"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 321

— За что мне такая честь? — с трудом протолкнув слова, спросил Вечеслав.

Крутояр глянул на него так удивлённо, словно он заговорил на чужом языке.

— Ты мне жизнь спас. На охоте, — напомнил и дёрнул губами, усмехнувшись. — Позабыл?

Вячко мотнул головой и обрадовался, когда волосы упали на лицо, скрыв его растерянность. Знамо дело, не позабыл, но...

Но как-то за четыре зимы привык думать, что никогда ему не избавится от позора, который сам на себя навлёк, уведя тем вечером княжну Яромиру из терема. Так что о княжьей милости Вечеслав велел себе позабыть.

А тут вон оно как обернулось.

Он хмыкнул, припомнив, как накануне сказал Мстиславе, что пора им перестать поминать прошлое, оставив его позади. Другим-то советы раздавать всегда легче, чем самому их выполнять. Жар вновь зародился в груди и растёкся по телу приятным теплом. Вечеслав убрал со лба волосы и посмотрел на Крутояра, который вглядывался в его лицо едва ли не с испугом.

Он тоже не умел пока дарить, как ладожский десятник не умел принимать дары.

— Благодарю, княжич.

Тот откашлялся в кулак и кивнул.

На другой день отправились смотреть землю. Немного подумав, Вечеслав позвал Мстиславу и Лютобора. Впрочем, мальчишка недолго помнил, что ему полагается присматривать за сестрой, и убежал далеко вперёд. Крутояр же, наоборот, отстал, и вскоре жених и невеста зашагали вдвоём.

Боярские наделы находились с противоположной стороны ладожского конца, ближе к окраине городища. Они пустовали, потому как землю поделили, а что построить на ней — не придумали. Три терема на семью — дюже много, но жадность не позволяла отказываться от дармовых наделов, потому-то некоторые и захапали больше, чем могли содержать.

— А зачем мы сюда идём? — всё же спросила Мстислава, не сдержав любопытства.

— Князь хочет, чтобы весной Крутояр воротился в Новый град и остался надолго. Может, на зиму... али на две.

Она перестала вертеть головой по сторонам и внимательно посмотрела на Вячко.

— Я отправлюсь с ним. Меня землёй одарили. Здесь, в Новом граде. Я нам избу отстрою... Что скажешь, Мстислава?

Невеста почему-то молчала. Только глядела на него широко распахнутыми глазами и молчала.

— Какую землю? — переспросила, справившись с оторопью.

— Боярскую, — Вечеслав скривился. — Но теперь это земля ладожского князя.

— Здесь? — она как-то неловко взмахнула рукой, указывая вокруг себя.

Потом потрясла головой и моргнула несколько раз.

— Я думала, я поеду с тобой на Ладогу...

— Княжич меня попросил. Я не могу отказать, — слишком резко перебил он её, и Мстислава обиженно моргнула.

— Я знаю, — обронила она тихо. — Мой батюшка был воеводой... — в голосе прорезался упрёк, который она попыталась сдержать.

Вечеслав стянул с головы шапку и с досадой смял её в руках. Напрасно он на неё зарычал. И сам ещё не свыкся, что будет жить в Новом граде, а ей-то каково? Лишь накануне рассказал, что матушка невестку не примет, и придётся им уходить в свою избу, а нынче всё круто переменилось.

Но говорить о таком вслух Вечеслав не умел. А ещё, как бы сильно он ни хотел обижать Мстиславу, верность князю всегда будет идти впереди. И если князь скажет, он и в дальний надел отправится, как сотник Горазд, который жил в Белоозере, и в поход долгий уйдёт, и в Великую степь... Всюду.

— Ты не рада? — вполголоса спросил он и покосился на Мстиславу, которая шла, отвернувшись, и смотрела в другую сторону.

Та дёрнула плечом.

— Куда иголка, туда и нитка... — пробормотала себе под нос. — Слышал о таком, десятник?

Кажется, серчать перестала. Вечеслав по голосу знал, что Мстислава улыбалась.

В тот день надел они так и не выбрали, непростое это было дело. Пришлось возвращаться на другое утро и прогуливаться ещё раз. Больше всех радовался Лютобор, которому так понравилось в тереме наместника Стемида, что из Нового града никуда он уезжать не хотел. Мстислава, сперва растерянная и ошарашенная свалившимися на голову вестями, постепенно свыклась. Сходила на торг с Рогнедой Некрасовной, зашла к лекарю Стожару, убедилась, что тот её не прогонит, и казалась нынче даже довольнее себя прежней.

