Казачонок 1861. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 53

— Вы к Алексею Владимировичу? Григорий Матвеевич?

— Он самый, — кивнул я. — К Алексею Владимировичу, да.

Меня провели в дом. Там я снял папаху, смахнул с плеч невидимую пыль и в очередной раз невольно отметил про себя, что Исидор Антипович потрудился на совесть. Черкеска выглядела совсем иначе. Да и новый бешмет сел как надо.

Из соседней комнаты донеслись голоса, и скоро появился сам Загорульский. В сюртуке, в тех самых очках, все как полагается. За ним почти сразу вышли и дочери.

Наталья была в светлом, довольно простом платье, которое лишь сильнее подчеркивало ее ладную фигуру. Дарья тоже выглядела замечательно, только платье у нее было чуть пестрее.

Я поклонился.

— Благодарю вас за приглашение, Алексей Владимирович.

— И вам спасибо, что приняли его, Григорий, — отозвался он тепло. — Проходите же. Мы уже начали тревожиться, не передумали ли вы нас навестить.

— Не передумал, — ответил я. — Просто с пустыми руками являться не хотелось.

Я подал барышням шкатулки.

— Небольшой гостинец для вас.

Загорульский улыбнулся.

— Это очень любезно с вашей стороны. Право же не стоило беспокоиться…

— Благодарю вас, — сказала Наталья, с интересом рассматривая шкатулку. — Это очень мило.

Мы прошли в гостиную, и меня сразу пригласили к столу. Вот тут-то я и понял, что, похоже, малость переоценил свои силы в плане манер и этикета.

Нет, хорошие столы я и раньше видал. Но здесь всяких вилок, ножей, ложечек, бокалов и прочих хитростей было столько, что я даже растерялся. И в прошлой жизни, что в основном прошла по казармам да в деревне, в этих науках я сведущ не был.

Я сел, стараясь сохранить невозмутимое лицо, и попытался разобраться в сложной сервировке.

Загорульский это заметил сразу. Надо отдать ему должное. Он едва заметно улыбнулся и наклонился ко мне чуть ближе.

— Григорий, — сказал он вполголоса, — если вы сейчас мучаетесь вопросом, какой вилкой пользоваться первой, то берите ту, что ближе. И пейте из того бокала, который вам самому покажется удобнее. У нас здесь не экзамен и не дворцовый прием. Кушайте так, как вам удобно.

Я не удержался и хмыкнул.

— Признаться, именно об этом я сейчас и думал.

— Вот видите. Не стесняйтесь. Нам бы хотелось, чтоб вы чувствовали себя максимально удобно.

Я выдохнул облегченно, поблагодарив хозяина за понимание. Напряжение сразу спало.

Дальше обед пошел куда легче, чем я ожидал. Прислуживала нам женщина лет тридцати, в накрахмаленном переднике. Была очень вкусная уха из судака, потом запеченная рыба, потом жаркое. Я ел аккуратно, старался не торопиться и не делать лишних движений. Пользовался приборами по мере понимания и, кажется, никого особенно не шокировал.

Загорульский поддерживал легкий разговор. Допроса мне не устраивал. Просто интересовался про дорогу, про станицу, казачью службу и вообще про то, как мы тут на Кавказе живем.

Я отвечал, как мог. Старался много не болтать, но и не сидеть совсем уж молчком.

Наталья слушала очень внимательно. Когда я рассказывал, что у нас здесь и женщины нередко умеют обращаться с оружием, то заметил, как у нее загорелись глаза.

Дарья пару раз возвращалась к вчерашней истории и моему, как она это называла, подвигу.

— Признаться, Григорий, — сказал глава семейства, отложив вилку и промокнув губы белоснежной салфеткой, — я полагал, что здесь у вас захолустье. Воды, карты, прогулки и сплетни. А оказалось, что жизнь кипит и в Пятигорске, и, например, в Ставрополе тоже.

— Кипит, Алексей Владимирович, — подтвердил я.

