В поисках тебя - Польская Ксения - Страница 4

– Здравствуйте…

– Здравствуй. Не ожидала тебя увидеть.

– Вы простите меня, я без предупреждения, она вам не писала, не заезжала? Я ищу ее.

Твоя бабушка лукаво посмотрела на меня. Ее мудрые, светло-серые глаза видели меня насквозь, видели мои скверные поступки, вранье, измены, но в тоже время не осуждали, а смотрели с интересом, даже удивлением:

– А зачем она тебе? Вы же вроде расстались.

– Ну, не то чтобы расстались, мы поссорились, и она пропала.

– А когда ты пропадал, это было нормально? – она уже было разозлилась, и хотела читать нотации, но потом остановила себя – В любом случае, она ничего о тебе не говорила и не к тебе вернется. У нее теперь совсем другая жизнь.

– Так, она была у вас?

– Была, но уже уехала, давно.

– А вы можете сказать, где она сейчас?

– Я не знаю, где она сейчас, но знаю, куда она поехала, только вот не хочу тебе говорить.

Мне стало не по себе. Твоя бабушка всегда была честной, жесткой, но справедливой. Ты, твои родители и друзья терпели мои выходки, но она – нет. Я ей не понравился сразу, как будто она чувствовала, сколько слез тебе придется из-за меня пролить.

– Поймите меня правильно, я просто хочу увидеть ее, поговорить, объяснить, я все понял, не причиню ей вреда.

– Она больше и не позволит этого. Она стала другой.

– Я все понимаю. Я и не собирался,… правда. Так долго, искал, думал, помогите мне, вы одна знаете, где она…

Долгими уговорами она сдалась, и я узнал, что ты в монастыре. Моему удивлению не было предела. Я знал, что ты веришь в Бога, но не думал, что уедешь в монастырь. Ведь это серьезный шаг, отгородиться от мира и быть только с Ним. Забыть все прелести жизни, аскетизм, молитвы, одиночество, строгость. Такой ли жизни ты хотела?

За что ты так себя? Неужели всему виной я? Или так хочется быть рядом с Богом? Я все узнаю. Главное – увижу тебя. Теперь уж точно, скажу все и заберу тебя оттуда, буду уважать твой выбор, но предложу любить Бога в более уютной обстановке, заведем семью. Я исправлюсь, клянусь, тем более захотел детей. Наших с тобой детей. Мальчиков или девочек, какая разница, будем их любить, баловать, но и воспитывать, чтобы выросли достойные люди, не такие, как я, а такие, как ты.

Мои мечты и мысли кружились в голове, а я шел по траве, залитой красным золотом заката, шел и вдыхал свежий воздух, не загаженный выхлопами и смогом. Так тоскливо видеть красоту, ощущать ее, жить, ощущать себя настоящим, но быть одним. Совершенно одним. Ты – стала для меня всем. Ты будто всегда со мной, привязана ко мне на ниточке, я чувствую тебя и уже скоро найду. Увижу. Не отпущу никуда и никогда больше.

На следующий день.

Радостный и вдохновленный тем, что мои поиски не проходят даром, я поспешно выскочил из автобуса и побежал к монастырю. Скорее бы, как хочется скорее тебя обнять!

Монастырь – особое место. Место, где люди молятся, молятся постоянно, и по собственному желанию, они так сильно любят Бога, любят жизнь, и вправду верят, что мир можно спасти, молитвы спасут нас от деградации, ненависти, болезней и горя… Они, правда, верят! И молятся со всей силой добрых, наивных сердец.… Не могу сказать, что зря, может благодаря их вере, мир еще не полетел к чертям, не сгорел, не разрушился окончательно, но, могу сказать, что я этого не понимаю, не понимаю затворников, тех, кто уходит от мира, чтобы ему же и помогать. Это не логично, как минимум, но все же, прекрасно, что есть люди со столь светлыми идеалами и устремлениями…

Атмосфера здесь, конечно особая. Все совсем не так. Ты будто выпадаешь из времени, пространства, но самое главное, твое сознание плавится, под этим солнцем, воздухом.

Высокое здание, каменное; старый, серый, большой колокол, необычной формы окна, православные кресты, фрески святых на стенах монастыря. И сад. Большой, я бы сказал огромный, сад. Выращиваются овощи, фрукты, цветы. Небольшой пруд, скамейки, ограждения.

