Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ) - Архипова Елена - Страница 32

И ладно бы просто одна течная сучка ноги перед молодым кобельком раздвинула, так ведь нет! План у них, мать вашу, был!

Порешали они, блядь, всё за его спиной, фирму его уже, считай, попилили между собой! Да с хуя ли?

Оксанка боялась, видите ли, что Слободский всё оставит дочери, дом в Испании Витале пообещала отдать. За что? А всего лишь за то, что он Ильку обрюхатит и от управления делами фирмы оторвет.

Гадина хитрожопая! Дом-то ей Слободский на рождение Мишки дарил!

Твари! Оба! Виталя ведь тоже на его место метил! А тут Илька под ногами мешается, советы отцу дает. Дельные, кстати, советы.

Хорошо, что Тихон с Димасом не выпустили его тогда из квартиры, а то ведь убил бы нахрен и Виталю, и Оксанку!

Да с-с-сука! Как так-то? Тихон-то куда смотрел? Почему пропустил, как и когда его женушка и этот ушлепок снюхались?

Всё! Нахер! Завтра утром он сам отвезет сына в школу и поедет к Ильке в больницу, мириться.

Оксанка всё равно еще будет спать — она не Иришка, ребенка в школу не собирает. Встает ближе к обеду.

Так что времени на примирение с Илькой у него предостаточно будет.

А с Оксаной много времени "на поговорить" ему не надо. Не о чем ему с ней разговаривать. Факт измены жены у него есть, Тихон скинул запись признания Витали, прокомментировав:

— И чем баба думала, когда ноги перед Виталей раздвигала?

— Тем самым местом и думала, — буркнул зло.

Не хотела жить нормально? Потянуло на молодого любовника?

Вперед! Ебитесь и размножайтесь!

Сына он ей не отдаст. Тем более что не очень-то она и сама Мишкой интересуется. Родила — как галочку поставила в нужной графе.

Ничего, он придумает, что ответить сыну на вопрос, куда мама уехала.

Решил твердо:

— Но правду мальчишке знать еще рано. Зачем травмировать детскую психику? Потом, когда вырастет, тогда всё и узнает о своей матери. Хватит того, что он дочь едва не потерял из-за этой прошмандовки!

Илька взрослая, они поговорят, и она всё поймет. Должна понять. А вот Мишка ещё маленький — тут надо тоньше, нежнее, деликатнее.

С этими мыслями Слободский и провалился в сон.

Глава 32

Утро в доме Слободского началось с того, что они с сыном завтракали. Вместе. Кашей.

— Миш, каша на завтрак полезна, так что не спорь! — надавил на сына авторитетом и показал пример.

Не говорить же сыну о том, что сейчас, с похмелья — каша и его желудку была самое оно.

Мишка послушался. Мальчишке хотелось во всем подражать своему отцу.

— Вот и умница! — домработница Маняша улыбнулась и погладила Слободского-младшего по голове, между делом пригладив непослушный вихор. — Валерий Антонович, что на ужин Вам приготовить?

— Маняш, а давай я стейки привезу. Заеду в мясную лавку, куплю и сам дома пожарю. Очень хочется мяса.

— Хозяйка будет против.

— Это её проблемы, — отрезал жёстко. — Мишка, у тебя есть десять минут на сборы, иначе опоздаешь в школу.

Слободский-младший, поблагодарив домработницу, умчался одеваться.

Валерий отвез сына в школу, заехал в кондитерскую, купил Ильке любимое ею пирожное безе, букет тюльпанов и поехал наконец в больницу, объяснять всё и мириться.

Взрослая-то она взрослая, но все равно еще ребенок. Для него.

А он… Он и взрослее, и умнее, и всё равно облажался.

Значит, самому и извиняться. Безе и тюльпаны ему в помощь.

Неожиданно застопорился на посту у стойки администратора.

— Мужчина! Вы куда? — был остановлен грозным окриком медсестры.

— К дочери, — опешил от неожиданности. — Иллария Слободская. Я её отец, Валерий Антонович Слободский! — произнес с вызовом, удивившись, что кто-то посмел его остановить.

— Да хоть сам папа римский! Правила для всех едины! Я должна спросить у её лечащего врача! — отрезала медсестра и потянулась к телефонной трубке.