— И как же удивительны бывают повороты судьбы, — сказал он после небольшой паузы. — Мы ведь должны были покинуть Пятигорск еще позавчера. Собирались посетить одного влиятельного господина, давно уже приглашавшего нас в гости. Но визит внезапно сорвался. Мы задержались, и вслед за тем случилась эта наша встреча, которая чуть не обернулась бедой для моих дочерей.

Он покачал головой.

— Чем дольше думаю, тем сильнее убеждаюсь во мнении, что я обязан вас еще как-то отблагодарить, Григорий. Нет-нет, прошу не спорить! Это не пустяк — вы жизнь спасли! Но я не знаю, что вам предложить, чтоб ненароком не обидеть. Недостаточно знаю характер казаков, видите ли…

Я вздохнул обреченно. Не спорить так не спорить. Но, признаться, я уже начинал уставать от навязчивого желания Загорульского меня отблагодарить.

В этот миг мои глаза встретились с глазами Натальи. И было в них что-то такое… что я чуть не утонул.

И тут же сам себя одернул.

Одно дело улыбка, благодарность и вчерашний испуг. Другое — всерьез думать, будто между терским казаком, да еще подростком, и дочерью подмосковного дворянина может быть что-то общее, кроме одного случая на дороге. У такой связи нет будущего и быть не может.

Потому ненужные мысли сразу задавил и, чтобы перевести разговор, взял бокал и как бы между делом спросил:

— А что же, если не секрет, то был за визит, Алексей Владимирович? Который сорвался.

Загорульский, видно, вопроса не ждал, но ничего скрывать не стал.

— Да какой там секрет, — отмахнулся он. — Последнюю неделю перед отъездом мы собирались провести близ Ставрополя. У нас имелось приглашение в гости к графу Петру Львовичу Рубанскому. Если, конечно, вы слыхали о таком.

Я едва не поперхнулся от этих слов и даже кашлянул в кулак.

— Кхм… Слыхал, а как же… Известный человек в наших краях…

— Говорят, что еще и весьма влиятельный? — вопросительно приподнял бровь Загорульский.

— Наверное, — ответил я, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. — Не мой круг общения, знаете ли…

— Так вот почему же отменили визит, — продолжил рассказ Алексей Владимирович. — Граф прислал письмо и сослался в нём на болезнь. Писал, что недуг, возможно, заразный, а потому он никак не может принять нас, не рискуя нашим здоровьем. Извинялся чрезвычайно учтиво, даже предлагал возместить неудобства и просил непременно навестить его в следующий приезд.

Дарья вдруг фыркнула. Загорульский недовольно глянул на дочь.

— Дарья…

— Простите, папенька, — виновато сказала та, — не сдержалась.

Наталья тоже не выдержала.

— Папенька, но вы же сами знаете, что дело не в болезни, — сказала она. — Мы ведь расспросили курьера. Граф вовсе не захворал. Он просто предпочел нас какому-то бунтовщику, которого его люди поймали.

Загорульский нахмурился и покачал головой:

— Девочки, — сказал он строгим тоном, — вмешиваться в мужские разговоры и тем более пересказывать сплетни неприлично.

— Простите, папенька, — послушно отозвалась Наталья, пряча улыбку.

Загорульский повернулся ко мне.

— Не обращайте внимания, Григорий, на такие манеры у моих дочерей. Вернее их отсутствие. Иногда у них случается. Молодость… Возможно, у графа действительно были неотложные дела, связанные с каким-то бунтовщиком. Если не ошибаюсь, с неким азовским казаком, загубившим целую толпу невинных душ, включая даже полицейских и жандармов. И теперь этого убийцу удалось, наконец, изловить.

У меня пальцы непроизвольно сжались на ножке бокала так, что она чуть не треснула.

Загорульский этого не заметил и продолжил вполне спокойно:

— Для нас, конечно, это вышло не вовремя. Но я не могу иметь к графу ни малейшей претензии. Подобные дела, в конце концов, важнее частного визита. Тем более извинился он весьма любезно. Впрочем, подробностей той истории я не знаю, а потому не хотелось бы и продолжать тему, чтоб не скатиться в сплетни и домыслы.

А я сидел и чувствовал, как внутри все похолодело.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какого именно азовского казака изловили люди Рубанского.

Конец седьмого тома. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ: https://author.today/work/574469