Конец Игры (ЛП) - Дево Бекс - Страница 20

Но Джесси не был создан для того, чтобы реагировать на это так, как я; он оставался спокойным и собранным, пока я боролся с катастрофическим желанием трахать ее часами напролет.

Пока она сама не попросит меня.

В конце концов, я был всего лишь хорошей маленькой игрушкой, созданной для ее удовольствия. Если она хотела использовать меня в качестве теплого дилдо размером с альфу, пока будет целоваться со своим парнем, я точно, черт возьми, не собирался возражать.

Как и в «Отеле Похоти», всё крутилось вокруг того, что нужно Таре.

Это было на первом месте. И всегда будет на первом месте.

— Эй, детка, — произнес Джесси, взяв ее лицо в ладони, чтобы прервать ее пылкие поцелуи на своей коже. — Мы сейчас же пойдем туда, но... где ты хочешь, чтобы был... он?

Тара промычала; она повернула голову, ее взгляд был наполовину затуманен.

Это выражение было так похоже на то, какой она была год назад: глаза, смотревшие на меня сквозь двустороннее зеркало, были настолько полны нужды, что мне было трудно не потерять голову.

Широко раскрытые, жаждущие, умоляющие.

Что бы она ни попросила, я сделаю это. Стану этим. Если это означает, что я снова смогу быть рядом с Тарой.

Рядом с Джесси.

Блядь.

— П-п-просто в комнате, — выдавила она; неуверенность заставила ее робко прижаться к боку беты. — У моего стола. Чтобы я всё равно могла чувствовать его запах. Пожалуйста, Джесси, просто исправь меня. Ты мне так нужен.

Он выглядел немного... обеспокоенным. Было очевидно, что он еще не был с ней во время течки и не знал, как с этим справляться. Предложение отвезти ее в «Отель Похоти»? Тара восприняла бы это как отвержение. Особенно когда ее альфа был прямо здесь, готовый позаботиться о ней.

Не ее альфа. Просто альфа.

И это не мое дело. И как бы сильно мне этого ни хотелось, я не собирался вмешиваться, пока меня не пригласят. Неважно, что у нас было прошлое, в ее настоящее — особенно в ее отношения с Джесси — я не имел права влезать.

Как бы сильно я ни жаждал снова вколотиться в киску этой сладкой маленькой омеги.

Джесси повел ее в спальню, а я последовал за ними.

Большая круглая кровать была придвинута к дальней стене, шторы на окнах были раздвинуты, пропуская остатки вечернего солнечного света.

Я едва успел заметить, как Тара поморщилась, и тут же пересек ее пушистый фиолетовый ковер, чтобы задернуть шторы и выключить ее ПК. В основном из уроков по здоровью я знал, что во время течки омеги предпочитают темноту и тишину. И хотя довоенный многоквартирный дом на оживленной улице казался мне не самым идеальным местом для проведения следующих сорока восьми — семидесяти двух часов, я решил, что меньшее, что я могу сделать, — это попытаться минимизировать проблемы, на которые могу повлиять.

Тара заползла на матрас, пока Джесси закрывал дверь и поправлял целую гору подушек и одеял.

Всё: от стен до ПК и подставки под запястья в форме лягушки — было выполнено в различных оттенках фиолетового. Единственный контраст в комнате создавала россыпь пышных зеленых растений, усеивавших любую доступную поверхность.

Она тихо промычала, толкнув носом особенно пушистую черную подушку, которая тут же зевнула и открыла большие зеленые глаза. Круглая кошачья голова приподнялась, когда животное зашевелилось, лениво потянулось и с тихим мяуканьем потерлось о бок Тары.

— Прости, Инки, — сказал Джесси, забирая кошку от нежных почесываний Тары за ушком, что вызвало тихий писк протеста. — Но есть вещи, на которые тебе просто не следует смотреть, когда твоя мама их делает.

— Пока, малышка, — крикнула Тара вслед кошке, когда Джесси опустил ее в коридоре и закрыл дверь. — Можешь сесть там, — позвала она меня, указав на фиолетовое геймерское кресло. Бренд был мне знаком — не то чтобы имело значение, спонсирует ли омегу компания, которая произвела мое сиденье.

Куколд-кресло остается куколд-креслом, неважно, кто за него заплатил.

