Боярыня Марфа (СИ) - Теплова Арина - Страница 38

Стремглав я приблизилась к жеребцу Кирилла и протянула руки к дочери.

— Иди ко мне, маленькая, — не удержалась я от возгласа.

Черкасов, склонившись с коня, тут же отдал мне Наташу, довольно скалясь в короткую темную бороду. Я же крепко прижала к себе девочку, словно боялась, что ее вновь отнимут, и поспешила в дом. На улице было прохладно, а малышка была в одном старом платьице и пуховой шальке, которая была обвязана словно кофтой. Я поняла, что нянька с девочкой бежали из усадьбы в чем были, видимо, очень торопились.

Я принесла дочку в детскую комнату. Здесь был Андрейка, который подошел к сестре и с любовью произнес:

— Я ждал тебя, Наташка. Даже не играл без тебя.

— Погоди, сынок. Давай нашу ласточку, сначала разденем и умоем, — шептала я радостно над девочкой.

Наташенька вроде выглядела здоровой, и на щечках даже проступал румянец.

Мне же в голову лезла только одна мысль: как хорошо, что у Кирилла всё получилось.

И девчонку они вернули и няньке удалось сбежать. Да и они все, кто поехал на эту вылазку, целы, даже тот холоп, которого, как связного, подослал Кирилл в усадьбу Адашева, пришёл за всадниками.

Я занялась девочкой и даже не услышала, как спустя какое-то время на пороге детской комнаты появился Кирилл.

— Теперь твоя душенька спокойна, Марфа? — спросил он ласковым баритоном с хрипоцой.

Подняв на мужчину глаза, я тут же оторвалась от Наташи и быстро подошла к Черкасову.

— Спасибо тебе огромное, Кирилл Юрьевич! Если бы ты знал, что ты сделал для меня.

— Да будет тебе. Девочка здесь и ладно.

— Нет. Ты очень и очень хороший!

Я не удержалась и быстро привстала на цыпочки, чмокнула его в заросшую щеку в знак благодарности. Это почему-то показалось мне сейчас так уместно и правильно, что я даже не колебалась, чтобы сделать это.

Снова вернувшись к детям, я тут же позабыла о присутствии мужчины в комнате. Спустя время я вдруг обернулась, но Черкасова уже не было в детской. Он ушёл тихо, прикрыв плотно дверь, видимо, чтобы не мешать нам.

Радости моей небыло предела. Я все целовала и нежила малышку на руках, ласково говорила с ней и не могла наглядеться. Наташенька тоже обнимала меня и довольно улыбалась. Ее ручки стали выглядеть немного получше, и экзема была теперь только между пальчиками, но все равно до конца не сходила.

— Матюшка, я плакала потему чо тебя не было. А теперя плакать не будю, — шептала она мне на ухо как бы по секрету.

Я поцеловала ее в щечку и сказала, что теперь мы никогда не расстанемся.

Мы с нянькой Агриппиной искупали девочку, а потом одели в чистое платьице и шелковые штанишки. Одежду малышке я заранее купила, выпросила у Кирилла, когда приходили купцы два дня назад.

Весь день мы провели с детьми вместе, а няню я отпустила отдохнуть. Она с удовольствием поспала и сходила в баньку. Вечером, после трапезы, я сама уложила спать и Наташу, и Андрюшу. Рассказала им сказку и, оставив под неусыпным надзором Агриппины, что жила теперь в соседней комнатке рядом с детьми, я отправилась в свою спальню.

Почти час я стояла у распахнутого окна в своей комнате и, сложив руки на груди, благодарила Высшие силы и деву Марию, что они помогли мне вернуть дочь. Послали на пути Кирилла и сделали все, чтобы все это время в разлуке с девочкой была няня. Если бы не Агриппина рядом с малышкой, я бы точно не смогла бы нормально заснуть весь этот жуткий, тяжелый месяц.

Уже совсем стемнело, и было около десяти часов. Дом затих, и я прислушивалась к шумам в детской, которая находилась по соседству с моей спальней. Но там было тихо. Однако я знала, что Андрейка часто не мог заснуть до полуночи и мог тихо играть в кровати со своим деревянным коньком, которого ему подарил Черкасов.

Собираясь уже лечь в постель, я погасила все свечи и взяла последнюю в подсвечнике, чтобы переставить ближе к кровати. Неожиданно дверь в мою комнату отворилась. Я даже вздрогнула. Обернулась.

