Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни - Страница 13

Памела закрыла дверь, прежде чем я успел попросить ее оставить ее открытой, а когда Илса села на стул, закинув одну длинную ногу на другую, комната стала слишком тесной.

Сегодня она была приодета, вероятно, для школы. Ее серая рубашка на пуговицах была заправлена в узкую твидовую юбку, которая облегала бедра, а подол заканчивался чуть ниже колен. На ней были кожаные сапоги, закрывавшие икры, и черное пальто из отглаженной шерсти с широким воротником.

Эта женщина была слишком необычной для Далтона. Не то чтобы она была одета сильно иначе, чем другие учительницы, но то, как она держалась, ее самообладание и элегантность — не то, что я часто видел в этом маленьком городке.

Илса оглядела кабинет, обратив внимание на документы и фотографии в рамках, развешанные на стене слева от меня. Справа от меня была огромная карта округа. В углу стояла сансевиерия (прим. ред.: Сансевиерия — вечнозелёное бесстеблевое растение из семейства Спаржевые. В народе известно как «тёщин язык» или «щучий хвост») в горшке.

Я тут ни при чем. Примерно через год после того, как я начал работать шерифом и перенес свои вещи со стола в полицейском участке сюда, я пришел на работу и обнаружил, что офис украшен. Памела сказала мне, что ей надоело смотреть на пустые белые стены.

— Сегодня не преподаешь? — спросил я.

— Да. Сейчас у меня свободное время.

— Чем я могу тебе помочь?

Она сложила руки на коленях.

— Я бы хотела узнать больше о расследовании смерти моего отца.

Определенно, это было не то, что я ожидал от нее услышать.

— Тебе никто не говорил об этом?

— Офицер полиции в Финиксе, который пришел ко мне домой, чтобы сообщить о смерти отца, поделился полученной информацией. Ее было немного.

— Что тебе известно? Я дополню пробелы.

— Этой осенью папа отправился на рыбалку и, должно быть, споткнулся и ударился головой. Он упал в озеро и утонул.

— Верно.

Мы долго смотрели друг на друга, тишина в комнате становилась все тяжелее. Ее аромат, ванильный и цитрусовый, наполнил пространство. Сладкий и свежий, как те апельсиновые батончики с мороженым, которые я время от времени покупаю летом.

— Здесь должно быть больше деталей, — сказала она.

Их было много. Там были фотографии промокшего тела Айка. Серая, морщинистая кожа и синие губы. На голове сбоку была глубокая рана, на которую потребовалось бы наложить не менее десяти швов. После того, как его тело пролежало в воде столько часов, кожа размягчилась, а рана открылась, доходя до самого черепа.

Этими подробностями я бы не стал делиться с его дочерью.

— Мне больше нечего сообщить, — сказал я.

— Кто-нибудь видел, как он рыбачил? Он был один? Мне нужны любые детали. Пожалуйста.

Это было для того, чтобы покончить с этим? Из любопытства?

— Зачем?

Она повела плечом.

— Затем.

Я нахмурился.

— Моя мама так делает. Почему женщины думают, что «затем» — это полноценное объяснение?

На ее губах появилась слабая улыбка.

У меня, наверное, остановилось бы сердце от полной версии. А это означало, что Илсе пора уходить.

— Мне жаль. Но на самом деле ничего…

— Я не думаю, что это был несчастный случай, — выпалила она.

Мы встретились взглядами.

— Это был несчастный случай.

— Ты уверен?

— Дааа, — протянул я. — Я сам руководил расследованием.

— Но что, если ты что-то упустил?

Я наклонился вперед, положив локти на стол.

— Ты сомневаешься в моей способности выполнять свою работу?

— Разве не ты заходил в мой класс на прошлой неделе и делал то же самое?

Ну, черт возьми.

— Справедливое замечание, — пробормотал я.

— Я просто… я была бы признательна за любую информацию, которой ты можешь поделиться о том дне, когда умер мой отец.

Я откинулся на спинку стула и долго изучал ее.

Она расправила плечи и вздернула подбородок. Она была воплощением стальной решимости. Это делало ее еще более привлекательной.

Сколько бы раз она ни спрашивала, я не посвящу ее в кровавые подробности. Но, возможно, все, что ей было нужно, — это услышать отчет от кого-то, кто мог ответить на вопросы.

