Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни - Страница 7

Парнем, который, несомненно, станет занозой в моей заднице.

— Пол Джонсон, — я протянула его имя, стоя перед классом, — вон.

Его ноздри раздувались, когда он продолжал жевать резинку.

— Куда?

Я махнула рукой в сторону открытой двери.

— Куда угодно. Пока.

Он на мгновение заколебался, жуя жвачку так громко, что это был единственный звук в классе. Другие дети переключали свое внимание с одного на другого.

Пол сердито посмотрел на меня.

— Вы пожалеете об этом.

Я приподняла бровь. Угрозы только еще сильнее злили меня.

Перед тем как выйти за дверь, он снова обозвал меня сукой.

Первый урок в этом семестре обещал быть тяжелым.

Я потянулась к кофейной кружке, стоявшей на моем столе, поднесла ее к губам, но вспомнила, что она пуста.

— Уф, — простонала я.

Я сделала последний глоток холодного кофе на восьмом уроке, когда один из моих младшкурсников, мальчик со светлыми волосами и короткой стрижкой «ёжик» — Гарри? Генри? Я никак не могла связать имена с лицами — спросил, не хочу ли я пойти с ним на выпускной.

Я сказала ему, что, если он будет отличником на моем уроке, то пойду.

Когда он быстро положил мне данное на уроке задание на стол после того, как прозвенел звонок с урока, я поняла, что мне не нужно беспокоиться о выборе платья.

Я зевнула.

В учительской, вероятно, был свежий кофейник, горячий, крепкий и восхитительно горький. Но я бы предпочла страдать от головной боли из-за кофеина, чем снова пойти в ту крошечную комнату. Мало того, что крошечная комната была окутана густым туманом сигаретного дыма, мне была невыносима мысль о еще одной натянутой улыбке или неловком приветствии коллеге, явно не заинтересованному в знакомстве с временным учителем математики.

Когда я в последний раз заходила сегодня в учительскую, за столом сидела горстка мужчин, и все они были за одной пепельницей. Наполняя свою кружку кофе, я слушала, как они говорили о холодной войне и сельскохозяйственном кризисе, одновременно размышляя о том, что Рональд Рейган будет обсуждать в своем предстоящем обращении к нации.

Лично я надеялась, что президент Рейган расскажет о реформе системы социального обеспечения, и я бы разделила это мнение, если бы хоть один человек встретился со мной взглядом, когда я вошла в учительскую.

Преподавательский состав средней школы Далтона был таким же холодным, как сквозняк, дующий в окно моего класса.

Отставив пустую кофейную кружку в сторону, я схватила банку с водой, стоявшую на столе, и сделала глоток. Кислый привкус маринованного рассола коснулся моего языка, и я поморщилась. Не то чтобы я имела что-то против маринованных огурцов, но я предпочитаю воду без запаха.

Эта банка была одной из многих, которые папа держал в кухонном шкафу. За всю свою жизнь я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела, чтобы он пил из настоящего стакана для воды. Если у него и были такие, я не нашла их в хижине. Но баночек и крышек у него было предостаточно. После того как он вынимал соленья или джем, они становились чашками.

Я выбросила все, что имело красный оттенок из-за соуса для спагетти, но мне следовало бы выбросить и все, на чем была этикетка с маринадами.

Я зевнула в сотый раз за сегодняшний день, посмотрев на часы. Еще час, чтобы закончить кое-какую работу, и все. Через шестьдесят минут я смогу пойти домой, сменить вельветовое платье карамельного цвета на пару удобных спортивных штанов, свернуться калачиком в постели и проспать не меньше десяти часов. Если бы я только могла уснуть.

После того, как шериф Рэйнс ушел прошлой ночью, я была так напугана, что заперлась в своей спальне с кухонным ножом на прикроватной тумбочке. Каждый раз, когда я засыпала, я представляла это лицо в маске в окне и просыпалась.

Кто-то смотрел в мое окно, верно? Помощник шерифа не сказал прямо, что не верит мне, но, когда он обошел дом и ничего не нашел, скептицизм был написан у него на лице.

