Алые крылья гнева (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 15

И не такие горы сворачивали! На то и дракон, что весь мир под крылом!

Далина смотрела в окно. Тепло детского тельца на руках странным образом придавало уверенности. Вот ведь… характер такой! За себя ей всегда было стоять сложнее. А когда за ней кто-то есть… ее род, ее сын, вот эта малышка, забавный человеческий мальчик Костя — тут и крылья расправляются, и драконица поднимается на лапы, грозно обводя всех ласковым взглядом.

Ну, кто тут на нее? Кто посмеет поднять хвост на маленькую тихую дракошку?

Ах, пока она на себя не похожа? Хвоста нет, чешуи… а, это неважно!

Главное — суть, а не внешность.

Драконица принимает бой!

Ардейл, замок Ланидиров

Клаус Дубдраган медленно спускался вниз, в подземелье.

На руках его мягко лежала колыбель. Тяжело? Нормально, утащит! Это лучше, чем таскать на руках ребенка, дети — они какие-то такие, хрупкие, неудобные, и так их не возьми, и этак не поверни… ничего, донесет он малыша прямо в колыбели! Не брать же к алтарю няньку? Это даже смешно!

Вот и здоровущая каменная дверь, даже Клаус ее открывает с трудом.

Или — именно ему трудно?

Далина только ладонью касалась камня, и тот повиновался.

Как и всегда, при мысли о казненной жене, черный дракон стиснул клыки.

Стерва!

Дрянь, зараза, гадина такая… женщина, которую он так и не смог понять до конца. Хотя женщин Клаус от души презирал. Они глупые, похотливые, безмозглые, стервозные, всем им нужны от мужчины деньги, власть и страсть. А так… тупые самки, годные только для размножения.

Рассина приятное исключение, но таких, как она — мало.

Вот и алтарь.

Здоровущая алая каменюка мягко светится в темноте, пульсирует, и Клаусу становится неприятно от этой пульсации.

Официально — он имеет право здесь находиться, он — отец наследника рода. Более того, отец последнего из рода Ланидир. А неофициально… алтарь — неразумен. Это полуживое — полубезумное — полумагическое… это же не камень, это частично застывшая магия, оформившаяся в такой вид сила Ланидиров. Сила клана алых! И Клаус аккуратно ставит колыбельку рядом с камнем. Выпутывает из пеленок (тьфу, гадость, опять пованивает!) ручку малыша, который очнулся, но не орет. Только смотрит неожиданно ярко-алыми глазами, и Клаусу снова хочется плюнуть. Тьфу, отродье, ничего в нем от отца нет! Несколько дней всего от роду, а глаза красные, волосы краснеют… и смысла нет себе повторять, что это выбор Клауса, что он сам так хотел! Злость иррациональна, она просто есть.

Клаус достает клинок… и на миг ему хочется ударить всерьез. Так, чтобы кинжал пробил и младенца, и люльку, и алтарь… пусть все втроем напьются крови! Пусть!

Отцовская любовь?

Она рядом с Дубдраганом и не ночевала!

Для него сын — это будущий соперник. Пока еще он маленький, но это пока, потом он подрастет, и… и что? Или он станет послушным инструментом, или Клаус найдет, как его сломать! Вот, Далина, уж насколько гордячка, но сломалась же!

Или нет?

Клаус вспомнил ее взгляд… о, словами она сказать ничего не могла, да и не стала бы его лишний раз провоцировать. Но как же были красноречивы ее взгляды. Они даже шкуру черного дракона прошибали! Надменные, насмешливые, почти издевательские…

Ты получил тело, но по-твоему все равно не будет. Никогда.

Что ж! Пусть теперь эта стерва рассказывает Перводракону о своих успехах! Она — мертва!

Хотя и эта мысль была отравлена. Мертва — да. Побеждена? Нет! И это было самым обидным.

Хныкнул младенец, который не понимал, зачем его сюда принесли. Ему хотелось молочка, тепла и спать. А вместо этого холодно, чем-то пахнет, а магия… мамы рядом не было, а без нее малыш был самым обычным младенцем. Во всяком случае — пока.

Клаус оскалился.

Кольнул клинком детскую ручку, не обращая внимания на истошный визг, ввинчивающийся, кажется, в самый мозг, приложил окровавленную ладонь к алтарю.

