла? Добить меня? — спрашиваю прямо.

— Нет, извини, — отрицательно качает головой, устраиваясь на стуле рядом с моей кроватью. — Я забежала ненадолго. Чуть позже и папа заедет. Как твое самочувствие? Когда выпишут?

— Не знаю пока, но мне бы не хотелось тут долго валяться. Хочу домой к своей семье, — на последней фразе делаю акцент и внимательно наблюдаю за реакцией сестры.

Она на пару секунд опускает глаза в свой мобильный, который держит в руках, а затем возвращает внимание ко мне. На её губах возникает кривая улыбка, а в глазах сверкает недобрый огонёк. Пожалуй, я впервые вижу истинное отношение сестры ко мне — и это не просто отстраненность. Я не думаю, что Олеся ненавидит меня, а вот завидует — это да. Разумеется, она ещё молода, но серьезных и длительных отношений у неё ни разу не было. Мужчины, которых она выбирала и продолжает выбирать, или женаты, или недостаточно богаты. Насколько я помню, речь никогда не заходила о чувствах. А я с снисходительного улыбалась и говорила, что однажды найдётся тот, кого она полюбит.

— Мне кажется, я встретила того самого, — неожиданно выдает сестра.

— Правда? — удивляюсь я, предполагая, о ком идет речь.

— Да. Мне с ним очень хорошо. Я люблю его, — признается сестра, а в моих легких вдруг резко пропадает воздух.

Я ожидала всего, но не признания в любви.

— Я очень хочу рассказать тебе о нем, но не сейчас, — Олеся отрицательно качает головой. — Он сейчас находится в процессе развода. Как только он получит развод, мы займёмся оформлением наших отношений. Смотри, какое кольцо он мне подарил.

— Красивое, — единственное, что мне удается вымолвить.

— Мне уже пора, — произносит она, опуская ладонь на мою руку.

Сестра рассматривает красивое кольцо на безымянном пальце, а я даже не могу выдавить из себя улыбку. В этот момент дверь в палату открывается, на пороге появляется папа. Олеся встаёт с места и бежит к отцу. Поцеловав его в щеку, она оборачивается ко мне и на прощание машет рукой.

Сестра покидает палату, а папа занимает место, на котором она только что сидела. Он смотрит на меня с болью в глазах, а затем осторожно обнимает. Это именно то, что мне было нужно. К горлу подступает ком, но я сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Мои слёзы — последнее, что должен видеть отец.

Следующий полчаса мы с папой говорим обо всём на свете. Как же мне не хватало близкого человека рядом. Я всегда чувствовала себя папиной любимицей. Для девочки, девушки, женщины это очень важно.

На небольшой промежуток времени мне удается забыть о неприятной ситуации. Я словно проваливаюсь в ту прекрасную часть своего детства, которую проводила с отцом. Папа всегда был и есть внушительной фигурой, от него так и веяло опорой и защитой.

— Дочка, я тут принёс твои подарки. Большие коробки остались дома, а маленькие я решил привезти тебе. Займёшься распаковкой, чтоб не так скучно было, — улыбается отец.

— Спасибо, пап. Отличная идея, — отвечаю папе тем же.

— Ладно, тогда оставлю тебя с подарками, а сам поеду. Мне нужно ещё в офис заскочить. Навещу тебя завтра, хорошо?

— Конечно. Ещё два или три таких твоих визита, и меня выпишут, — смеюсь я, обнимая папу за плечи. — Па, спасибо, что ты пришел. После разговора с тобой мне действительно стало легче.

— Рад стараться, милая моя. До завтра, — он целуют меня в щеку, а затем поднимается со стула и уходит.

Я же решаю приступить к распаковке подарков. В предвкушении открываю первый и восхищением смотрю на брендовую сумку. Покрутив её и заглянув во все отделы, я приступаю к следующей коробке. Она от сестры.

Совершенно не представляю, что она могла бы мне подарить, но интуиция подсказывает — подарок может быть с подвохом. Тогда я развязываю ленту и наконец открываю коробку… Ее содержимое повергает меня в шок.

Глава 8

Это снимок. Снимок УЗИ. А на нем маленькая точка. Я дважды была беременной и отлично знаю, что она означает.

Один вопрос — зачем так жестоко? Что же такого я ей сделала? Я относилась к Олесе не просто как к сестре, она была частью меня. Любимая младшая сестричка.

Я прокручиваю маленькую бумажку между пальцами и замечаю на обороте текст. По телу прокатывается липкая дрожь от слов, написанных моей сестрой. Это не просто женщина, которая пытается бороться за свое «счастье», она — самый настоящий волк в овечьей шкуре.

С днем рождения, дорогая сестра! Я люблю тебя, но себя я люблю больше. Как и твоего мужа. Пожалуйста, не держи его. Ваши отношения уже давно дали трещину. Тем более, есть веский повод разойтись. Я жду малыша от Ромашки. Отпусти, Ален. Сама стань счастливой и дай быть счастливыми нам.

Я не понимаю, какую Олеся затеяла игру, но по её правилам я точно играть не готова. На глазах выступают непрошенные слезы, и я не пытаюсь их сдерживать. Будет лучше, если я дам волю своим чувствам и эмоциям сейчас, нежели когда снова увижу своего «верного» супруга. Как он может смотреть мне в глаза и так нагло лгать.

Но измена и предательство еще не самое страшное. Наши дети будут родными по отцу — вот, что хуже всего. А я никогда не смогу смотреть на ребенка Олеси и относиться к нему с теплотой. Конечно, дети не виноваты в поступках своих родителей, и я не хочу быть стервой, но разве можно иначе… Сейчас вам мне говорит злость и обида, и, скорее всего, спустя некоторое время я смогу посмотреть на всё по-другому. Ну в данную секунду мне очень больно.

Закрыв глаза, я плачу. Громко. Навзрыд. Не могу остановиться. Весь мой мир рухнул в одночасье. Та картинка, которая я жила столько лет, просто стерлась без возможности восстановления. Но я должна как-то это пережить и пойти дальше. Другого варианта просто нет.

— Алёна Андреевна, что случилось? — рядом со мной раздается взволнованный мужской голос.

Я открываю глаза и сквозь пелену слез вижу Глеба Валентиновича. Мужчина кажется не просто обеспокоенным, он в ужасе.