Пробыв в Новом граде ещё две седмицы, ладожский князь вместе с семьёй и дружиной вернулся на Ладогу.

Вечеслав в первое же утро заглянул в избу к матери, и Нежана, которая всё же тосковала по сыну, позвала его к столу, но, едва тот заикнулся о сватовстве, тоску свою позабыла. Она-то надеялась, что за прошедшее время дурь из головы Вячко выветрилась. А оказалось, что лишь пуще разрослась, пустила корни.

— Без материнского согласия её засватал, — сокрушалась женщина. — Ей-то самой как, стыд глаза не жжёт?

— Мне не жжёт, и ей ни к чему, — скрежетал зубами Вечеслав.

Перечить матери было тяжело, отец учил их с младшим братом иначе... Тот как раз по весне должен вернуться на Ладогу, будет кому приглядеть за матушкой.

Вечеслав вернулся на свою скамью в клеть, которую делил с другими кметями, и никто не решился его ни о чём расспрашивать.

Зима текла своим чередом. Дружина выходила в лес — то на охоту за пушным зверем, то в погоню за лосем или медведем, которого удавалось выманить из берлоги. На реках прорубали во льду майны*, ставили сети: рыбы наловили вдоволь. Были и кулачные бои льду, и состязания в стрельбе, чтобы не забывала рука. По зимникам катались в поселения по всему княжеству: Ярослав Мстиславич, окрепнув, вознамерился побывать в каждом, чтобы люди помнили князя.

По вечерам парились в бане, а потом, согревшись, сидели в горницах: слушали гусляров, спорили о делах и грядущей весне.

Всё это делалось размеренно, даже с ленцой, ведь зимой сама жизнь выжидала, когда начнёт прибавляться день, солнце повернёт к лету, а на реках тронется лёд.

Ждал и Вечеслав. Но не лета и даже не тепла, а свадьбы.

И вот, наконец, после долгой-долгой зимы, седмицы спустя, как он виделся с Мстиславой, ладожский князь велел старшему сыну готовиться и отправляться в Новый град.

_____________

Майна — широкая трещина на льду или незамёрзшее место на реке; полынья, прорубь.

3

Дорога ещё никогда казалась такой спокойной. Не увязали в грязи колёса телег, лошади не теряли подков, не шёл ни дождь, ни снег, и тёплое солнце прогревало землю, отчего ехать было всё легче и легче.

Лишь однажды они остановились дольше, чем на ночь: когда заехали в удел, которым раньше заправлял наместник Велемир. Почтить память кметей из отряда княжича. Они уже никогда не вернутся из леса...

Но даже по хорошей дороге до Нового града добирались две седмицы: всё же ехали не налегке, за ними тянулся целый обоз. В провожатые сыну князь Ярослав отправил двух толковых бояр, но ни воеводу, ни сотника не приставил, вот и выходило, что десятник в отряде оказался самым старшим.

— Отец хочет, чтобы я ума набрался, — сказал Крутояр Вечеславу. — Сам.

И не сдержал горестного вздоха. Ещё помнил, как тяжко было осенью, когда ладожский князь пропал, и все смотрели на его сына, а он больше всего на свете страшился ошибиться.

Перед самым отъездом князь позвал Вечеслава к себе и попросил приглядывать за сыном. Старше него никого в отряде не было, и ему тоже придётся решать всё самому. И ошибаться тоже самому.

В последний вечер на Ладоге он заглянул к матери и порадовался, что с дальней вежи вернулся младший брат. Всё же матушка оставалась не одна, будет, кому за ней присмотреть.

Когда вдалеке показался Новый град, сердце у Вечеслава привычно стукнуло о рёбра. Скоро он увидит Мстиславу...

А когда уже въехали на подворье наместника Стемида, и он заметил невесту в толпе, что встречала их возле ворот, то остолбенел. И задохнулся. Глазам стало больно на неё глядеть, но и отвернуться он уже не мог. Стоял и смотрел, будто заворожённый.

Мстислава не делала ни шага навстречу, не махала рукой, но он видел: глаза её ищут именно его, и когда нашли, в них вспыхнул свет, будто две искры пробежали по снегу.