Тот, кто меня защитит (СИ) - Черничная Даша - Страница 24

Высвобождаюсь из-под Яда и убегаю в ванную комнату, смываю с себя следы нашей любви и, укутанная в полотенце, возвращаюсь в спальню.

Марат по-прежнему спит, простыня укрывает нижнюю часть его тела, а я быстренько натягиваю свою одежду и замираю в метре от кровати.

Господи, какой же он красивый, рельефный, словно высеченный из камня. Закусываю губу и любуюсь им. Хочется приблизиться, провести языком по коже, ощутить на кончике каждую венку. Замираю в моменте и глаз не могу оторвать.

Именно это меня и спасает.

Рывком открывается дверь, и заходит отец.

Пиздец.

Тут другого слова не подобрать.

— Ольга? — свирепо смотрит на меня, а потом опускает взгляд на Яда.

Тот уже распахнул глаза, сонно моргая и переводя взгляд с меня на отца. После оперативно подбирает простынь, обматывается ею и встает.

— Что ты тут делаешь? — басит отец и сканирует мой внешний вид.

Благо я полностью одета, собрана и нахожусь в метре от кровати своего охранника. Неконтролируемо меня заливает краской, но я собираюсь, давая себе ментальных тычков и подзатыльников. От моей игры сейчас зависит жизнь Мара, и я должна сыграть правдиво.

— Я хотела спросить кое-что у Марата, — блею достаточно ровно и невинно хлопаю глазками.

Хлоп-хлоп. Давай же, папуля, ведись.

Ошибочка.

Ничерта. Стас — тертый калач, его этим не проймешь, и я быстро вырубаю дуру.

— Ну так спрашивай, — отец проводит рукой в сторону Марата, будто приглашает, а после складывает руки на груди.

— Я… я тут случайно узнала, что у тебя, отец, — нарочно употребляю стандартное обращение, чтобы не навести лишней смуты, — завелся предатель, так?

— Продолжай, — вместо ответа говорит Стас.

— Так вот, я пришла узнать: ездил ли вчера на нашу прогулку с Алексом кто-то из охраны? Потому что я видела твоего, отец, человека, следящего за нами.

Стас выдыхает. Заметно расслабляется и тянет узел галстука.

Ясно, папуля. Вероятность того, что твоя дочка трахается с твоим же охранником беспокоит тебя гораздо больше, чем какая-то крыса, которая может подставить тебя в любой момент. Класс.

— Ты брал кого-то? — спрашивает отец у Марата, который замер с бесстрастным выражением лица.

— Да, — просто отвечает Яд.

— Хорошо. А ты, дочь, в следующий раз подумай, прежде чем входить без разрешения к взрослому мужчине.

— Да я постучалась, но думала, что Марат не слышит, и вошла. Отец, конечно, я не буду больше так делать, — тараторю я, выстреливая как пулемет. — Я просто переживала, ночью плохо спала. Увидела Хруща, который следил за нами, и насторожилась. Но хорошо, что все хорошо, да?

В комнате все замирают.

Отец неотрывно смотрит на Марата. Я оглядываюсь и отшатываюсь от него и маски гнева, которая сейчас на его лице. Яд буквально за секунду перевоплощается из сонного Аполлона в злобного ниндзя. Его желваки ходят, а из глаз разве что искры не сыпятся.

— Это то, о чем я думаю? — Я никогда в своей жизни не слышала такого ледяного, могильного тона у отца.

Марат медленно кивает и твердо говорит:

— Надо выяснить.

— Нет. Теперь твоя забота — моя дочь. Она и только она.

— Кому ты доверишь это, Босс? — холодно-равнодушно спрашивает Марат. — Есть тот, кому ты можешь доверять всецело?

Отец молчит, испепеляет Яда взглядом, а я только и могу, что переводить глаза с него на отца и обратно.

— Хорошо, Яд. Займись. Но так, чтобы это никак не отразилось на безопасности Ольги.

— Отец, Марат? Что происходит? — робко смотрю на мужчин. — Неужели Хрущ может быть предателем?

— Оля, — твердо произносит Марат, — где конкретно ты его видела?

— На площади, в толпе каких-то туристов. Его лицо мелькнуло и тут же скрылось, но это точно был он.

Он кивает, а отец берет за локоть шокированную меня и выводит в коридор. Я оборачиваюсь на Марата, но вижу, что его там больше нет. Только Яд, который бросает на меня мрачный взгляд.

— Оля, иди к себе и постарайся не выходить из комнаты, пока Яд не разрешит. Я попрошу Надежду Константиновну принести тебе завтрак.

