Наблюдатели - Сейменски Дарья - Страница 2

– Вот и славно. В этом я не сомневался, – он хмыкнул, и звук этот был таким круглым, таким добродушным, что аж тошно стало. Морщины у глаз сбежались в лучистые веера, вылепив на его лице маску этакого румяного деда-задорника с обложки дешёвой открытки. Маска была сработана так искусно, что её собственные губы предательски потянулись в ответной, ничего не значащей улыбке. Холодный комок в желудке от этого не растаял. – А теперь помоги старому калеке взобраться на его трон.

Глава 1. Кодекс и кровь

«Гражданин Арлюминера чтит семью как кровную, так и клятвенную, и отдает жизнь за ее защиту и благосостояние.»

– Из Ст.4 Раздел 5. Кодекс гражданина Арлюминер 140 год.

Тея Сол не должна покидать границы независимых территорий. Она помнила, почему давно пообещала себе это. Она помнила причины и следствия. И спустя семь лет, она нарушила данный себе запрет и теперь стояла здесь, под мертвенным, фантасмагорическим светом длинной неоновой вывески «Паспортный контроль Проценториума». Несколько сотен метров – пропускной пункт, а за ним – те самые Двери Перехода.

Граница.

Сердце ее билось с такой предательской силой, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Ладони вспотели, она тяжело дышала, будто весь этот влажный, спертый воздух вокзала вдруг превратился в вату. Одна ее часть по-детски хотела сбежать и все отменить, другая рассудительно наставляла, что другого пути нет. В конце концов Тея только оттягивает неизбежное: свое, кандидата и, наконец, Розенберга.

– Вы мешаете движению пассажиров…

Голос прозвучал где-то сбоку, заставив ее вздрогнуть.

Мужчина склонил голову в формальном поклоне, но глаза его были холодными и испытывающими. Тея невольно сжалась и мельком огляделась – казалось, на несколько минут она выпала из реальности и буквально вросла в землю прямо посередине Западного переправочного моста – моста, соединяющего центральный и проценторианский терминалы столицы Арлюминера – Атриума Конкордии. Множество людей обтекало ее, словно вода – остров, то и дело бросая недовольные взгляды.

– Вам помочь? Куда вы направляетесь? – спросил служащий в форме, и в его ровном, монотонном голосе угадывалась не то вежливая озабоченность, не то легкая, но отчетливая тень подозрения.

Выяснять это ей не хотелось. Она ощущала лишь животное желание исчезнуть.

– Да… да… простите. Не могу понять, куда мне идти, – выпалила она первое, что пришло в голову, тут же осознав всю глупость этой лжи в месте, где все указано с солдатской прямолинейностью. Но откровенничать с этим стражем системы не хотелось. – Я резидент территорий. В Меркаторию.

– Для граждан Арлюминера выделен первый пункт досмотра. Стандартная упрощенная процедура, – отчеканил он, не отводя пристального взгляда. – Прямо и налево. Для прохода предъявите номер энергетического идентификатора.

– Спасибо, – она натянуто улыбнулась, и почти побежала в указанном направлении, спиной чувствуя его тяжелый, впивающийся взгляд.

Когда Тея достигла противоположной стороны моста, она осознала, что нужный пункт невозможно было не заметить. Надпись «КПП 1. Резиденты Арлюминера», вертикально рассекавшая всю шестиметровую стену, пылала неприятным розовато-красным сиянием. Оно не манило, скорее отталкивало, и было лишено гостеприимства. У остальных контрольных пунктов, ведущих в столицу столицы Проценториума, тянулись длинные очереди: счастливые туристы, возвращающиеся домой, деловитые визитёры и депортируемые беглецы, чьё незаконное пребывание на независимых территориях было раскрыто.

Возле ее пункта не было ни души. Никого, с кем можно было бы разделить тягучее, одинокое ожидание. Пока она шла по отведенному коридору, казалось, лишь самый ленивый не проводил ее изумленным взглядом. Зрелище и впрямь было редким: арлюминерцам дозволялось покидать территории лишь в рамках официальных визитов или, обладая особым статусом, строго в сопровождении ипостаси. Здесь же – девушка, в одиночестве, без униформы, но с сумкой, в мешковатом свитере и джинсах, решительно шагающая по выделенному пути. Новость небывалая!