Возможно, мои глаза сыграли со мной злую шутку. Все произошло так быстро. Он был в окне, а потом ничего. Я моргнула, и он исчез.

Или там вообще никого не было.

Боже, как я устала. Восемь дней в Монтане вымотали меня до предела, и усталость пробирала до костей.

Может быть, мне

показалось

, что в моем окне кто-то стоит.

Я снова зевнула.

Когда в три часа ночи я, наконец, перестала пытаться уснуть, я разобрала еще несколько коробок в гостиной. В некоторых из них была папина одежда. Еще там были инструменты — когда я подошла, чтобы взять очередную коробку из стопки, картонное дно выпало, и я чуть не потеряла палец на ноге из-за гаечного ключа.

Сегодня ночью я буду спать с этим гаечным ключом вместо ножа.

Тиканье настенных часов, казалось, становилось все медленнее и медленнее. Я откинулась на спинку стула, колесики откатились от стола. Официально это был самый длинный понедельник в моей жизни, и я винила в своем паршивом настроении Пола. Весь обед моя ярость подпитывала меня, но теперь я просто боялась снова увидеть этого маленького засранца завтра утром.

Его плохое отношение передалось и другим старшекурсникам, и некоторым младшекурсникам тоже. Так или иначе, я должна была изменить ситуацию. Я не могла испытывать неприязнь к своим ученикам. Именно из-за них я любила свою работу. Радость на юном личике, когда ребенок решал задачу, наполняла мою душу.

Вот только Пол назвал меня сукой. Он ненавидел меня. Это ранило сильнее, чем я хотела признать.

Занятия в школе закончились двадцать минут назад, дети ушли, в коридорах было тихо.

В Аризоне это время дня я проводила, наводя порядок в классе и проверяя контрольные работы. Готовясь к завтрашнему дню. Общаясь с друзьями-учителями.

В Монтане у меня не было друзей-учителей, пока нет. И меньше всего на свете мне хотелось просматривать стопку листов с домашним заданием на моем столе.

Мысль о том, что я увижу неправильные ответы, заставила меня содрогнуться.

В дверях кто-то прочистил горло.

— Мисс По.

Я подалась на стуле вперед, выпрямляя спину, когда мой босс вошел в кабинет.

— Здравствуйте, директор Харлан. Как дела?

Глупый вопрос. По его хмурому выражению лица было все понятно.

— Хорошо. — Харлан присел на краешек моего стола, скрестив руки на груди. На нем были коричневые брюки из полиэстера, накрахмаленная бежевая рубашка на пуговицах и узкий темно-серый галстук. Его редеющие темные волосы были зачесаны назад.

Если быть великодушным, в нем было пять футов два дюйма (прим. ред.: примерно 158 см.), и всякий раз, когда мы встречались, Харлан старался занять такую позицию, чтобы смотреть на меня свысока, задрав свой ястребиный нос.

Во время моего собеседования — в понедельник утром на прошлой неделе, ровно семь дней назад и по совпадению в тот же день, когда я начала преподавать, — он расхаживал по своему кабинету, а я сидела на стуле, чувствуя себя так, словно меня допрашивают.

К счастью, это было самое короткое собеседование в моей жизни. Целых десять минут, и я получила работу.

На следующий день после приезда в Далтон я пришла в школу, надеясь, что им понадобится временная замена учителя. У меня было припасено немного денег, но я не хотела тратить свои сбережения на случай, если мне понадобятся наличные для моего следующего крупного переезда. Поэтому я решила, что временное преподавание поможет мне оплатить продукты.

Секретарша Харлана привела меня в его кабинет, и после нескольких вопросов и беглого просмотра моего резюме он предложил мне работу учителя математики в старшей школе.

Временного

учителя математики.

Полная ставку. Приступить немедленно.

Поскольку они не смогли найти преподавателя, который бы вел занятия во время длительного декретного отпуска миссис Райли, математику должен был преподавать Харлан. И, очевидно, я была лучшей альтернативой.

Нищие не выбирают.

Его точные слова.

Директор Харлан был просто прелесть.