"Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Иванович Юрий - Страница 326

Евгений сразу же потребовал, чтобы Иван изложил все те события, которые предшествовали гибели Базальта. По сути, он знал почти всё благодаря своей пронырливости и связям в нужных кругах, но его интересовали чисто житейские мелочи, связанные со всеми этими киношниками и бандитами. Иван подробно всё рассказал, но о полицейском упоминать не стал. Просто сказал, что преследователей кто-то спугнул.

– Конечно, о мертых или хорошо, или ничего, но главная вина лежит всё-таки на Илье, – вынес вердикт Кракен, выслушав друга. – Ты-то в этих делах не смыслишь, а вот он просто обязан был довести дело до конца, а не оставлять как есть. Сразу бы арестовали того режиссёра, всех его товарищей-гопников, и сидели бы они сейчас за решёткой как миленькие. Статья за попытку похищения – это ещё то лекарство! Моментально надо было заявить, не давать спуску! А твой приятель отнесся к этому наплевательски. Мол, подрались да и разошлись, с кем не бывает. А эти гниды на пару дней притихли, а потом решили отомстить чужими руками.

– Постой, – стал соображать Иван. – Так они не сами разбойничали? Других мудаков арендовали?

– В корень зришь! Но не все такие умные оказались, чтобы дома отсиживаться. Только двое не пошли на утренний разбой в доме Резвуна. Четверо из тех, что вас гоняли в сквере, уже нынче трупы.

– И кто эти двое, что не пошли?

– По показаниям Шулеминой… ну, подруги Резвуна, Елены Дмитриевны, были найдены как сам «шутник», как ты его называешь, так и один из его подручных, который в тот день волок упиравшуюся девушку в сауну. По её же подсказке был изъят на квартире Резвуна и травматический пистолет, принадлежавший «шутнику», с его отпечатками пальцев. Так что теперь обоим сидеть немало и в совсем не тепличных условиях.

– Гады! Их не сажать надо, а тоже прибить на месте!

– Ша! Чего ты так раскричался! – резко осадил Кракен товарища. – Поверь мне, порой такую шваль и убивать не надо. Их на зоне после статьи об изнасиловании сделают «петухами», а это наказание похуже, чем просто лёгкая смерть.

Загралов задумался над такими утверждениями, признавая в душе их справедливость. И всё-таки сказал:

– Ну, отсидят они, ну, станут кончеными пидорами, а потом? Выйдут на свободу и вновь будут гадить, пакостить и заниматься разным сволочизмом. А так издохнут и не будут больше кислород переводить.

Женька печально развёл руками:

– Конечно, подавляющее большинство народа тоже так думает, но ты забываешь о демократии и толерантности. Где это видано: весь мир проповедует отмену смертной казни, а мы начнём стрелять преступников на месте? Как же! И потом, у нас же нельзя без перегибов… А если начнут попросту отстреливать и честных, неудобных для власти людей? И попробуй тут выбери золотую середину: чтобы и закон соблюдался, и все преступники были наказаны по заслугам, и невинные под раздачу не попадали. Ведь сам знаешь, как бывает порой слепа и несправедлива государственная машина наказаний.

Вспомнив свои недавние мытарства в следственном изоляторе и у безопасников, недавний арестант вынужден был признать, что Кракен прав. Чего уже греха таить, часто в тюрьмах и на зоне оказываются воистину невинные люди.

– Да знаю… – вздохнул он. – Проходили…

– И это тебе ещё повезло, на свободе гуляешь даже после второго ареста. Кстати, найденные у тебя в воскресенье ключи от моей квартиры сослужили отличную службу. Туда нагрянули с обыском, неофициальным, что для меня весьма неприятно, – но нет худа без добра. Следом за безопасниками ломанулись обиженные на меня бандиты. И встретили там тёплый прием.

И Кракен со смехом пересказал, как всё происходило и чем закончилось.

