"Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Иванович Юрий - Страница 338

«Пусть будет что будет! – наконец сказал он себе. – Если Фрол сам потом мне выразит своё недовольство подобным существованием (хотя бы одним-единственным словом!), тогда дождусь сил полного десятника и предоставлю пасечнику свободу выбора. Уж такой вариант этого сильного человека в любом случае устроит. А меня – тем более! Прочь сомнения!»

Иван закрыл глаза и представил, что пасечник рядом, на соседнем стуле, в той самой одежде двадцатилетней давности. Не прошло и трёх секунд, как глаза сами распахнулись после легкого скрипа стула. Грузное тело уже сидело на нем! И Фрол безучастно глядел прямо в переносицу своему обладателю.

Прежде чем сказать первое слово, пришлось прокашляться и сглотнуть, чтобы смочить враз пересохшее горло:

– Здравствуй, Фрол! Рад тебя видеть.

Ни одна мышца не дрогнула на каменном лице. Только губы шевельнулись:

– Здравствуй! Ты кто?

– Мы уже об этом говорили. Зовут меня Иван, и ты в девяносто втором году, летом, отнёс меня к родителям, когда я ногу вывихнул. Я ещё за твоей двоюродной внучкой Аннушкой ухаживал. Ну, вспоминай! Она верёвку подрезала, я упал с тарзанки…

Одно веко пасечника дёрнулось:

– Аннушка? Её ведь утром родители забрали…

– Но это было не сегодня, а двадцать лет назад. Видишь, я уже взрослый мужчина, но всё равно нуждаюсь в твоей помощи. Ты ведь самый отличный, умный, сильный и добрый дед. И я был очень расстроен, когда узнал, что ты погиб. Ты у меня в памяти всегда словно родной оставался!

Теперь на лице Фрола наметилось явное мимическое оживление, он нахмурился и несколько раз озадаченно моргнул:

– Как погиб? Ванюша, ты о чём?

– Вынужден тебя расстроить. В девяносто пятом на твой дом напали бандиты, одного ты убил, но вот остальные убили тебя, а пасеку сожгли…

Лицо Фрола покраснело и стало злым:

– Изуверы!

Загралов почувствовал, как из него вырываются ручейки растрачиваемой силы, и резко прекратил всё время длящийся и подспудно поддерживаемый какой-то частью сознания вызов.

Пасечник Фрол исчез, словно его и не бывало. А обладатель почувствовал, как расслабляются перенапряжённые мышцы брюшного пресса и опускаются плечи. Тяжело! И ведь никаких действий двойник не производил! Только говорил. Наверное, его ненависть тоже чем-то подпитывается дополнительно.

И тут же иные мысли ворвались в сознание:

«А каков расход моей силы будет, если я представлю Фрола где-то там? В безвременье естества? Будет ли ведущийся с ним разговор считаться личным контактом? И вошёл ли в счёт данный разговор? А также наше самое первое общение, когда я его просил искать Ольгу? М-да!.. Не проверишь – не узнаешь! Придётся повторить… Тем более что о длительных перерывах между разговорами я ничего не вычитал. Пока…»

Но перерыв всё-таки устроил, опять ринувшись выгребать из шкафчиков всё съестное. Отыскал три банки сгущёнки, две – повидла, две пачки печенья и три – сухарей. Начал всё это поглощать, ещё перенося на стол. Но никаких неуместных мыслей по поводу своего свинского поведения даже не мелькнуло.

Минут через пять посчитал себя готовым к следующему разговору.

И опять пасечник в своей простой домотканой рубахе и брюках появился восседающим на стуле с изумительно красивой обивкой.

– Фрол! Как ты себя чувствуешь? Помнишь два наших прежних разговора?

– Да… помню. Чувствую себя хорошо… – Он впервые осмотрелся. – А где это мы?

– Мы в Москве, в квартире моей любимой девушки, Ольги, которую похитили и которую я тебя просил отыскать. Ты помнишь?

– Да… Далеко…

– Вот! А ты помнишь, как далеко?

– Нет… только понимаю, что далеко. Невозможно было достичь…

– А сейчас? Фрол, дорогой, помоги! А сейчас можешь достичь? Ну, пожалуйста, попробуй! Её украл тот урод, которого ты выбросил из окна!

– Окно… – взгляд пасечника метнулся к шторам.

