Измена. Ты больше не моя (СИ) - Черничная Даша - Страница 36

Маниакально ищу взглядом его правую руку, чтобы рассмотреть кольцо, но ее не видно.

Назар больно толкается, и я со стоном прикусываю губу.

— Слава богу, с тобой все в порядке, — говорю тихо.

— Варя! — вскрикивает Булат и подрывается резко, в два шага подходит ко мне. — Что-то болит? Позвать врача? Хочешь пить или в туалет?

Сыплет вопросами, отчетливо видно, что он сильно нервничает, на взводе.

— Что с моим ребенком? — специально говорю «моим», потому что он не отождествляется у меня с мужчиной, который предпочел мне другую.

— С малышом все в порядке. Ведь это и мой ребенок, Варя, — продавливает меня.

— Ошибаешься, — голова раскалывается так, что я вздергиваю подбородок. — Этот ребенок к тебе не имеет никакого отношения.

Булат тяжело вздыхает, тихо матерится себе под нос. Видно, что хочет высказать мне все, что думает, но у меня резко начинает кружиться голова, и я стекаю по подушке вниз.

— Варь, попей воды, — гладит меня по лицу.

Приподнимает мне голову и дает воды через бутылку с соской. Присасываюсь к ней, пью жадно.

— Все, хватит, Варь. Я тебе чуть позже еще дам. Нельзя так много сразу.

Выпускаю из губ бутылку, Булат тут же подносит сухую салфетку, чтобы вытереть мне рот, но я перехватываю ее, вытираюсь сама.

— Я не инвалид!

— Ты меня сейчас выбесишь, Варвара, и я тебя выпорю! — произносит сквозь зубы.

— Не посмеешь! — фыркаю.

Ахметов сжимает переносицу большим и указательным пальцем.

— Что ж так сложно-то с тобой?!

— А ты иди к той, с которой легко! — выплевываю со злобой.

Булат недовольно поджимает губы, передвигает стул поближе ко мне и опускается на него.

На прикроватной тумбочке стоит небольшой светильник, который слабо освещает его лицо, но я обращаю внимание, что под глазами залегли мешки, лицо помятое. Ахметов выглядит уставшим. Он взъерошивает волосы и спрашивает спокойно:

— Голова болит?

— Болит, — у меня больше нет сил на войну с ним.

Он нажимает на кнопку, и тут же приходит медсестра. Вкалывает мне обезболивающее, уверяет, что оно безопасно для ребенка, уходит.

— Что случилось, расскажешь мне? — спрашиваю его.

— Конечно. Сразу скажу, с ребенком все в порядке. У тебя сотрясение мозга.

— Да я уж поняла, — тру виски. — Как ты так быстро приехал?

Булат физически не мог добраться так быстро из города. На поезде ехать больше суток. Самолеты летают не каждый день. Да и из аэропорта еще двести километров проехать надо. Нереально, в общем.

Булат медленно поднимает глаза и смотрит на меня внимательно:

— Я был рядом, Варя.

Хмурюсь.

— Я увидел то видео. Заметил живот и сорвался к тебе.

— Любишь сажать петунии? — хмыкаю беззлобно.

— Я люблю тебя.

Как выстрел в упор.

Резко поднимаю глаза, впиваясь в Ахметова взглядом.

Это что, шутка такая? Если так, то она очень жестокая. Это слишком даже для него. Булат смотрит выжидающе, ждет, что я задам вопрос, но вместо этого я отворачиваюсь и проглатываю ком в горле, с силой сжимаю зубы.

— Я опоздал буквально на час. Джамал был ближе. Как выяснилось, он отслеживал тебя. Его человек видел нас, когда ты приезжала ко мне. Джамал сделал верные выводы и стал следить за тобой. Он точно не знал, представляешь ли ты ценность для меня, поэтому не трогал тебя. А вот когда увидел, что ты беременна, предположил — если на тебя мне будет плевать, то на собственного ребенка нет. Он назначил мне встречу, но не рассчитал одного — что я гораздо ближе, чем он думал.

Господи, что не так с этим мужиком? Он же больной на голову!

— Как ты узнал, где они прячутся?

— У тебя с собой, во внутреннем кармане куртки, был телефон.

— Точно, — я и вправду забыла про него. — Но там наверняка не ловила сеть. Там же заброшенный поселок.

Булат отвечает с охотой.