И хотя Тея знала, что опережает основную делегацию всего на двадцать-тридцать минут, это знание не придавало уверенности. Под грузом многочисленных пристальных взглядов она инстинктивно сжалась, втянув голову в плечи, быстро юркнула к входу. Автоматические створки ворот разъехались бесшумно – не как дружеские объятия, а как холодный, безоценочный механизм, на мгновение допустивший её внутрь.

За этим порогом – келья. За белым пластиком псевдо-ширмы с ее биометрическим окошком, за мерцающей пустотой широкого монитора, сидела она. Девочка в униформе. Цвет формы – грязно-желтый, выцветший, цвет унизительного чинопочитания и тотальной безнадежности карьерного лифта. И весь этот стандартный набор сенсетива – браслеты, лит-панели у висков, аккумулирующие од-энергию – смотрелся на ней не оружием, а таким же атрибутом раба, как и ее унылая форма. Такие же наручники, только электронные. И вся ее власть над проходящими была властью такого же мелкого винтика, которому позволено на мгновение почувствовать свою значимость, нажимая кнопку «запретить».

– Назовите себя, – выдохнула она, и в голосе, несмотря на весь ее жалкий вид, прозвучала неожиданная, казенная грубость.

– Тея Сол, резидент территорий, преподаватель Академии энергетической работы, руководитель архивного учета дел. Класс энергетики: внешний. Экстраверт. Уровень: 990. Астроидентификация: огонь, – отчеканила Тея, выпаливая заученную, как отчитку, формулу.

– Идентификация наличия резидента по голосу пройдена успешно, – служащая кивнула с тем мертвым, алгоритмическим бесстрастием, какое бывает у машин, и голос ее прозвучал как щелчок тумблера. – Предъявите энергетический ID, подойдите ближе к сканеру… Не шевелитесь.

Девочка поднялась, и вся ее фигурка, уродливая в этом грязно-желтом мешке, высунулась из окошка, словно испытывая отвращение к собственному действию. Из-под стола был извлечен портативный сканер – холодный, блестящий, фаллический символ ее мнимой власти. Она навела его на Тею.

Аппарат засиял белым, слегка синеватым светом, светом мертвенным, леденящим душу. Через мгновение этот свет окутал Тею прозрачной паутиной.

Секунда, другая, третья…

Время остановилось.

В этой паузе, в этом унизительном стоянии под бездушным взглядом прибора, заключалась вся низость ее положения.

Писк. Короткий, деловитый.

Аппарат блеснул зеленым, но не чистым, а каким-то неуверенным, переливающимся в желтый, словно система сомневалась, колебалась, вынося свой окончательный, машинальный приговор. Приговор, от которого зависело, сможет ли она сегодня сделать шаг вперед.

– Вы делали операцию иллюзий? – девушка за ширмой удивленно подняла бровь, и в этом вопросе сквозь казенную формулу проступило нечто человеческое, почти участливое, что странно контрастировало с ее жалкой ролью.

– Да. Давно, уже почти семь лет прошло. Дата регистрации – семнадцатое апреля двести двадцать шестого года, – ответила Тея, и на мгновение на ее лице мелькнула та унизительная, виноватая улыбка, которую принимают лица, вынужденные оправдываться за малейшее отклонение от предписанной нормы. – Извините, нужно было раньше сказать.

– Ничего… – служащая протянула растерянно, уткнувшись в мерцающую плоскость монитора, этот современный оракул, вершащий судьбы. – Регистрация изменений найдена. Сообщите цель визита и согласие вашей ипостаси.

– Посол перехода, – выдохнула Тея, проводя пальцем по воздуху: ее браслеты и лит-панели слегка замерцали. Голограмма-разрешение упала на столик, как опавший лист. – Участвую в связи с болезнью Карла Розенберга.

Служащая молча скользнула взглядом по документу.