Измена. Выбор предателя (СИ) - Черничная Даша - Страница 40

— Все это уже неважно, Мариям, — я беру руки женщины в свои.

Она проводит пальцами по моей скуле, где остался шрам, и произносит тихо:

— Страшно подумать, что было бы с моим сыном, если бы не Эмир. Мне кажется, после твоей смерти он сделал бы с собой что-то непоправимое. Но Эмир крепко держал его тут. Ты знаешь, Карим ведь не жил эти три года. Практически всю работу передал правлению, закрылся в доме. Его с трудом получалось заманить на приемы. И только с Эмиром он улыбался. А сейчас вот смотрю на вас и вижу, что мой сын живет, что он счастлив.

Мариям начинает плакать, и я прижимаю ее к себе.

— Отец столько раз пытался женить его, но Карим даже слышать ничего не хотел. Всегда говорил, что у него есть одна жена и другой ему не надо.

Каждое ее слово — как ножом по сердцу.

Ужин проходит спокойно, мы общаемся, смеемся. Эмир балуется, залюбленный и избалованный вниманием.

Вечером, когда все расходятся, я отправляюсь убирать посуду. Внутри после всех этих разговоров тяжелый ком, от которого тоскливо на душе.

Карим помогает мне, а после уводит в спальню. Просто обнимает, крепко прижимая к себе. Я чувствую его присутствие, он словно у меня под кожей. Только тогда меня немного отпускает, и я могу уснуть.

Всю ночь я ощущаю Карима рядом. Его горячие руки и тело. Он не отпускает меня, даже не дает отстраниться, и я благодарна за это.

А утром просыпаюсь в одиночестве. Обычно я поднимаюсь рано, но сейчас часы показывают одиннадцать утра.

— Ох! — произношу вслух. — Вот это да.

Быстро умываюсь, переодеваюсь и спускаюсь вниз.

Карим с Эмиром в гостиной. Сын носится по кругу, явно возбужденный чем-то. Карим сидит расслабленно на диване.

— Доброе утро! — я подходу к Кариму и сажусь рядом с ним. — Почему ты меня не разбудил?

— Мне показалось, что за вчерашний день ты устала, — пожимает плечами и притягивает меня к себе на колени, — решил дать тебе отдохнуть.

— Мама! Мама! Мама! — Эмир прыгает рядом. — Папа сказал, мы едем к океану!

Я поворачиваюсь к Кариму, и тот спрашивает как ни в чем не бывало:

— Как насчет того, чтобы слетать отдохнуть? Скажем, сегодня ночью? Успеешь собраться?

Я открываю рот. Потом закрываю его.

— Что? — мне кажется, я ослышалась.

— Ну мам! — Эмир машет руками: — О-ке-ан!

— Я ничего не понимаю, — качаю головой.

Карим широко улыбается:

— Я подумал, что у тебя очень бледная кожа. Поэтому купил билеты на Маврикий. Вылетаем через пятнадцать часов.

— Ты издеваешься надо мной?

— Не-а, — Карим смеется.

И практически все эти пятнадцать часов я как ужаленная летаю по дому и собираю вещи.

— На сколько мы едем? — спрашиваю Карима.

— Обратных билетов нет, — отвечает, не глядя на меня.

Мы не сбегаем, нет. Мы просто уезжаем туда, где нам будет спокойнее. Туда, где будем только мы. А еще солнце, фрукты и огромной соленый океан.

Два месяца мы проводим вдали от холодного родного города.

Мы лежим с Каримом на огромной кровати. Кондиционер тихо работает, разгоняя прохладный воздух.

Карим ведет пальцами по моему обнаженному бедру вверх, к груди. Ласкает нежно, и от этих ласк по телу пробегает ток. Я ахаю и тут же кусаю губы.

— Пора собираться, — вздыхаю и встаю с кровати.

Принимаюсь одеваться. Натягиваю белье, футболку, джинсы. Замираю, рассматривая себя в отражении. Что-то не так.

Я не особо разглядывала себя в прошедшие недели, но сейчас отчетливо вижу, что одежда мне мала.

— Да-а-а, — довольно тянет позади меня Карим и поднимается.

Становится за моей спиной, кладет ладони на мою округлившуюся грудь:

— Наконец-то мои девочки вернулись, — чуть сжимает их и переводит ладони мне на бедра. — И эти тоже.

Мурлычет мне в шею, покусывает кожу.

— Карим! Я поправилась, а ты даже слова мне не сказал!