— Ладно. А как же Алехандро? — про друга-то я и забыла.

— Ему лучше уехать на день раньше. Я скажу своему водителю, чтобы тот отвез его в аэропорт.

Отец уходит, а я захожу в свою спальню, стою в ней контрольную минуту и шмыгаю через ванную в спальню к Яду. Тот уже полностью одет. Стоит возле кровати в неизменных черных джинсах и футболке и проверяет обойму пистолета.

— Куда ты? — тревожно спрашиваю, разглядывая мужчину.

— Ты сама знаешь куда, Бемби. Оставайся в комнате, я сообщу, когда можно будет выйти. На всякий случай, на звонки не отвечай, дверь никому, кроме меня и отца, не открывай. — Он произносит это достаточно отстраненно, что больно колет меня. — И еще. Тебе не стоит больше приходить в мою спальню.

Я обнимаю себя руками и, с трудом проглотив ком в горле, спрашиваю:

— Почему?

Яд накидывает куртку, подходит подходит ко мне совсем близко и отвечает:

— Я не тот, кто тебе нужен, детка, — и заправляет прядь волос мне за ухо. — Я не принц из сказки, я гребаный дракон, который жрет всех, кто пытается спасти принцессу.

— Меня не нужно спасать, — сдавленно говорю я и чувствую приближающуюся волну рыданий.

— Каждой прекрасной принцессе нужно, чтобы ее спасли, — наклоняется, оставляет сладкий, с привкусом яда, поцелуй на моей щеке, разворачивается и решительно уходит, даже не обернувшись на меня.

А я прислоняюсь спиной к стене и стекаю вниз по ней. Слезы ручьем льются из глаз, я размазываю их по всему лицу, некрасиво всхлипываю и тихо вою.

Я никогда не думала, что сердце может так болеть. Разрываться в клочья, уничтожать себя и превращаться в пыль. Мне не нужно спасение, мне не нужен долбаный прекрасный принц с гривой русых волос, в доспехах и на коне. Нахрен все эти сказки, я никогда ими не увлекалась.

Мне нужен он. Только он. Марат. Как я буду без него? Видеть его каждый день и делать вид, что ничего не было? Притворяться, что он безразличен мне? Как я смогу?

Меня находит Алехандро, который шел проститься и услышал мой плач.

— О, no! Bebe! — он падает передо мной на колени и прижимает мою голову к себе. — Скажи, что он не обидел тебя!

Я хлюпаю носом и рвано вдыхаю воздух, потому что истерика никак не может отойти:

— Я так люблю его, Алекс! — восклицаю и прячу лицо у него на груди. — Так люблю… А он сказал, что не тот, кто мне нужен.

— Oh, bella… как бы я хотел тебе помочь, — гладит меня по голове, как ребенка, убаюкивает, — плохие мальчики всегда заставляют хороших девочек плакать, это аксиома. Они знают, как решить вопрос с врагами, но понятия не имеют, что делать со своими чувствами. Они их пугаются и словно теряют почву под ногами. Но знаешь что? Хорошая девочка — не значит слабая девочка, ведь так?

Поднимаю на него заплаканные глаза и моргаю:

— О чем ты?

Алекс пожимает плечами и отвечает:

— Вспомни, кто ты. Ты гордая амазонка, царица! Такая женщина не преклоняется перед мужчиной. Это мужчина склоняет голову перед ней, — он стирает последнюю мою слезу и улыбается мне. — Мужчину заводит женщина, которая знает себе цену.

— Что же ты предлагаешь мне делать?

— Он не хочет быть с тобой?! Тогда покажи ему, кого он потерял. Неси себя с гордо поднятой головой, улыбайся, даже если хочется плакать, не склоняй спины не перед кем. Если он действительно любит, он не сможет без тебя.

Алехандро уезжает, а я возвращаюсь в комнату, привожу себя в порядок, вылезаю из ненавистной пижамы, которая сводит с ума, потому что насквозь пропахла Маратом и возвращаюсь в свою реальность.

Глава 27. Подслушивать нехорошо

После отъезда Алехандро отец зовет меня к себе в кабинет. Там в кресле уже сидит Яд. Уставший, потрепанный какой-то. Несмотря на все, он принял свою излюбленную позу хозяина жизни — закинул ногу и положил щиколотку на колено. Руки расслабленно лежат на подлокотниках кресла. Когда я вхожу, он поднимает глаза на меня, проходится взглядом по джинсам и рубашке и отворачивается к Стасу.