"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 281

— Лучше бы провели Божий суд... — с осуждением сказал кто-то.

— Да за то, что он с ней сотворил, его кишки на частоколе надо бы развесить!

— Охолони, Вечеслав.

Сердце Мстиславы дрогнуло, сжалось. Голос десятника был полон гнева, и оттого ей стало страшно и горько одновременно. Страшно — за него. Горько — оттого, что он услышал, что увидел, что теперь о ней узнал.

Она все-таки осмелилась обернуться. В проеме, среди мужчин, Вячко стоял у стены, стиснув кулаки, и смотрел ей вслед. Не осуждающе — нет. Но взгляд его был тяжел.

И Мстислава поспешила толкнуть дверь, налегла на нее обеими ладонями, чтобы побыстрее захлопнуть, потому что в груди все затрепетало, и слезы сами подступили к глазам.

А едва ступила несколько шагов к сеням, как натолкнулась на жену наместника, Рогнеду Некрасовну. Женщина не отводила жадного, цепкого взгляда от двери, ведущей в горницу, которую только что покинула Мстислава. За ее спиной перешептывалось несколько девушек: не то наперсницы, не то прислужницы.

— О чем договорились? — спросила женщина тихо, посмотрев на Мстиславу серыми, холодными глазами.

— Наместник сказал, что я останусь гостьей в вашем тереме, — та неуютно поежилась. — Об остальном — не знаю. Мне велели уйти.

Рогнеда недовольно скривила губы, но ничего не сказала. Между соболиными, изогнутыми красивым коромыслом бровями залегла глубокая складка, когда хозяйка терема нахмурилась. В тишине особенно громкими казались крики, доносившиеся снаружи. Притекшие к терему наместника люди не расходились несмотря на давно сгустившиеся сумерки.

— Ты голодна? Идем, — повела рукой, дождавшись кивка Мстиславы.

Следом за Рогнедой Некрасовной она через сени она прошла на другую сторону терема, в горницу, где стоял стол втрое меньше того, за которым сидели мужи, а на лавках вдоль стен лежали прялки, веретена и пучки шерсти. Зажжённые лучины бросали на стены тусклый, неровный свет.

Повиновавшись взмаху руки хозяйки, несколько прислужниц выскользнули из горницы и вернулись уже с кувшином теплого взвара, горшочком с похлебкой и четвертью каравая. В нос ударил знакомый с детства запах кислых щей, и Мстислава сделала судорожный вздох.

— Б-благодарствую, — выговорила, запнувшись.

Рогнеда Некрасовна опустилась на лавку напротив нее, сопровождавшие ее девушки расселись вдоль стены. Под ее изучающим взглядом Мстиславе сделалось неуютно и захотелось втянуть голову в плечи, но она заставила себя выпрямиться и взялась за ложку.

— О тебе говорят во всех концах Нового града.

Мстислава чуть не подавилась щами, услышав, и закашлялась. Не дав ей отдышаться, Рогнеда неумолимо продолжила.

— Тебе никогда этого не простят, — сказала она, и голос ее сделался жестким, словно у мужчины. — И никогда не забудут.

Щи вдруг показались горькими. Или же горькими были слова — пусть и правдивые?..

— Я знаю... — выдохнула Мстислава и отложила ложку.

Она всего-то и успела пару раз зачерпнуть, а есть уже расхотелось.

— Может, и знаешь, — легко согласилась женщина. — Но не разумеешь.

Мстислава поджала губы и уперла смурной взгляд в чарку с теплым взваром, которую катала между ладоней. Та приятно согревала озябшие руки.

— Зачем ты говоришь мне это, госпожа? — спросила ровным голосом, постаравшись, чтобы он не дрогнул.

Губ Рогнеды коснулась быстрая улыбка, а строгий взгляд потеплел.

— Потому что я хочу помочь тебе. Однажды я испытала такой же позор.

Глаза Мстиславы расширились, рот округлился, и она подалась вперед.

Женщина усмехнулась и, потянувшись через стол, взяла ее ладонь и накрыла своей.