Я сел, устраиваясь поудобнее, насколько это было возможно, учитывая, что мой стоящий колом, пульсирующий член умолял о внимании, которого ему не суждено было получить.

— Ты как, детка? — спросил Джесси. — Нужна вода или еще что-нибудь?

— Нет, только ты, — мягко ответила она, потянув его к себе за бедро, как только он оказался в зоне досягаемости. — Пожалуйста.

— Я с тобой, — тихо заверил он, и его взгляд скользнул ко мне, когда он начал стягивать футболку. — Так... Отвернись, извращенец.

Я развернулся в кресле лицом к черному монитору, пока Джесси потянулся, чтобы включить гирлянду, вплетенную в балдахин над кроватью Тары. Поначалу я думал, что проведу большую часть следующих трех дней, пялясь в черный экран — но в этом и была фишка этих топовых мониторов со стеклянным покрытием.

В выключенном состоянии они были почти так же хороши, как зеркало.

Тара затянула Джесси на себя, его бедра обхватили ее тонкую талию, пока она без особых церемоний избавляла их обоих от одежды. На мгновение показалось, что Джесси забыл о моем присутствии, полностью поглощенный тем, как их губы слились с губами Тары в череде неряшливых поцелуев.

— Джесс, пожалуйста, — прошептала она; омежий скулеж был так близко к поверхности, что заставил меня стиснуть зубы. — Ты мне нужен. Трахни меня.

Ее пальцы зарылись в его волосы, направляя его вниз, к своей груди и ниже; губы Джесси оставляли горячие поцелуи с открытым ртом на ее коже, пока он приноравливался, покусывая и посасывая ее ребра на пути вниз.

— Ты, блядь, вся горишь, малышка, — тихо пробормотал он; его золотисто-загорелые руки надавили на внутреннюю сторону ее бедер, раздвигая их достаточно широко для его широких плеч. — Не волнуйся, я позабочусь о тебе, — его голос звучал не слишком убедительно, но в тумане течки Тара, казалось, этого не замечала: она приподняла бедра над кроватью в тщетной попытке придвинуть свою мокрую, изнывающую от потребности киску ближе к его ожидающему рту.

Как и в тот первый раз, когда я видел ее такой, на ней не было ни единого волоска. Ее красивая розовая киска отражалась в черном стекле искаженной и бесцветной.

Джесси сдвинулся, поравнявшись с ней, и начал дразнить зубами внутреннюю сторону ее бедра, пока Тара снова не заскулила, неразборчиво умоляя его сквозь разочарованные полувсхлипы.

У меня потекли слюнки при мысли о том, как я впервые попробовал ее сладкую, как фруктовый лед, смазку, слизывая ее с дилдо, которым я ее трахал. О том, как мне хотелось сорвать сдерживающий меня намордник, чтобы зарыться языком в ее сладкую киску и впитывать этот сочный вкус прямо из источника.

В искаженном монохромном отражении экрана я наблюдал, как Джесси обхватил руками бедра Тары и раздвинул их шире, открывая себе доступ; он пожирал ее, посасывая и причмокивая на ее поле, пока его язык проникал внутрь.

В мире не существовало порно, которое могло бы превзойти это.

Ее стон эхом разнесся по комнате; она вцепилась руками в простыни и волосы Джесси, прижимаясь к его лицу, беря на себя инициативу в получении удовольствия, даже несмотря на то, что Джесси, как можно было бы подумать, находился в доминирующей позиции.

Послышалось, будто Джесси что-то пробормотал, но разобрать слова было невозможно, так как его лицо было плотно прижато к ее киске. А может, он просто стонал.

Блядь. От этой мысли, от запаха Тары и ее прерывистых похвал из меня начала сочиться смазка. Я прижал руку к своему набухшему члену, едва сопротивляясь желанию запустить ладонь в штаны и начать себя дрочить.

Что угодно ради капли облегчения.

— Вот так, Джесс. Ты такой молодец, — тяжело дышала Тара, что полностью шло вразрез с той умоляющей, всхлипывающей размазней, с которой я столкнулся в «Отеле Похоти».

Ну... хотя... разве?

Я полагал, что она взяла инициативу на себя со мной, потому что чувствовала в этом необходимость. Что, когда я вышел из образа, который навязал мне Камео, она почувствовала, что я недостаточно силен, чтобы дать ей то, что должен давать альфа.