Тот, кто меня защитит (СИ) - Черничная Даша - Страница 21

— Я тебе не девочка в детском саду, чтобы дружить, — тихо говорю сквозь зубы.

Грудная клетка Оли поднимается и опускается, дыхание неровное, глаза бегают по моему лицу. Она облизывает губы и замирает взглядом на моих губах. Знаю, чего она хочет, — считываю это моментально, но поцелую случиться не даю.

Здесь неспокойное место, все как на ладони, и даже то, что мы стоим друг к другу близко, — плохо, очень плохо.

Опускаю руку, перехватывая ее за запястье, и тяну за собой. Достаточно на сегодня, нагулялись.

Глава 23. Мир непоправимо меняется

Заходим с Алехандро в дом. Настроение конкретно испорчено. Где вчерашний Марат? Где элегантный джентльмен, который, как истинный мужчина, ухаживал за своей дамой? Обходительный, вежливый?

— Алекс, прости, пожалуйста, за все, — говорю другу прямо в коридоре.

Он расстроился. По нему было это отчетливо видно. У Алекса тонкая душевная организация, что уж тут. А художника, как говорится, обидеть может каждый. Хорошо, что Алехандро отходчив, поэтому по приезде домой он даже махнул рукой на прощание Яду, правда, боясь подойти ближе.

— Брось, Хельга, — отмахивается он беспечно. — Понимаешь, в Европе я привык к тому, что все дружелюбны. Улыбаются тебе, даже если ты у них вызываешь приступ рвоты. Твой охранник из тех людей, которые не приемлют этих расшаркиваний. И да, он прав, ведь он на работе, страхует наши жизни, а мы так бездумно ищем опасность. Твой отец не прост, и у него сейчас сложное время. Нам стоило быть более разумными. Так что я вовсе не зол не него, хотя, не спорю, все мое нутро сжалось от этого темного, пронизывающего взгляда.

— Я поговорю с ним и попрошу извиниться перед тобой, — говорю так уверенно, как будто Марат послушает меня.

Пф-ф, да он просто пошлет меня куда подальше вместе с просьбами.

— Нет-нет, mi amor, вот только заставлять извиняться мужчину не нужно. Да и я не в обиде, честно.

Алехандро говорит искренне, но выглядит усталым, поэтому я решаю не держать его. Мы быстро перекусываем, и я отправляю его наверх, чтобы он отдохнул.

Сама поднимаюсь к себе в спальню и выглядываю в окно: машина Яда стоит на подъездной дорожке, но в дом он не входил. Вероятно, или курит на улице, или отправился в спортзал, который находится в подвале.

Я сбрасываю с себя уличные вещи, принимаю душ и переодеваюсь в штаны и футболку. На часах девять вечера. Спать еще рано. Не зная, чем занять себя, открываю книгу и принимаюсь читать.

Буквы скачут передо мной, слова сплетаются друг с другом, как змеиный клубок, а хаос мыслей вытесняет все прочитанное.

Мне на дает покоя многое, в частности, я совершенно не понимаю, откуда в моем охраннике две совершенно разные личности: изысканный Марат и безжалостный Яд.

Ведь это две абсолютные противоположности в одном человеке.

Что произошло в его жизни, что заставило задвинуть Марата на задворки и явить миру ядовитого Яда?

Помучив бесцельно книгу, поднимаюсь и иду вниз. По пути я не встречаю никого, а увидев полоску света из-под двери, ведущей в отцовский кабинет, приостанавливаюсь.

Вероятность того, что отец возьмет и выложит мне все о своем подчиненном невелика, но, возможно, я смогу понять суть?

Стучусь в кабинет и прохожу внутрь. Стас сидит за столом, свет приглушен, горит только настольная лампа. Увидев меня, отец тут же собирает в стопку часть бумаг, разложенных на столе, открывает ящик и прячет их туда.

— Как дела, дочка? — спрашивает он и устало улыбается.

Я бы хотела, чтобы в наших с отцом отношениях изменился градус: чтобы он стал нежнее ко мне, а я бы хотела стать ближе к сильному Станиславу Северову. Но пока что его броня не пускает меня внутрь, хотя все-таки просветы иногда случаются.

