Плохая идея - Левина Ксюша - Страница 19

Юля перебирает банки, я чувствую знакомый запах и стараюсь успокоиться. Он меня спасет. Он меня спасет.

– Как-то странно… – бормочет Юля.

– Что странно?

– Плохо наносится… Ну…

– А цвет? С цветом-то что?

– Знаешь… – Ее голос переходит на фальцет, и это жутко фальшиво, как никогда не было ни на одном уроке вокала. – Не то чтобы плохо, просто… странно.

– Да что за определение-то опять такое дурацкое? Что значит странно?

– Необычно…

– Юля!

– А ты хной никогда не пользовалась? Слушай, ну у тебя точно что-то с исходным цветом волос. Тебя кто красил вообще? Конечно, тут проплешины появились, чего еще можно ожидать?

Я так больше не могу. Выпутываюсь из рук бедоносицы-Юли и разгибаюсь. Первое, что вижу… Кира за своей спиной в отражении зеркала. Кир. Кирилл Жуков. Мой сожитель. Дома.

Он не отвечал на мои сообщения всего несколько часов назад – и вот стоит и смотрит на меня, сжав дверной косяк. Хмурый, усталый, с небольшой, но видимой издалека щетиной на лице. Я отчетливо вижу в его глазах «О, мне так жаль». Юля пожирает моего соседа глазами, но он ее, кажется, пока не обнаружил и смотрит только на меня. Или на мои волосы?

– Кирилл? – всхлипываю я.

– Мы все исправим, – вздыхает он и в два шага оказывается рядом[11]. – Стоило оставить одну всего на два дня… и как ты собралась самостоятельно жить, беда моя? – ворчит он.

Самостоятельно? Он меня выгоняет? Ну нет, только не сейчас. Хотя я заслужила это точно. Ванная в ужасном состоянии, сушка, кажется, сломалась, и я почти уверена, что на столе видела пятна от краски.

Я все-таки отрываю взгляд от Кира в отражении и перевожу на себя, издав тоненький жалобный писк. Волосы у корня плешивые, где-то синеватые, где-то желтые. И четкая кипенно-белая полоса вдоль всей макушки там, где Юля «обновляла корни», она как будто нимб – чуть ли не светится.

– А ты кто? – спрашивает Кирилл у потерявшей дар речи Юли, которая стоит, вжавшись в столешницу, чтобы стать, видимо, максимально незаметной.

– Я Юля… подруга Киры.

– Коллега, – поправляю я.

Кир тем временем спокойно моет руки, скидывает спортивную толстовку и засовывает ее в стиральную машинку.

– Езжай домой, Юля, дальше мы сами. Такси вызвать? – Кир говорит с ней как самый настоящий взрослый, мне даже становится не по себе. Будто папа пришел с работы и застал дочь с друзьями за разрушением дома.

– Ой, нет. Еще рано, я на трамвае, – лопочет она и ретируется в кратчайшие сроки.

Кир не успевает запустить машинку, а в гостиной уже щелкает замок входной двери.

– Там… сушилка не работает, – сипло говорю я, вцепившись обеими руками в раковину.

Меня сейчас стошнит от ужаса. Мне же так работать завтра. Я выгляжу как видавшая виды барби, которой играет уже далеко не первое поколение девочек. И боюсь, что если сделаю пробор, то увижу по центру огромную лысину, как и положено любой кукле из моего детства.

Кир спокойно жмет запуск, сушилка начинает крутить барабан, потом останавливается и пищит.

– И так все врем… – но я не договариваю, потому что Жуков спокойно открывает какой-то контейнер, похожий на тот, в стиральной машинке, куда кладут порошок, достает из сушки огромную пластиковую штуковину и выливает оттуда в душевую кабину воду. Очень много воды.

– Готово. Сушка снова работает. Просто наполнился резервуар с дистиллятом, – спокойно говорит Кир и наконец подходит ко мне.

– Иди выпей чаю и успокойся. Я приму душ, и мы все решим, – тихо говорит он.

– Это…

– Мы все решим. Сама не расчесывай, хуже сделаешь.

Он не дает истерике ни единого шанса. Я бреду на кухню и оцениваю бардак. Вещи Кира разбросаны, будто он раздевался на ходу – видимо, услышав шум из ванной. На столе коробка с краской, перчатки, миска, воняющая аммиаком, и пятна. Боже, много пятен на столе. Я провожу пальцем по одному из них в попытке стереть – и сердце проваливается в пятки. Идеальное деревянное покрытие, пропитанное бархатным на ощупь маслом, испорчено безобразным желтым пятном.

Он обязан меня выгнать. Мне нечего тут больше делать. Я проблема, большая проблема, и должна признать, что терпеть меня должен только тот, кто породил.

Чтобы не страдать, принимаюсь за уборку, убеждая себя, что это только волосы. Только стол и волосы. А потом срываюсь в пропасть из мыслей: но я столько лет их отращивала и лечила.

Только волосы… Но сколько в них вложено терпения и денег! И стол, он же наверняка стоит столько, сколько мне и не снилось, а я его испортила.

Этого всего бы не случилось, не сбеги я из дома в эту нищую жизнь. Пора признать, что я просто не создана для бедности. Мне нужно собрать вещи и вернуться домой. Попросить у папы прощения, сказать, что он прав. Что я глупая, беспомощная идиотка. Что не нужна мне никакая работа, а может, даже образование, хоть маму это и расстроит, но будем смотреть правде в лицо: я одна из тысячи хорошеньких мордашек и за месяц даже не накопила на курсы, значит, не так этого и хочу. А дальше… всю жизнь буду жить в родительском доме, помогать маме с ее расписанием дел и списками покупок, подменять папиного водителя, руководить помощниками по хозяйству и носить шелковые домашние костюмы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.