— Се свидетельствую, что это последний из рода Ланидир! Карл Ланидир — Дубдраган!

Тоже традиция. Пока Карл остается последним из Ланидиров, их фамилия ставится впереди. Как знак, какой род надо продолжить первым.

Ярким алым светом полыхнул алтарь.

Красные протуберанцы словно взвились с его поверхности, осыпали малыша искрами, которые ему даже понравились, мальчишка уже не орал, он смеялся, и — все стихло.

Карл тихонько лежал в колыбели.

То, что красным полыхнул еще один кусок алтаря — Клаус не знал. Да и никто не знал, кого это волнует? Кто там будет приглядываться к лампе? Ей по должности светиться положено, ярче ли, бледнее ли, неважно.

Клаус поднял колыбель, и отправился обратно.

Сейчас он вручит противного пискуна нянькам, потом… а потом позовет Рассину. Злость надо куда-то стравить, а ей пожестче нравится!

Он мужчина свободный, холостой, имеет право таскать к себе в постель хоть кого! И черный дракон довольно облизнулся, предвкушая постельный марафон.

Если бы он знал, что в другом мире сейчас оскалилась на кровати красная драконица, он не был бы таким счастливым.

Карл не был последним из Ланидиров, алтарь через малыша учуял свою дочь в другом мире.

Он позовет.

Его — услышат.

Россия, наши дни

Утро началось не с зарядки.

В комнату с перекошенным лицом влетел Костя.

— Дашка!!!

Далина схватила его в охапку. Мальчишка был весь белый, его трясло, глаза по золотому…

— Что случилось⁈

— Дашка! Там мама…

— Что?

— Кажется… того…

Далина тряхнула головой, и решительно сунула Костю на кровать. Огляделась… так, вот, в шкафу эта местная вонючка. Зачем ее Даша держала? Отцу подсунуть?

И так сойдет?

Пробка поддалась под сильными пальцами.

— Ну-ка! Глоток сделай!

Костя послушался. Закашлялся, принялся плеваться и фыркать? Ничего страшного, зато и трястись перестал.

— Сиди смирно, я пойду, посмотрю, что и как.

Вчера мальчишка так у нее и заночевал, вторая кровать же есть! Пока Далина вернулась, была уже ночь-полночь, и чего ходить? Мать у Кости была скора на руку, могла и оплеуху отвесить, а тут мальчишка в тепле, присмотрен, и сам за маленькой Василисой приглядит. Всем сплошная выгода.

Дойти до соседней комнаты — недалеко, Далина аккуратно, ручкой швабры толкнула дверь — и хмыкнула. Алая драконица определила мгновенно — труп. Добавки не нужно. Перерезано горло. Явно это сделали со спящей, точнее, в умат пьяной. Лицо спокойное, даже не поняла, что умирает. Видимо, наркоз был лошадиный.

Крови… много.

Кровать залита, часть пола, даже на стенах брызги. Попало ли на убийцу? Должно было попасть, но это если у него нет никакой защиты. В родном мире Далины такой врачи пользовались. Активируешь — и вся грязь, кровь, вода — неважно что, все стекает, не оставляя пятен, а то одежды не напасешься. Здесь такое есть?

Оппа!

А какой ножик интересный! Далина его видела на родной Дашкиной кухне, да не просто видела! Она им сама, лично хлеб резала. Работа повара подразумевает, что у тебя есть несколько ножей, под разные задачи, и все они качественные и остро заточенные.

Интересно, а отпечаток ауры на ноже ее есть? Должен быть, она же клинок брала в руки, пользовалась… так! Далина прицелилась шваброй, и нож с кровати упал на пол, а по полу был подвинут к ней поближе. Теперь взять его и спрятать сначала в невесть откуда взявшийся полиэтиленовый пакет, а потом под одежду. А то кровью обмараешься.

А это еще что валяется?

Нет, ну это уже наглость! Далина увидела у двери одну из своих заколок. Волосы у Даши были прямые, висели грустными прядями, но стрижку девушка не делала, просто стягивала их сзади в хвост, а спереди подкалывала заколками. Вот как раз такими. Обычная розовенькая клик-клак с зайчиком, дешевка, но ее у Даши часто видели.

Ее кто-то подставляет?

Что за бред! Кому оно вообще надо? Кому может помешать такая Даша?