В мою спальню вошёл Черкасов, плотно прикрыв дверь.

— Ты чего, Кирилл Юрьевич? — недоуменно спросила я, стягивая на груди белый платок, что был накинут на моих плечах. — Что-то случилось?

Я вмиг смутилась. Я была только в одной длинной ночной рубашке, с распущенной косой. И совсем не ожидала в такой поздний час «гостей» в своей спальне.

— Поговорить пришёл, лапушка, — глухо ответил он, медленно приближаясь.

Я тут же ощутила, что он лжёт, ибо его тёмный, жадный взгляд горел слишком красноречиво.

— Поговорить? — опешила я, чуть пятясь от него.

Он уже был совсем близко. В следующий миг его сильная рука обвила мою талию, дёрнув меня к мускулистой твердой груди. А взор Кирилла обжёг меня своей тьмой.

Глава 51

Я охнула от неожиданности и выронила свечу из рук. Она упала на пол и потухла. Я же упёрла ладони в твёрдую мужскую грудь, не позволяя ему сильнее прижать меня. Черкасов чуть склонился к моему лицу, и я увидела в его глазах решимость поцеловать меня.

— Кирилл Юрьевич, пусти. Не надо так.

— Ты же сама пригласила меня.

— Я? Когда?

— Как это? Целовала меня сегодня сама! Разве не так? Я прекрасно всё понял.

Я захлопала недоуменно глазами.

Целовала, ну да. В щеку.

Не так он всё понял! Ох, не так! Тот мимолётный поцелуй, когда я в радостной эйфории цмокнула его в щёку, он воспринял совсем по-другому. Явно как повод к более решительным действиям, потому видимо и пришёл сейчас. Похоже, в этом времени нельзя было так себя вести. Даже безобидный поцелуй в щёку мог родить в мыслях мужчины непристойные домыслы.

Я нервно выдохнула и быстро произнесла:

— Ты не так всё понял, Кирилл Юрьевич. Я не это имела в виду.

И тут же напряг руки и крепко прижал меня к себе.

— Чего это? — возмутился он и, уткнувшись в мою макушку губами, страстно прошептал: — Испугалась что ли, лапушка? Дак я ласков буду, да и не узнает никто.

Его вторая рука, что ласкала мои распущенные волосы, уже жадно прошлась по спине и опустилась на талию. Я попыталась вырваться, но его широкая ладонь тут же схватила в плен мой затылок, а горячие губы завладели ртом. В первый момент мне даже понравился его поцелуй — требовательный, жадный и нежный одновременно. Моё тело тут же отозвалось на его ласковый напор. Я ослабила сопротивление и сама прижалась к Кириллу, позволяя себя целовать. От него приятно пахло хвоей, мёдом и кедровыми орехами. А сильные руки, которые уже не хотелось останавливать, дарили умелые ласки.

Но тут же пришла яростная мысль о том, что я делаю всё неверно. Нельзя было женщине в этом времени так себя вести. Вот так ночью принимать в своей спальне мужчин. Это точно было аморально и дурно. Устои и мораль окружающего меня общества были слишком пуританскими и далеки от нравов двадцать первого века.

И я не хотела, чтобы Кирилл считал меня легкодоступной мамошкой или гулящей бабой, как, например, Сидор. Едва я осознала всё это, то тут же мотнула головой, стряхивая морок со своего сознания. Резко отвернула лицо от его жаждущих тёплых губ мужчины.

— Кирилл, пусти, я не хочу! — вспылила я и яростно начала вырываться. — Пусти, немедленно!

Он же даже не ослабил хватку. А прижал мою голову к своему плечу, начал гладить по голове, словно успокаивая. Но его сильная ладонь уже дерзко опустилась ниже, через рубашку наглаживая мои ягодицы. Его горячее дыхание обжигало, а он страстно шептал у моего виска:

— Ну, что ты, лапушка, не рвись так. Я ведь вижу, что ты и сама не прочь.

Я аж взбеленилась от его слов. Видит он! Вот жук наглый!

Блин, ну как ему объяснить, что в моем прежнем мире всё может быть и могло случиться сейчас. Но только не здесь, не в XVI веке! С опороченной репутацией я потом буду изгоем в обществе. А я ещё так молода, и у меня двое деток.