– Вот всегда бы так наши доблестные правоохранительные органы действовали, – сказал он, завершив повествование, – я бы им лично десятину от зарплаты отдавал без сожаления. Теперь о твоей жене. Утром она позвонила моему главреду и устроила скандал. Требовала опубликовать опровержение и наказать автора за очернение её доброго имени. По её словам, она ни в чём не виновата. Вы якобы полюбовно решили разойтись и договорились о дележе имущества. А ты ещё и решил переехать на постоянное место жительства в Индию. Имущество вы продали, ты забрал свою долю. Но при этом стал требовать ещё деньги, угрожая, что при желании можешь забрать всё. Бедная женщина, естественно, возмутилась и ответила отказом. И уехала отдыхать с новым другом. А сейчас вот она в шоке от возведённой на неё напраслины и сама собирается подавать на тебя в суд за угрозы. Вот так-то дела поворачиваются…

У ошеломлённого Загралова просто не нашлось слов. Гнев захлестнул его, и, уже не контролируя себя, он стал мысленно ругать жену и желать ей подавиться украденными у него деньгами. В какой-то момент он вдруг с испугом понял, что сейчас потеряет сознание. Спохватившись, вцепился в столешницу, прикрыл глаза и попытался расслабиться, резко меняя направление мыслей и представляя перед собой золотистое яблоко на ветке.

– Грава, тебе плохо? – обеспокоенно спросил Кракен.

Иван открыл глаза:

– Ненавижу эту падаль!

– Могу только посочувствовать. По большому счёту, если она правильно подсуетится в нужных местах, то тебя же и сделают виновным. И посадить могут.

– Меня?! За что?!

– Да за что угодно, к примеру – за красивые глазки. Машина правосудия порой слепа и неразборчива. Забыл?

– И что мне делать? – растерянно спросил Иван.

– Главное, не поддаваться на провокации. Но ещё лучше – езжай в Индию. Да, да! Не сомневайся, совет верный. Пока тут всё сгладится и утрясётся, поживёшь себе спокойно. Если туго со средствами – я подкину. А потом по Инету найдёшь нормальную работу.

Ивана побег в Индию уже не устраивал, но он промолчал.

– А насчет твоих бомжей, – продолжал Кракен, – дали по тормозам.

– Это как?

– А вот так. Шум поднялся большой, рыть начали серьёзно. А теперь следствие свернули. Потому что поступила директива: не копать это гнилое дело с гнилыми бомжами. Дескать, не те члены общества, чтобы о них переживать. Туда им и дорога.

– Но как же так? – недоумённо спросил Загралов. – Была бы хоть смерть от палёной водки, или там от переохлаждения… А то ведь самым изуверским способом замучили людей! Как можно такое дело закрыть?

– Вот так и можно, Грава. – Кравитц подался к Ивану и перешёл на шёпот: – И кажется, директиву спустили ну очень крупные люди. Один мой коллега, молодой, только начинающий, но мечтающий прославиться, полез было в это дело без разрешения. Его в понедельник ещё предупредили, чтобы не рыпался. А сегодня утром, представь себе, узнаю, что его выперли с работы! Да ещё с такими рекомендациями, что ему теперь о карьере в Москве остаётся только мечтать. Разве что сменит фамилию да несколько лет поработает в провинции. Вот так-то, братец кролик…

И тут рядом раздался грубый злобный голос:

– Что, гниды, шепчетесь?! Опять прикидываете, на кого кляузы писать?

Какой-то мужичок среднего роста, прилично вроде одетый, стоял у стола и нагло пялился в основном на журналиста. Морда его была перекошена от злобы, а глаза своим блеском выдавали принятую на грудь изрядную дозу алкоголя.

Кракен сразу сориентировался, чем тут пахнет, и преспокойно откинулся на спинку стула:

– Болезный, у тебя белая горячка? Вызвать наряд полиции?

В ответ неизвестный выплеснул такой поток ругательств и оскорблений, что даже врождённый пацифист Загралов стал приподниматься, чтобы заехать кулаком уроду в ухо. Но друг детства перехватил его руку и прижал к столу:

– Спокойно! Это – провокация.

Что вызвало новую волну слов, полных ненависти:

– Ах, так вы ещё и голубки?! – и дальше пошла ругань уже на эту тему.

Причём ругался мужичок хоть и злобно, но сравнительно тихо, чтобы его слов не могли расслышать за другими столиками. Как выяснилось гораздо позже, это действительно было провокацией. Её устроил брат одного из посаженных преступников, надеясь, что завяжется драка, и он окажется явно пострадавшим. Естественно, потом иск в суд и крупные неприятности для журналиста.