Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 53

Конечно, сказано это не для того, чтобы объявить о введении цензуры, а для того, чтобы припугнуть журналистов. Если жандармы сейчас арестуют выбранных клеветников, остальные только порадуются, но и запомнят, что бывает с теми, кто решит повысить собственную популярность, не оглядываясь на средства достижения этой цели.

Хотя я искренне не понимаю, насколько тупым нужно быть, чтобы надеяться, что такой финт проскочит. Здесь сотни погибших, наверняка объявят траур по всей стране, жандармы будут злы и настроены крайне агрессивно, а ты бросаешь им красную тряпку? В башке вообще мозгов нет, что ли? Никто ведь сейчас церемониться не станет, пристрелят на месте за попытку к бегству во время ареста, и всего-то делов.

И никакого сочувствия у меня к таким писакам не нашлось. Тварь, которая считает, что имеет право подменять факты, когда дело касается гибели множества людей, не заслуживает снисхождения.

Ещё раз пообещав, что виновные будут арестованы и наказаны, императрица закончила своё выступление. Странно, что не ввела войска в столицу — уж сейчас-то прецедент создан подходящий. Кто бы ни был на самом деле виноват в трагедии, прижать всех своих врагов разом дорогого стоит. Или, наоборот, её императорское величество хочет разрядить обстановку?

— Не думала, что всё настолько плохо, — высказалась матушка и вернула телефон охраннику.

Я повернулся к ней, и глава рода Корсаковых принялась пояснять свой вывод.

— Прошла вся ночь, а виновных так и не нашли. Значит, у жандармов нет ни одного факта, доказывающего чью-либо причастность к происходящему. А ещё — раз ни жандармы, ни Тайная канцелярия не смогли предотвратить теракт, значит, они слабы. И все увидят не разделяющую скорбь со своими подданными императрицу, а возможность ударить правящий род побольнее. Долгоруковы уже позволили умереть нескольким сотням людей. Захватили кого-то из террористов? Что-то я сомневаюсь, всё, что я слышала — как со стройки вытаскивали мешки с трупами. А значит, и допросов не будет. Одна надежда, что по вещам смогут зацепку найти.

Я кивнул, не видя смысла спорить.

— А пассаж про цензуру вообще за гранью, — продолжила Анастасия Александровна. — Ничего так не подрывает авторитет власти, как ограничения и запреты. Потому что сегодня не девятнадцатый век, недостаточно закрыть типографию, чтобы заткнуть журналистов. Зарубежный сервер, новый адрес в сети — и пиши что вздумается. Если страна, в которой ты зарегистрировал своё новое СМИ, не даст разрешения, российские службы даже не узнают, кого им нужно хватать.

— Понятно, — ответил я.

Сразу же вспомнилась Дарья Михайловна. Правление Железной Екатерины, похоже, так и останется в истории, как время кровавых разборок в стране и жёсткого спора между дворянами и правящим родом. Какую Российскую империю унаследует её дочь?

— Будем надеяться, всё окажется не так страшно, — выдохнул я.

Матушка покачала головой, но говорить ничего не стала. Я и сам не верил совершенно, что станет лучше и легче. Опыт прошлой жизни доказывал — Россия, какой бы она ни была и как бы ни называлась, всегда жила в эпоху перемен. И несмотря на то что благосостояние вроде как росло, по-настоящему хороших новостей всегда намного меньше, чем паршивых.

Впрочем, все эти мысли были связаны с моей усталостью. Я больше суток на ногах и почти всё это время пользовался магией. Такое кого хочешь превратит в пессимиста. Приеду домой, рухну в кровать и буду спать, пока из ушей не полезет.

— Иван Владимирович, — обратилась ко мне служанка, стоя на пороге ванной комнаты, — вы здесь уже пять минут стоите.

Я повернул голову, разглядывая собственное отражение. Что можно сказать? За одни сутки я скинул килограммов эдак пять. Лицо похудело, тело высохло так, что мышцы, как у бодибилдера перед выступлением, проступают под кожей. Волосы поблёкли, под глазами залегли тени.

— Принеси принадлежности для стрижки, — ответил я. — Нужно волосы подрезать.