Отец одет в белую рубашку, у которой до локтей закатаны рукава, на столе лежит скомканный галстук. Стас выглядит потрясающе для своего возраста. Сейчас же он кажется усталым, измотанным сегодняшним днем — или целой жизнью, на его лице несколько морщин, которые вовсе не делают его старше, скорее, добавляют солидности. Я видела, как на него смотрят женщины. Так, будто готовы сожрать его прямо в одежде. Однако отец всегда ведет себя достойно и не компрометирует себя, что не может меня не радовать.

Плотно прикрываю дверь и прохожу внутрь, забираюсь с ногами в кресло и кладу голову на коленки.

— Все нормально. А у тебя как дела с предвыборной кампанией?

Отец поднимает со стола бумажку с какими-то графиками, машет ею и слегка улыбается.

— Вчерашний прием, на котором ты блистала, принес мне двадцать процентов к рейтингу.

— Ого! — удивляюсь я. — Это потому, что у тебя появилась дочь?

— Не просто дочь, а самая лучшая дочь! — говорит с такой искренностью, что у меня сжимается сердце. — Вежливая, отзывчивая, умница, волонтер.

Я действительно помогаю в приютах и участвую в мероприятиях администрации: высадка деревьев, сбор мусора возле русел рек. Для меня несложно, отцу приятно, природе полезно — никто не проигрывает.

— А в остальном? — знаю, что он не пустит дальше, но не спросить не могу.

Отец склоняет голову на бок, рассматривая меня, а потом спокойно произносит:

— Не могу сказать, что все идет гладко, но это лишь кочки на пути к будущей цели.

— Почему ты захотел податься во власть? — нахмурившись, спрашиваю я. — Неужели тебе не хватало денег?

Отец мягко улыбается и берет в руки карандаш, начинает пропускать его сквозь пальцы:

— Несколько причин. Деньги — всего лишь бумажка, которая перекроет определенную цену. Это, безусловно, важный атрибут, но никак не двигатель механизма, — отец выглядит как знаток, размышляющий над какой-то теоремой. — Мир неудержимо меняется, на смену силе приходит разум, на смену бумажкам приходит что-то более ценное. Неизменным остается одно — власть. Когда она в твоих руках, ты можешь двигаться дальше, продвигать свои фигуры на шахматном поле. Если власти в твоих руках нет — тогда ты позволяешь кому-то другому двигать себя по этому же шахматному полю. Или вовсе убрать с доски.

— То есть ты хочешь сказать, что решил прогнуться под изменчивый мир? — недоверчиво спрашиваю я.

— Прогнуться? — усмехается он, продолжая перекатывать карадаш меж пальцев. — Нет, дочка, не прогнуться. Возглавить. Вести бизнес грязно нельзя, времена, когда парни катались на бумерах и палили во что хотели, закончились, хотя отголоски, конечно, остались. Да и я, знаешь ли, не молодею. Сходки, разборки, дележка — для меня все это в прошлом. Тем более что сейчас у меня семья, ради которой стоит сделать что-то хорошее.

— Я уверена, ты выиграешь выборы. Такой потрясающей команды как у тебя, нет ни у одного из твоих противников.

— Я всегда работаю с лучшими, — сверкая белыми зубами, улыбается Стас.

— Я рада за тебя, — так же искренне улыбаюсь отцу.

— Что ты хотела? — задает он вопрос мне в лоб и откладывает карандаш, впиваясь в меня пронзительным взглядом.

Стас не тот человек, с которым можно ходить вокруг да около. Он как полиграф считывает малейшую тональность голоса и всегда знает, когда человек лжет.

— Я хотела спросить тебя о… о Марате, — мой голос предательски дрожит, но я ничего не могу поделать с этим.

Глава 24 Правда

— Он работает с тобой уже несколько недель, а ты только сейчас заинтересовалась им. Что случилось?

Улыбка с его лица сходит мгновенно. Голос отца только кажется безразличным, но на деле это не так. За мнимым холодным равнодушием сейчас скрывается вспыльчивый характер. Он мысленно уже достал свое мачете и приготовил заточку.

— Ничего не случилось, — я отвечаю слишком спешно, и это настораживает Стаса сильнее. — Просто сегодня Алехандро спросил у Марата, как давно он живет в нашем городе, а Марат ответил, что всю жизнь. И я поняла, что ничего не знаю о своем охраннике.

Север немного расслабляется, и я выдыхаю. Пронесло.