Холодный, расчётливый и нелюбимый (СИ) - Клепикова Мария - Страница 3

Какой необычный дом! Неужели его? Я не могла не задерживать взгляд на окружавшие меня вещи. Каждый новый коридор отличался от предыдущих: в одном на стенах висели картины, в другом — оружие и рыцарские доспехи, в третьем были два огромных аквариума с редкими рыбами, а четвёртый и вовсе заставлен артефактами и прочими магическими штучками. Там был даже синий осколок кристалла с Элиораса!

Наконец, Херр Маршал остановился у одной из дверей и, повернув ручку, впустил меня внутрь.

Перед взором предстал зимний сад, точнее — ледяной. В другой ситуации, безусловно, воскликнула бы от восхищения, но… я не гостья.

Глава 3

Растения выглядели будто и не живые: здесь не было и намёка на журчание воды, дающей спасительную влагу, но всё же они оставались яркими и зелёными. На одной стене, в нише за стеклом, доедала белого тушканчика серебристая змея, за отделяющей от неё клеткой лениво подгибала лапы в панцирь сизая в крапинку черепаха. В других отделениях животные, видимо, спали. Однако, в противоположной нише диковинные звери были заморожены в стене таким образом, что казалось, время остановилось лишь в их ледяной «тюрьме».

— Если Вы действительно Ундина, а мою догадку нужно всё же проверить, то станете самым ценным экземпляром в моей коллекции! — воскликнул Херр Маршал, взмахнув руками.

От этих слов повеяло ужасом, мне трудно было даже представить, что он имел ввиду под своими словами. Замурует в стену, как тех несчастных животных? Специально привёл меня сюда для пущего устрашения? Хочет, чтобы я умоляла его о пощаде?

Хотелось выплюнуть ему в лицо, что он безумен. Никогда, никогда этого не будет! Без боя я не сдамся, и готова вновь вступить в схватку, пусть даже и умру. Лучше быть мёртвой, чем испытать такой позор.

Бедный мой Гвентин, надеюсь, ты не забудешь меня.

Уже собралась применить свои способности, как вдруг с превеликой жалостью вспомнила об антимагических браслетах.

Вступить с ним в рукопашную? Наш орден Глендстория готовил своих верных воинов отразить атаку в любой ситуации. Это раньше женщины сидели по домам за рукоделием, а теперь… всё изменилось. Всё…

Можно было бы наброситься на этого вражеского маршала, вот только прекрасно понимала, что я сильно слаба. Силы ещё не восстановились, а если бы и были, то выстоять против опытного харрона мне вряд ли бы удалось. Даже при равных умениях женщине не выстоять против мужчины. От Херр Маршала веяло угрозой, силой и властью.

Какое разочарование, какая ирония, какая безвыходная ситуация.

— С чего Вы взяли, что я стану частью этой Вашей…

Слова вырвались сами собой: слабые, практически безвольные и почти безжизненные.

— Чего это Вы там мямлите? Я не спрашиваю разрешения, я констатирую факт.

Мужчина раздражённо выдохнул, резко взял меня за предплечье и подвёл к большому зеркалу. Теперь мы оба смотрели в отражение некоторое время, и оно выдавало абсолютно одинаковую реакцию нас обоих — ненависть. Однако, внезапно тон его голоса сменился на более мягкий:

— Вы стали мне интересны не только из-за Вашей особенности. Глаза, волосы, — Херр Маршал покрутил мою волнистую прядь на пальцах и, опаляя горячим дыханием шею, прошептал: — бледная кожа…

Его руки легли на плечи и медленно спустились на предплечья, нежно поглаживая. Всё происходящее казалось нереальным, смутным и ужасным.

— Вы словно жемчужина, выкраденная из райских садов.

Я стояла, как завороженная, боясь пошевелиться, хотя мысленно жаждала придушить ненавистного харрона. Действия мужчины настораживали и пугали, как оказалось, не зря.

Неожиданно резко Херр Маршал развернул меня к себе и сильно прижал. Мне едва удалось упереться руками в его грудь, максимально отклоняясь и прогибаясь в талии. Мужчина жарко припал к моей открытой ключице, мусоля её языком, а затем, не торопясь, поднялся вверх к незащищённой шее, оставляя за собой влажную дорожку.