— Сеть там и вправду не ловит, позвонить ты бы не смогла. Но по геолокации мы отследили место, где ты была в последний раз, а дальше труда вычислить, где именно ты находишься, не составило. В той местности больше нет населенных пунктов.

— Вы выслеживали их?

— Да, Джамал планировал встречу в другом месте, поэтому не особо переживал насчет конспирации. Мы приехали туда с моими парнями и стали выжидать. Я знал, что ты внутри, и нападать было небезопасно.

— А потом я вышла из дома.

— Да.

— Что с Джамалом и тем, кто был в машине?

— Варя… — качает головой.

— Говори! Я имею право знать.

— Трупы. Дом и машина сгорели дотла.

— А тот, который был со мной? Он не обижал меня, — не знаю, почему мне хочется защитить этого мужчину.

Мне кажется, он бы не стал причинять мне боль.

— Варя, — выдыхает Булат. — Ты напрасно думаешь, что он хороший человек. Это пес Джамала, и поверь — он бы перерезал тебе горло, едва Джамал отдал бы ему такой указ.

Машинально протягиваю руку и потираю шею.

— Прости, — Булат перехватывает мою ладонь, растирает кожу. — Ты в безопасности. Отдохни. Тебе нужно. И малышу тоже.

Киваю и укладываюсь на бок, поворачиваясь спиной к Булату.

Скрипит стул, вероятно, Ахметов тоже устраивается поудобнее.

— Ты не уйдешь? — спрашиваю тихо.

— Нет, Варвара. Я никуда не уйду. И тебя не отпущу. А теперь спи.

Слова, слова.

А что до дела?

Глава 47. Дом

Булат

— Я забираю ее в город.

— Нельзя, Булат Азаматович, — врач заламывает руки. — Поймите, у Варвары Леонидовны сотрясение мозга. Для беременного организма это сильный стресс. Могут быть любые последствия. Поэтому я настоятельно рекомендую оставаться в больнице. Можно обеспечить постельный режим дома, но долгая дорога категорически запрещена.

Варя в больнице уже пять дней. Я вижу, как ей тяжело тут. Всякие бытовые мелочи я обеспечил, но все равно ей сложно.

— Я понял. Тогда я забираю ее домой. Подготовьте выписку.

Возвращаюсь в палату. Варя стоит у окна, рассматривает падающий снег.

— Сегодня выписываемся, — говорю ей.

Варя оборачивается, поднимает брови.

— Серьезно?

— Ага. Помогу тебе собрать вещи.

— Я сама, не нужно, — и снова становится в привычную позу.

Я устал с ней ругаться, ей-богу. Все равно иду помогать. Варя недовольно бормочет что-то себе под нос, но я игнорирую. За несколько дней уже привык к тому, что она не особо рада моему обществу.

Я отпустил всех своих, передал дела Али, пусть развлекается. А сам отправился в отпуск, которого у меня не было никогда. Я нужен Варе. Пусть она сколько угодно посылает меня, один хрен я никуда не денусь.

Придерживаю Варю за руку, помогаю спуститься по ступеням, открываю дверь машины, усаживаю на заднее сиденье. Ее вещи забрасываю в багажник, выезжаю.

— Куда ты везешь меня? — спрашивает она.

— К тебе домой, — поясняю я.

Варя хмыкает безрадостно:

— Я надеюсь, как только ты привезешь меня ко мне домой, уедешь к себе.

Бесит, зараза.

— Надейся.

— Ты же уедешь?

— Нет.

— Пф! Тебя дома никто не заждался? — складывает руки под грудью, кладет их на большой живот.

Сглатываю. Это так… странно. Из самых глубин души поднимается что-то звериное. Очень хочется положить руку на большой живот, почувствовать толчок своего ребенка. Накрывает волной нежности. К Варе. К малышу. Я слышал, она разговаривает с ним. Уже и имя придумала. Назар Булатович — идеально.

— Если только Лайла, — отвечаю хрипло, не переставая коситься на ее живот.

— И что, кроме Лайлы больше некому? — фыркает.

— Некому.

— Какой же ты врун! — отворачивается к окну.

Приезжаем, выгружаемся.

Варя сразу же проходит к теплице. Она пустая, я приказал своим ребятам вынести все отсюда, чтобы глаза не мозолило.

— Растения замерзли, Варь, — объясняю тихо. — Когда мы приехали сюда, все в снегу было. В ту ночь как раз снег пошел, а тут дверь открытая осталась. В общем, ничего спасти не удалось.