Привыкла носить свободные туники, поэтому даже не поняла, как так случилось.

— Насмотреться не мог, — шепчет змеем-искусителем.

— И что мне теперь делать?! Все джинсы малы.

— Заедем купим новые. Время есть, — пропускает руку в джинсы, которые я так и не застегнула.

Я выгибаю бровь, и Карим произносит беспечно:

— Успеем.

И утягивает меня снова на кровать. Не выпускает из рук, а я плавлюсь, плавлюсь.

Дорога домой оказывается тяжелой. Несколько пересадок, джетлаг, усталость.

Когда мы возвращаемся в наш дом, единственное, что я могу сделать, — это добраться до кровати и лечь. Проваливаюсь в сон, а на следующий день просыпаюсь к обеду. Выхожу из спальни.

Карим сидит в гостиной и просматривает какие-то бумаги.

— А где Эмир? — сажусь рядом с ним, и Карим тут же перетягивает меня к себе на руки.

— Забрали мои родители. Они караулили его несколько часов, — усмехается он. — Мать с отцом очень соскучились по нему, поэтому забрали с ночевкой. Как ты себя чувствуешь?

Странно, вообще-то. Наверное, всему виной тяжелый перелет.

— Лучше, спасибо, — улыбаюсь я.

— Ася, я давно хотел сказать тебе, — Карим становится серьезным, — может, хватит жить во грехе?

Протягивает мне коробочку с кольцом.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Усмехаюсь:

— Я уж думала, ты не спросишь, — забираю кольцо и надеваю себе на палец.

— Ах ты проказница! — опрокидывает меня на спину и нависает сверху. — Вообще по закону мы до сих пор женаты, но давай начнем все с чистого листа?

Карим не смеется, смотрит на меня внимательно:

— Ася, я обещаю, что буду тебе верным и внимательным мужем. Конечно, я буду косячить, без этого никуда. Поэтому пообещай, что, если возникнет какая-то проблема, ты тут же скажешь мне? Не станешь ее замалчивать, тихо продумывая план побега.

— Обещаю, — тихо отвечаю я.

Целуемся с Каримом. Он прижимает меня к себе, оплетает руками, нежно проводя пальцами по ткани халата, гладя живот. Я зажмуриваюсь как кошка, довольная этой лаской.

— Карим, я не хочу торжеств. Давай тихо распишемся и всё?

— Даже родителей не позовем? — усмехается он.

— Мы можем отметить дома. Я не хочу излишнего внимания. У нас уже была классическая помпезная свадьба, второй такой не надо.

— Все для тебя, милая. Все будет так, как хочешь ты.

Этот день мы проводим к Каримом лениво. Смотрим телевизор, спим, обнимаемся. Ночью горячо любим друг друга, оставшись наедине.

А наутро…

Карим

Наутро Асият бежит к унитазу, и ее выворачивает.

Я иду на кухню, наливаю воды, кладу в нее дольку лимона и возвращаюсь в спальню. Ася уже полоскает рот, а после садится на бортик ванной и выдает мне вялую улыбку.

Она бледная и измученная. Накануне я переживал за нее, так как видел, что ей тяжело дается перелет, но оставаться на острове уже было невозможно.

Я заподозрил, что она беременна, за пару дней перед вылетом, когда Ася просто одним днем округлилась в стратегически важных местах: вернулась ее шикарная грудь, появились бедра. Вся она стала очень чувствительной, коснись — и вспыхивает как спичка.

Протягиваю Асе стакан с водой и лимоном, и она принимает его с благодарностью, начинает пить маленькими глотками.

Сажусь перед ней на корточки и кладу руки на ее щиколотки, глажу кожу большими пальцами:

— Примерно так я и думал, — не могу сдержать довольной улыбки.

Я счастлив, черт возьми.

— Я не понимаю, о чем ты, — Ася ведет плечом. — Это все акклиматизация. Нас долго не было дома.

Да-да, можешь врать себе.

Не получается не улыбаться, поэтому скалюсь как идиот:

— Ну, если тебе легче так думать, — произношу спокойно, хотя внутри все бурлит.

Хочется заорать от счастья. На самом деле, это долгожданный ребенок. С Эмиром все пошло наперекосяк — я практически не видел Асю беременной, едва я узнал о ее положении, она сбежала. Я даже не чувствовал, как толкается ребенок в животе. А она не видела, как он рос.

Но теперь все будет по-другому. Теперь все честно и открыто.