Тут есть присутствие. И, если Он есть, то вполне вероятно, что монастырь – его любимое место на земле. Он наблюдает, как монахини поутру молятся на службе, затем трудятся в саду, вспахивают землю, высаживают и обрабатывают растения, ухаживают за прудом, идут готовить скромную еду, выпекают хлеб, трапезничают всей братией, читают в своих кельях, кто книги, кто молитвы и снова идут на службу.

Как не совсем верующий, но все же не безнадежный атеист, я был обескуражен, тем, что здесь мне было комфортно, приятно, умиротворяющее.

Зашел на службу, так как приехал рано, и все монахи были на службе, я честно и старательно выглядывал тебя в полутьме зажженных свечей, пропахшем ладаном, намоленном, наплаканном помещении, где со всех стен святые осуждающе смотрят на тебя. А Алтарь?! Позолоченный, витиеватый, с маленькими образами святых и Иисуса, он казался таким величественным, грозным, и в тоже время манящим. Там, за ним творилась магия, магия религии, магия Бога. Простым обывателям не суждено увидеть, что там. Но, я всегда даже мальчишкой знал, что если Бог и есть, то вряд ли он сидит, там за этой ширмой-алтарем, и вряд ли сидит на небе, на курчавом облаке, пьет чай и решает наши судьбы, играя в нарды со святыми. Нет, я уже и тогда понимал, что все не так просто…

Религия. Это, − прежде всего трюк любого государства, способ управления толпой и внушение ему определенного самосознания. Мы всегда спорили с тобой, помнишь? Я утверждал, что Бог, возможно и есть, но на религию ему плевать. Религию придумывают люди, они ее используют в своих целях, как бизнес развивают, инвестируют в него. Они создают своды правил, по которым должны жить люди и, возможно, кому-то необходимы такие правила. Они не знают, как жить и церковь направляет их, но, ведь в любом случае, это все из корыстных целей. Ты злилась и говорила, что православие не такое, там чисто, совестливо, семейно. Я доказывал обратное, приводил свои доводы, но ты была непреклонна, считала, что церкви, службы, молитвы, иконы, свечи – своего рода ритуалы, которые помогают человеку войти в трансцендентальный транс, на новый уровень сознания, когда возможно взаимодействие с Высшими Силами.

Кто знает, может это и так, но лично я в церкви чувствую себя неуютно. Мне все время кажется, что это какой-то перфоманс, все находящиеся здесь люди – актеры, которые играют трагическую историю, а ты должен с трепетом в сердце падать на колени.

Впереди толпились монахини в черных одеяниях, с головы до пят, как мусульманские жены, скрывающие себя от других мужчин. К моему удивлению, здесь были и очень молодые и очень красивые девушки, недоумевал, зачем им надо было посвящать себя монастырю, когда с их внешними данными, они легко могли обеспечить себе безбедную жизнь с каким-нибудь бизнесменом. Но, видимо, ошибаются люди, когда говорят, что все на свете продается, не продается их пылкая вера, их сознательное желание, не быть в миру.

Высматривал тебя, и мне показалось, что девушка справа, в нескольких метрах от меня – это ты. Мое сердце заколотилось, как бешеное. Чувствовал его удары у себя в висках, крепко сжал кулаки. Скоро, сказал я себе, скоро, все станет ясно.

Не дожидаясь окончания службы, под бормотание монахинь, протиснулся вперед, и взял тебя за руку. Рука поспешно выскользнула из моей ладони, и на меня смотрела девушка. Просто девушка. Не ты.

Внутри все опустилось. Рухнуло.

– Кто вы? И что вы делаете в женском монастыре?

– Извините, обознался. Я ищу девушку.

– Вам нельзя здесь находиться!

– Извините еще раз.

– Подождите снаружи.

Сидел на лавке у пруда, слушал не как поют птицы, а айпод. Тоскливо skillet повествовали о любви, а я ждал. И это ожидание казалось вечностью. А что, если ты и отсюда ушла, а что если не будет больше зацепок, если я никогда так тебя и не найду?

Как тяжело чего-то ждать, отсчитывать секунды-минуты, ждать и думать. Думать и ждать. Ждать. Тьфу. Это кого угодно может вывести из себя! Стрелки на моих часах тикали, и очень уныло ползли, а эта служба все никак не заканчивалась,… Может кому-то она и приносит радость, но уж не мне точно.