Следак 5: Грязная игра (СИ) - "kv23 Иван" - Страница 15

Я смотрел на него и думал: он пришёл остановить меня или пустить? И понял, что это не важно. Нечаев уже решил. Он просто хотел посмотреть мне в лицо, когда я пойду к Лихолетову.

--- Идёмте, --- сказал он и встал. --- Я провожу.Лихолетов был маленьким.

Я не помнил этого из дела — там был только рост, сто шестьдесят четыре, и год рождения, тридцать первый. Но когда его ввели и он сел напротив, первое, что я подумал: маленький. Узкие плечи, тонкие запястья, лицо с мелкими чертами, как у человека, которого природа лепила экономно. Шестьдесят лет, а выглядит старше. Спецблок не щадит.

Нечаев сел у стены — не за стол, в сторону. Наблюдатель. Я раскрыл папку, положил перед собой чистый лист. Обычная постановка.

--- Лихолетов Яков Семёнович, --- начал я. --- Предупреждаю об ответственности за дачу ложных показаний.

Он кивнул. Смотрел в стол.

--- У меня вопросы по радиозаводу, --- сказал я. --- По второму эпизоду. Схема сбыта через посредника.

Лихолетов молчал. Нечаев у стены тоже молчал. Я дал паузе отстояться — ровно столько, сколько нужно.

Потом я закрыл папку, положил на неё руки и сказал тихо, не меняя тона:

--- Яков Семёнович, у меня к вам другой разговор. Можете считать, что радиозавод — это предлог.

Лихолетов поднял глаза. Маленькие, тёмные, очень внимательные.

--- Я вас слушаю, --- сказал он.

Я достал портсигар.

Золотой, массивный, с лёгкой гравировкой по крышке — растительный узор, ничего лишнего. Ситников сработал аккуратно: снаружи обычный предмет, вещь для руки, для кармана. Я положил его на стол между нами.

Лихолетов смотрел на него несколько секунд. Потом взял — двумя пальцами, как берут инструмент, а не вещь — и взвесил на ладони. Открыл. Закрыл. Провёл большим пальцем по шарниру.

--- Хорошая работа, --- сказал он.

--- Ваши коллеги постарались, --- ответил я.

Он положил портсигар обратно на стол, но руку не убрал.

--- Вы хотите, чтобы я его передал.

--- Да.

--- Через канал.

--- Да.

Он помолчал. Смотрел на портсигар — не на меня.

--- А что мне за это?

--- Шанс, --- сказал я. --- Не гарантия. Шанс. Если операция пройдёт чисто — ваше участие будет учтено. По-тихому, без бумаг, но учтено. Митрошин в курсе.

Последнее было ложью. Митрошин не был в курсе ничего. Но имя работало.

Лихолетов убрал руку. Сел ровнее.

--- Три риски надфилем под левым шарниром, --- сказал он. --- Не глубокие — просто царапины, кто не знает, не заметит. Это знак подлинности.

Я не записывал. Только слушал.

--- Пароль: «Привет от Лихого, просил передать гостинец племяннику». Отзыв: «Племянник просил командирские часы, а не гостинец». Если курьер скажет «Племянник ждёт» — уходите. Это значит, что за ним хвост или он под давлением.

--- Запасное слово?

--- «Седой». Если произносят в середине фразы, в любом месте — встреча отменяется. Расходитесь без объяснений.

--- Двойной контроль?

Лихолетов посмотрел на меня внимательно — первый раз с настоящим интересом.

--- Вы знаете про двойной контроль.

--- Предполагал.

--- Курьер работает не один. Есть наблюдатель — он смотрит на передачу со стороны и принимает решение, чисто ли. Вы его не увидите. Если он решает, что нечисто — курьер уходит с товаром. Портсигар возвращается. Канал закрывается на три месяца.

Я кивнул.

--- Теперь главное, --- сказал я. --- Как вы его передадите отсюда?

Лихолетов посмотрел на меня с лёгким удивлением — как на человека, который задал очевидный вопрос и этим себя выдал.

--- Завтра в десять у меня свидание с адвокатом. Плановое, раз в две недели. Адвокат возьмёт портсигар как вещественное доказательство — личное имущество, якобы изъятое без описи. Такое бывает. Потом передаст кому надо. Этот человек знает, что делать.

--- Адвокат знает, что в портсигаре?

--- Адвокат знает, что не надо знать лишнего.

Я понял. Лихолетов выстраивал этот канал годами. Адвокат был частью схемы с самого начала.