Слободский послушно замер в ожидании.

И тут к стойке подошла женщина. Идеально ровная спина, темная копна волос по плечам, спокойный макияж. Уложила ухоженные руки с непривычно короткими ногтями на стойку администратора и лишь потом скользнула быстрым взглядом по нему. И тут Слободский совершенно точно увидел, что красавица едва заметно дернула левой бровью, будто удивившись, но тут же перевела взгляд на медсестру, продолжающую говорить по телефону.

“А ведь она красива! — Слободский невольно залюбовался женщиной, стоящей рядом. — Не молоденькая кошечка, о, нет! Знающая себе цену львица!” Почему-то именно это сравнение пришло Валерию на ум.

Слободского окутал аромат её духов. Едва уловимый, на грани чувствительного.

А вот это было уже странно — обычно такие яркие женщины и ароматы предпочитают такие же яркие.

Сам того не осознавая, Валерий в упор рассматривал стоящую рядом женщину, даже не скрывая этого. Что-то его притягивало к ней, не давая отвести взгляд.

Красавица терпеливо ждала, пока медсестра закончит говорить по телефону с врачом Ильки.

— У меня на голове сидит крокодил? — женщина вдруг повернулась к Слободскому и, глядя ему в глаза, задала странный вопрос.

— Крокодил? Нет, — ответил заторможено, не в силах оторвать взгляд от её карих глаз.

— Тогда с чего столько внимания к моей персоне?

— А может, Вы мне нравитесь? — Слободский наконец очнулся и включил свое обаяние на полную. — Такой вариант ответа подходит?

— Нет.

— Что именно “нет”? Нет — не нравлюсь, или нет — вариант не подходит?

— Нет, потому что Вы мне не нравитесь, господин Слободский! — ответила, как отрезала, и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

— Валерий Антонович, бахилы наденьте и можете проходить. Один! — услышал он наконец голос медсестры. — Охрана Ваша пусть здесь останется. У нас в больнице своя имеется. Вам на третий этаж, палата триста пятнадцать.

Слободский отошел от стойки медсестры, чувствуя себя странно — сегодня им командуют женщины. Одна только что милостиво разрешила пройти в палату к дочери, а вторая только что отбрила, не впечатлившись ни им самим, хотя он имел успех у женщин, ни его именем. Что за нахрен??

Ладно, он сейчас сходит к дочери, а потом Тихон поднимет записи с камер наблюдения больницы и выяснит, кто эта красавица.

С этими мыслями Валерий натягивал идиотские бахилы и не слышал того, о чем тихо переговаривалась шатенка с медсестрой.

Натянул их, забрал из рук охранника коробочку с пирожными и букет тюльпанов, бросил коротко своим парням:

— Здесь ждите! — и шагнул к лифту.

Приятным и неожиданным бонусом было то, что в одном лифте с ним оказалась и красавица, так легко отбрившая его и решившая, что на этом всё. Да с чего бы вдруг-то? Слободский он или нет, в конце-то концов!

— А позвольте узнать, чем же я Вам, прекрасная незнакомка, не угодил? — пошел в наступление, едва они оказались в замкнутом пространстве лифта.

— Не люблю семейных тиранов, — прозвучало странное объяснение.

Определенно эта женщина умела удивлять!

— А я похож на тирана? — Слободский даже опешил, услышав это.

— Да, — последовал короткий ответ.

— “Да” и весь Ваш ответ? Объяснений не будет?

— Да, это весь мой ответ, и нет, не будет.

В этот момент лифт остановился на нужном им обоим этаже. Незнакомка вышла первой, Слободский следом.

Он шел за ней как привязанный. Какого хрена происходит-то?? Он видит её в первый раз в жизни! Его можно было обвинять во многом, но точно не в том, что он домашний тиран!

Остановился, едва не получив в нос захлопнувшейся перед ним дверью.

— Да мать твою! — ругнулся и огляделся. — Где я?

Новое ругательство вырвалось само, когда понял, что женщина только что вошла в туалет, а он, вот стыдобища, чуть не зашёл с ней туда же. Ругнулся под нос еще раз и пошел искать палату, в которой лежала его дочь.

В раздрае эмоций и чувств, думая совершенно не о том, как и что говорить дочери, Слободский вошел в палату Ильки.