Я вздрогнула и отвернулась, чувствуя отвращение. В романах, которые с таким упоением всегда читала Лукреция, поцелуй в шею жеманницы считали высшей лаской. Но как же мне было противно! Видимо Херр Маршалу надоела эта игра и, схватив меня за шею, он грубо впился в губы. Я замычала, протестуя, и попыталась отбиться от мужчины руками, обливаясь слезами, но всё тщетно.

Поцелуй получился жёстким — жёстким, властным, не оставляющим и шанса на сопротивление. Было мерзко.

Я вновь попыталась отстраниться, но Херр Маршал не отпускал. Напротив, он всё сильнее углублял поцелуй, заставляя задыхаться. Так брезгливо ещё никогда не было, и я сильнее заплакала.

Уже даже не от боли, а от осознания собственного бессилия. Кулаки, в которых я совершенно не чувствовала никакой силы, перестали бить грудь мужчины и безвольно затихли. В ответ на это Херр Маршал лишь довольно хмыкнул и медленно отстранился, а я устало просто тут же рухнула на пол.

— Я… — задыхаясь, всхлипнула я. — Я хотела… подарить свой первый поцелуй Гвентину! Слышите! Я люблю только Гвентина! Я ненавижу Вас! Верните… верните мой первый поцелуй!!!

Его поступок выходил за рамки всех норм приличий. Пусть я его пленница, но ведь не простолюдинка. Как человек его происхождения может оказывать такое неуважение благородной даме, ведь я же представилась ему всё же тогда! В конце концов, не по своей воле мне пришлось защищать нашу империю наравне с мужчинами, но я маг и, причём, сильный. Как я могла отказать нашему императору? Но поступок Херр Маршала… У них тут, в Эволетте, все такие безнравственные?

В истерике я била руками пол, громко рыдая. Мне было плевать, что он враг. Сейчас он был просто мужчиной, который, который… Слёзы задушили меня.

Я сидела на подоконнике в «своей» комнате, которая служила мне своеобразной камерой, и вырисовывала никому не видимые замысловатые узоры на стекле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После произошедшего из-за сильных рыданий разболелась голова, и, скорее всего, я потеряла сознание, потому как ничего не помнила, что произошло потом. Когда же очнулась, обнаружила себя в той же комнате, что и в прошлый раз. На тумбочке стоял стакан с приятно пахнущей розоватой жидкостью. Хоть меня и мучила нестерпимая жажда, к напитку всё же не притронулась — наверняка какая-нибудь отрава, потому как постоянно чувствовалась слабость.

Ситуация, в которой я оказалась, пугала и раздражала одновременно. Что Херр Маршал на самом деле хочет от меня? Казнить, замуровать, сделать своей наложницей? Что?! Мне было совершенно непонятно. Жуткие слухи, что ходили о нём, теперь пугали ещё больше. Неужели я попала в лапы зверю, и нет надежды сбежать?

Нет-нет, надежду никогда не стоит терять. Нужно бороться до последнего, до самого конца, каким бы он не оказался. Но почему я вот так просто сидела здесь и ничего не предпринимала?

Спустившись с подоконника, попробовала открыть дверь, но та не поддалась. Дёрнула ручку ещё несколько раз — безуспешно. Она заперта. Я заперта.

Долгое время я нервно металась по своей «темнице»: хоть бы какой-нибудь гвоздик завалялся, что ли, или, на худой конец, проволочка, чтобы открыть замок. Ну да, конечно, на блюдечке с золотой каёмочкой лежать будут.

Взгляд вернулся обратно к окну — красивое, высокое, украшенное ламбрекенами, было без решёток. В непроизвольном порыве подбежала к нему и распахнула створки. Свежий, но очень холодный ветер, сулящий свободу, ворвался в помещение — вот оно, спасение! И как только мне раньше не пришла в голову эта замечательная идея?

Каким же горьким разочарованием для меня стало новое открытие, когда, наклонившись через подоконник, я увидела, что дом стоит на краю высокой скалы.

Да, в решётках эта комната явно не нуждалась. Без магии отсюда невозможно было выбраться — острые валуны повсюду разбросаны у подножья. На спуск отважился бы только самоубийца.

Маршал Эволетта был предусмотрителен.