Лихолетов взял портсигар и убрал в карман робы. Жест спокойный, привычный — человек убирает инструмент.

--- Там была одна женщина, --- сказал он вдруг, без перехода. --- Из тех, кто возил. Рыжая, лет сорока. Говорила с акцентом — не нашим. Может, прибалтийским, не знаю. Она не курьер — она проверяла курьеров. Видел её три раза за пять лет. Если увидите рыжую — дело серьёзное.

Он замолчал. Больше ничего не добавил.

Я поднялся. Открыл папку, написал на чистом листе три строки — для протокола, ничего существенного. Поставил время.

--- Спасибо, Яков Семёнович.

Он не ответил. Смотрел в стол — снова, как в начале, как человек, которому больше некуда смотреть.Нечаев ждал в коридоре.

Не у двери — чуть дальше, у стены, где коридор делал поворот. Стоял с руками за спиной, смотрел в пол. Когда я вышел и конвойный увёл Лихолетова, Нечаев поднял голову.

--- Пройдёмтесь, --- сказал он.

Это не было вопросом.

Мы пошли к лестнице — медленно, без спешки, как два человека, которым есть куда идти, но незачем торопиться. Нечаев не смотрел на меня. Я не смотрел на него. Шаги по бетону, жёлтый свет, запах хлорки.

--- Любопытный метод, --- сказал он наконец.

--- Какой именно?

--- Пойти к арестованному через регламентную щель. Смежное дело, старый эпизод. Чисто.

Я не ответил.

--- Я бы сказал — слишком чисто, --- продолжил он. --- Так не работают, когда торопятся. Так работают, когда хотят, чтобы не придрались.

--- Я работаю по закону, --- сказал я.

--- Конечно.

Мы поднялись на первый этаж. Коридор здесь был шире, светлее. Где-то стучала печатная машинка. Нечаев остановился у окна с решёткой — мутное стекло, серый двор за ним.

--- Альберт Николаевич, --- сказал он, не оборачиваясь. --- У меня нет желания вам мешать.

Я ждал продолжения.

--- Я даже, --- он помолчал, --- в некотором роде заинтересован в результате. Поляков — не наш человек. Никогда не был. Мы это знали раньше, чем вы начали это расследование.

--- Тогда почему не взяли сами?

Он обернулся. Посмотрел на меня — спокойно, как смотрят на человека, который задал правильный вопрос и заслуживает правильного ответа.

--- Потому что Поляков — генерал ГРУ. А между нашими ведомствами есть... территория. Кто первый поднимет руку на генерала ГРУ — тот и объясняется с маршалом Огарковым. Нам это неудобно.

--- А нам удобно?

--- Вам проще, --- сказал он. --- Вы — милиция. Вы случайно вышли на след через уголовное дело. Хищения, портсигары, ювелир. Никакого политического замысла. Ошибка природы.

Я понял. Нечаев хотел результата чужими руками. Если получится — КГБ был в курсе и не мешал. Если провалится — милиция превысила полномочия.

--- Берегите тех, кто вам дорог, --- сказал он и снова отвернулся к окну. --- Это не угроза. Это просто... хороший совет. В таких делах всегда кто-то пытается надавить через близких. Не мы. Другие.

Я не ответил. Кивнул — скорее себе, чем ему — и пошёл к выходу.

Дежурный на КПП вернул мне удостоверение, сделал отметку в журнале. Я посмотрел на часы. Девять сорок одна. Двадцать девять минут с момента входа. Мамонтов не успел запустить прокурорский надзор.

Я вышел на улицу.

Холод ударил сразу — резкий, влажный, мартовский. Я остановился на крыльце и закурил.

Машина стояла там, где я её оставил. Улица за воротами была обычной: грузовик у обочины, женщина с авоськой, мальчик на велосипеде. Обычное утро. Я смотрел на это и думал о Нечаеве.

Он пришёл сам. Не прислал подполковника, не передал через капитана — пришёл лично, провёл меня к Лихолетову, ждал в коридоре. Это не поведение человека, которого застали врасплох. Это поведение человека, который знал заранее.

Я раскурил сигарету и посмотрел на улицу внимательнее.

Грузовик у обочины — заглушённый, водитель не виден. Женщина с авоськой — стоит у столба, смотрит в сторону, но не идёт. Мальчик на велосипеде — объехал квартал и едет обратно. У входа в табачный киоск напротив стоял мужчина в сером пальто — стоял уже минуты три, ничего не покупал. Четыре точки. Квадрат.