____________________________________

/Герои/

Это Вечеслав и Мстислава из параллельной реальности:)

А это мне просто очень нравится образ

Кметь с косой III

— Ну, что там?

— Тихо... как будто бы.

Чеслава шевельнула раненой рукой, что лежала в лубке, и решительно сверкнула глазами.

— Выходим.

Зашуршали ветки молодого ельника, и из-под деревьев на свет выползло восемь закованных в броню воинов. Сдерживая кряхтение и ругаясь сквозь стиснутые зубы, воительница покинула укрытие последней, став девятой. Еще двоих они потеряли, когда спасались от норманнской погони.

День они провели в укрытии, надежно спрятанные пушистыми еловыми ветками. Еще день мчались по лесу, уходя от северных дикарей.

Но как не было норманнам равных в морских сражениях и погонях, так уступали они на земле, и здесь уже выносливость и умение ладожских воинов одержали верх, и отряд Чеславы смог сбросить преследователей с хвоста. Они умело запутали следы, оставили на деревьях ложные метки, кровью из собственных ран начертали обманный путь...

В морском бою они, верно, проиграли бы смертоносным драккарам, ведь водную гладь норманны считывали с той же легкостью, с которой Чеслава угадывала направление в чаще. Но в лесу все вышло иначе, и она увела своих людей от погони.

А потом они прятались, зализывая раны. Следовало остеречься. И позволить оправиться людям, потому как Чеслава не намерена была терять еще хоть кого-нибудь.

Довольно с нее. Она и так потеряла многих.

— Что делать станем? — с затаенной тревогой во взгляде на нее смотрел светловолосый Тверд.

Прижав к груди руку в лубке, Чеслава окинула взором каждого из кметей, что сбились рядом с ней в тесный круг.

В иное время она бы отправила в Ладогу одного посланника, самого смелого и быстрого. Но нынче остерегалась. От отряда остались слезы, да и терять людей воительница больше не хотела. И так никого не было, кто не получил бы рану в короткой, но кровопролитной схватке. Само́й уйти — да как остальных бросить? Самого младшего послать — Тверда, к примеру — а коли приключится с ним что?..

Они могли вернуться на Ладогу все вместе, но дорога займет время. Время, которое утекало сквозь пальцы.

Еще мелькала у Чеславы дерзкая мысль явиться в угодья наместника Велемира, пока прихлебатель привечает северных дикарей, да навести там порядок. Она не думала, что все в уделе подались в предатели, и бо́льшая часть сохраняла верность ладожскому князю. Следовало лишь выкорчевать сгнивший, червивый пень. Отсечь больной сук, чтобы по весне дерево вновь расцвело в полную силу.

Но правда заключалась в том, что Чеслава не знала, как лучше поступить. Крутила и так и эдак, но не могла прийти к согласию. Она не привыкла решать, она привыкла исполнять, что велено. Это у нее получалось лучше всего.

Их девять всего, и никого конных. Хватил ли сил, чтобы испугать прихвостней наместника, что непременно остались в уделе?.. И хватил ли времени, чтобы добраться до Ладоги?..

— Чеслава? — из раздумий ее вытащил голос второго кметя, который подхватил ее на ноги, когда в плечо вошла норманнская стрела.

Бранко смотрел на нее, как и все прочие, затаив дыхание.

А были вещь еще драккары.

Куда они пойдут?

— Выберемся из чащи — там и решим, — сказала Чеслава, но в голосе не прозвучала привычная ей твердость.

Судя по взглядам, которыми обменялись кмети, это заметили и они. Но вслух роптать никто не посмел, не было сил, и потому все молча приступили к нехитрым сборам. Сложили оставшиеся пожитки в переметные сумы, разгладили ветви ельника, под которыми укрывались, и выступили.

Шли медленно. Чеславе повезло, ей стрела угодила в плечо, а кому-то попало по ногам или в бок, и каждый шаг давался с трудом. И чем больше она смотрела на это, тем крепче прикипала к мысли, что отряд придется разделить, и она должна будет бросить мальчишек.

Мрачно глядя себе под ноги, чтобы не запнуться о коряги, Чеслава размышляла.