Служанка кивнула и скрылась из виду, а я остался стоять у зеркала в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Делать ничего не хотелось, несмотря на тринадцать часов сна. Настигнувшая меня ещё у концертного зала апатия никак не хотела отступать.

Оттолкнувшись от раковины, я прошёл в свою комнату и рухнул в кресло. Странное ощущение — магии во мне ни капли, а чувствую себя просто отвратительно. При этом у меня всё остальное в полном порядке. Я ведь целую жизнь прожил безо всякого дара, а сейчас, когда его временно лишился, даже и вкус к жизни пропал.

Взяв телефон, полистал новости, дожидаясь, когда вернётся служанка. Никаких сообщений о том, что жандармерия схватила виновных. Зато множество ресурсов выложили у себя выступление Василия Алексеевича Лопухина. Вот уж кто пользовался моментом.

Содержание речи прилагалось под видео в виде текста, и я прошёлся по нему взглядом. Скорбим, виновных необходимо покарать. Самое ценное — обещание выделить финансовую помощь от рода Лопухиных пострадавшим и их семьям. Уже подтвердили статус всех, кто покупал билет на концерт и пришёл на выступление или работал там.

Эта показная благотворительность меня откровенно взбесила.

— Позёр грёбаный, — высказался я, откладывая телефон.

— Простите? — переспросила служанка, уже вернувшаяся со всем необходимым.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я. — Оставь чуть сверху, чтобы не смотрелось как у военных, но в глаза не лезло, всё остальное — под ноль.

— Как пожелаете, ваше благородие.

На то, чтобы постричь меня, ушло не так много времени. Причёска и так была не слишком длинная, так что через двадцать минут я уже выходил из ванной, в которой смыл мелкие обрезки волос. Стало чуточку легче.

Спустившись в столовую, я застал там сестру с матушкой. Обе улыбнулись, приветствуя меня, и я не смог не ответить им тем же. Мы всё-таки семья, и я их обеих люблю.

— Добрый вечер, — произнёс я, прежде чем сесть на своё место. — Что у нас на ужин?

— Ужин, — блеснула остроумием Екатерина Владимировна. — Решил сменить причёску? Тебе идёт.

— Спасибо, — чуть склонил голову я.

— Как себя чувствуешь? — тут же уточнила матушка.

— Нормально, — отмахнулся я. — К завтрашнему дню точно отойду окончательно и смогу вернуться на службу. Метёлкин там, наверное, уже недоволен, что я сегодняшний день дома провёл, а не в корпусе.

Матушка покачала головой, а сестра, наоборот, решила поддержать разговор за столом.

— У меня тоже есть новость, — начала она. — Кто-то снял, как ты, Ваня, лечишь людей, ходишь от одного пациента к другому, и медики тебе прислуживают. Видео выложили в сеть, тебя опознали.

— То, что нужно для спокойной жизни, — у меня появились собственные фанаты? — усмехнувшись, уточнил я.

— Популярность, знаешь ли, ещё никому не мешала, — чуточку обиженно заявила сестра. — Но вообще я другое хотела сказать. Помнишь же, что тебе принадлежит маленькое предприятие?

— Конечно, помню, — кивнул я.

Строго говоря, дохода у нас было немного. Матушка больше получала на службе, я теперь тоже имею достаточно высокое жалованье. Однако кое-какое имущество у Корсаковых было. Нам принадлежал небольшой торговый центр неподалёку от нашего особняка. Много денег арендаторы не приносили, однако кое-что в наш бюджет добавляли.

У меня имелся в торговом центре собственный уголок — буквально двадцать квадратных метров. И я сдал его магазинчику, продающему комиксы. Просто потому, что мог, и самому было интересно посмотреть, какие здесь супергерои имеются.

Америки ведь в том виде, в каком она появилась в моей прошлой жизни, здесь не случилось. Да и степень влияния этой страны была сильно ограничена — как в финансовом плане, так и в культурном. Полагаю, достаточно упомянуть, что знаменитые братья Уорнеры здесь — подданные Российской империи, и их компания приносит прибыль не «западным партнёрам», а нам.

— Ты спал, так что я поговорила с владельцем твоего магазина, — с самым довольным видом заявила Катя. — Сегодня у него выкупили вообще всё, что было на полках и складе.