— В то октябрьское утро твой отец отправился на рыбалку. Было холодно, но снег еще не выпал. На озере, конечно, не было льда, который помешал бы ему взять лодку. Одного из соседей, Роберта Аарона, в то утро тоже не было дома. Их пути пересеклись на воде. Больше они не виделись. Роберт ушел домой перед обедом. Его жена готовила запеканку из гуся и кукурузных хлопьев. Его любимое блюдо. Он не хотел опаздывать.

Илса кивнула, перебирая пальцами на коленях.

— Папа был один?

— Да. Роберт сказал, что Айк был один. И именно Роберт позже в тот день заметил пустую лодку твоего отца. Он позвонил в участок. Я отправился туда с тремя моими помощниками, и мы нашли его тело. Я сам подтащил его лодку. На корпусе был острый металлический выступ. А на полу под его сиденьем валялся якорный канат, о который он, вероятно, и споткнулся.

Айк, должно быть, запутался и, падая, ударился головой об этот острый выступ. Я обнаружил следы крови.

Илса с трудом сглотнула, ее лицо побледнело.

— Что-нибудь еще?

— Нет.

Я был не просто шерифом. Я также был окружным коронером и повидал достаточно увечий и трупов, чтобы знать, что подобная рана на голове лишила бы Айка сознания. Судебно-медицинский эксперт, которого я привез из Хелены (прим. ред.: Хелена — это город в США, столица штата Монтана и административный центр округа Льюис-энд-Кларк

)

,

обнаружил у него в легких и желудке озерную воду, что подтвердило окончательную причину смерти — утопление.

— Где его лодка?

— У нас есть небольшая стоянка за городом. Она находится в трейлере. Накрытая. Ты можешь пользоваться ей, когда захочешь.

Она покачала головой.

— Я бы хотела продать ее.

Не могу винить ее за это. На ее месте я бы тоже ее не хотел.

— Памела может помочь с этим, если хочешь. Просто поговори с ней, прежде чем уйдешь.

Илса открыла рот, но закрыла его, так и не заговорив.

— Что? — спросил я.

— Папа… вел себя странно. Мы не часто общались. Наши отношения были… — Она грустно улыбнулась. — Мы не часто разговаривали. Но когда он звонил мне в последний раз, я почувствовала, что что-то не так. Он умолял меня навестить его. Он не делал этого уже много лет. Примерно за месяц до своей смерти он прислал мне свое завещание с запиской, в которой говорилось, что он не хочет похорон. Он хотел, чтобы его кремировали и чтобы его прах был развеян весной на острове Каттерс. Через два дня после того, как я узнала о его смерти, по почте пришло письмо. Он написал его перед смертью. Наверное, я просто нахожу все это странным. Тебе не кажется? Как будто он знал, что умрет?

— И да, и нет. Учитывая, что случилось с Донни, меня не удивляет, что Айк, за неимением лучшего слова, готовился.

— Донни? — Брови Илсы сошлись на переносице. — Кто такая Донни?

О, черт. Она не знала? Думаю, у нее действительно были не очень хорошие отношения с отцом.

— Донни была… подругой Айка. Особенной подругой. Она умерла от сердечного приступа около года назад. Незадолго до Рождества.

— Особенной подругой. — Илса приоткрыла рот. — Ты имеешь в виду… девушкой?

— Да. — Они были не из тех, кто целуется на людях, но, когда они шли рядом, его рука всегда лежала у нее на пояснице. Я много раз видел, как его грузовик парковался возле ее дома.

— Ой. — Было слышно, как Илса выдохнула. — Я понятия не имела.

— Как бы то ни было, я не думаю, что он скрывал это от тебя намеренно. Айк, похоже, из тех, кто держит личные дела при себе.

— Личные дела? Я его дочь. — Мгновение она, не мигая, смотрела на свои колени. — Вау. Не могу поверить, что он никогда не рассказывал мне о ней. Особенно если она умерла.

— Он был потрясен, когда это произошло. Сильно. Казалось, он приезжал в город все реже и реже. — А когда он все-таки приезжал в Далтон, то был нервным и замкнутым. Айк никогда не был веселым и разговорчивым человеком, но в своем горе он стал еще более замкнутым. — Я предполагаю, что он начал задумываться о собственной смертности. Поэтому направил тебе свое завещание и последние пожелания.