– Та квартира здесь недалеко, по соседству. Но урод погиб, и мы не знаем, где Ольга. Дотянись до нее, пожалуйста! Спаси её!

При этом Иван попытался как можно четче представить себе Ольгу, в лучшем платье, которое он видел на ней. Её завораживающий смех, её характер…

– И где цель? – двойник явно не имел ещё своего сознания и полной индивидуальности. Память к нему пока не вернулась, по крайней мере, не вся. Он «тормозил» и полного сознания не имел. – Где она?..

В тексте было сказано: только после трёх разговоров, а не во время третьего. Но Загралову не терпелось, и он решил ускорить события, Тем более что явственно ощущал: следующая попытка создания двойника ему удастся не скоро.

Поэтому просто приказал Фролу, переходя на мысленное общение и отправляя его в невидимое, неосязаемое ничто:

«Форсируй поиск Ольги! Мчись к ней! Найди её! И спаси! Быстрей!»

И опять явственно представил перед собой девушку во весь рост.

Видимо, двойник всё-таки понёсся на поиски. Потому что самочувствие Ивана вдруг стало резко ухудшаться, а силы покидать бренную оболочку. А потом он уловил ответные слова пасечника:

«Цель… её нет. Она далеко… но её нет… Ванюша, крепись… но Ольги нет в мире живых… А труп я не достану… мне не дано… И далеко…» – и голос пропал.

Иван открыл глаза, и чуть не вскрикнул. Ольга стояла в полуметре от него, ласково, маняще улыбаясь. Она была в том самом платье, в котором так ему нравилась.

Он почувствовал, что проваливается в обморок. Тело любимой стало истончаться, становиться прозрачным и исчезло, растворившись в нигде.

Со стула он падал, уже понимая, что произошло секунду назад. А может, это случилось ещё раньше, но – случилось…

И теперь уже ничего не вернёшь… ничего не изменишь…

…Очнувшись, он долго тупо пялился в потолок. Потом прислушался к собственным ощущениям, догадываясь, что по нему несколько раз прокатился дорожный каток, а потом его с десяток раз переехали тяжелые грузовики. Напоследок его сбросили с крыши высотного здания.

«Неужели меня убили, как этого урода Жору?» – подумал он и вспомнил всё остальное.

Шок. Скорбь. И полное равнодушие ко всему, что творится и будет твориться в мире в ближайшие миллионы лет. Полное равнодушие к собственной жизни и с к своему слабому, бренному телу.

Только чуть позже сообразил, что ползком взбирается на стул. Зачем? Просто хотелось сесть на то же место, и ещё раз увидеть её… Увидеть и спокойно умереть…

Заполз. Уселся. Держась за стол, попытался унять головокружение. Потом поднял голову: никого. Чуть отдышался и стал оглядываться: никого. Чуда не произошло. Явившийся фантом Ольги так и остался фантомом. Её больше нет…

Глава двадцать пятая

Ложь

Из прострации, постепенно переходящей в явное сумасшествие, Загралова вывел звонок в дверь. Кряхтя и пошатываясь, словно старый дед при последнем издыхании, он доковылял до двери и открыл её. При этом постарался, чтобы стоявший в коридоре Карл Гансович не увидел, что творится в квартире, а в особенности на обеденном столе. Но того испугало лицо открывшего:

– Что с тобой?! Ты что, и спать не ложился?

– Ну… можно и так сказать… Какой уж тут сон…

Отец Ольги и сам выглядел, как после тяжёлой болезни, но старался держаться.

– Спускайся к нам на завтрак.

– Хорошо, сейчас приду, – пообещал Иван.

Карл Гансович кивнул и отправился к себе, а Загралов пошел в ванную. Там взглянул на себя в зеркало и отшатнулся: на него смотрел незнакомый тип с выпирающими под тонкой кожей скулами. Глаза впавшие, под ними синева, губы бледные, и волосы торчат во все стороны. Даже удивился: как это господин Фаншель его опознал?

Умылся, причесался. Энергично растёр щёки и лоб – они порозовели. Подумал, присматриваясь к пятнам сгущёнки на рубашке, пошёл и сменил на чистую. Стал чем-то напоминать себя прежнего.

Спустился, позвонил в квартиру Ольгиных родителей. Открыл Карл Гансович, тут же зашептал заговорщически:

– Умоляю, покажи личный пример и заставь, уговори, убеди Ларису съесть хоть что-то! У неё и так желудок испорчен, а если ещё и есть ничего не будет…