"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 528

Лихой таксист высадил Наташу на подъездной пансионатной дороге, и, отдав ему честно заслуженные деньги, Наташа побежала к поселку, даже не услышав, как «восьмерка», развернувшись, с ревом улетела к шоссе, распарывая темноту светом фар.

Было около одиннадцати часов, и залитый дождем поселок еще не спал — почти во всех домах весело светились окна, кое-где сквозь шелест дождя прорывались звуки работающих телевизоров, голоса, смех. Ее домик не являлся частью одного из уличных рядов, он стоял на отшибе, словно оборванец, изгнанный своими более респектабельными собратьями. Добежав до своего забора, она на секунду привалилась к калитке, чтобы отдышаться, потом посмотрела на дом. Все окна были темны.

Затаив дыхание, она толкнула калитку, и та едва слышно заскрипела. Наташа осторожно сделала несколько шагов к безмолвному дому и застыла, глядя, как входная дверь тихонько колышется взад и вперед, словно гостеприимно приглашая войти. Дождь сеялся на ее непокрытую голову, вода стекала по лицу и за ворот, а Наташа стояла, не в силах заставить себя войти в дом и упуская одну секунду за другой. Наконец она вытерла лицо, слегка всхлипнула и неверными шагами двинулась к крыльцу. Ей было страшно, но не за себя — она боялась того, что может там увидеть. Помедлив у порога, она поймала колышущуюся дверь за ручку и медленно открыла, ожидая, что петли сейчас отчаянно завизжат, как и положено в такой ситуации. Но дверь отворилась совершенно бесшумно. Глубоко вздохнув, Наташа шагнула за порог, слыша в ушах грохот собственного сердца.

Уличный мрак сливался с абсолютной темнотой внутри дома. Разглядеть что-то было невозможно. Ее ладонь скользнула по стене, ища выключатель, но не достала, и Наташа чуть передвинулась в сторону. Но ее нога опустилась не на пол, а на что-то, что тут же просело под ней, лязгнув, ударило ее по колену, и Наташа, потеряв равновесие, с криком упала на какой-то угловатый железный предмет, больно ударившись грудью и подбородком. Застонав, она попыталась подняться, протянула руку и нащупала что-то округлое, и это что-то подалось под ее пальцами с легким шелестом, и Наташа поняла, что споткнулась о лежащее на полу инвалидное кресло, и зажмурилась, оскалив зубы, чтобы не закричать снова. Потом она попыталась подняться, но ноги не слушались, превратившись в два ватных бревна, и кресло лязгнуло еще несколько раз, прежде чем Наташе удалось встать. Во рту появился знакомый железно-соленый привкус крови и ярости. Она снова потянулась к стене, и на этот раз ее палец попал точно на выключатель, и по кухне расплескался неяркий свет. Наташа увидела опрокинутое кресло, разбитую вдребезги массивную старую вазу, раньше стоявшую в большой комнате, и несколько блестящих капель крови на рыжем полу — судя по всему ее собственной. Кухня была пуста, на столе стояла вымытая сковородка и стопка тарелок. Верхняя тарелка была мокрой и поперек нее покоился небольшой хлебный нож. Наташина рука потянулась и схватила его, потом она повернулась к двери, ведущей в комнату, и в полумраке разглядела очертания человеческой фигуры, лежавшей ничком, подвернув под себя одну руку, и все мысли и ощущения тут же пропали, проглоченные ужасом.

— Костя! — она включила свет и рухнула на колени рядом с неподвижно лежащим телом. Первое, что бросилось ей в глаза, это темно-красное пятно слипшихся от крови волос на светлом затылке, и ужас накрыли боль и гнев. Быстро обмахнув взглядом комнату и никого не увидев, Наташа, не выпуская нож, потянулась и дотронулась ладонью до шеи Лешко. Вопреки ее ожиданиям тело под пальцами оказалось не холодным, а по-здоровому теплым, в следующее мгновение под ними дернулась артерия, привычно прогоняя кровь, еще раз и еще, и Наташа, вздохнув, бросила нож и, потянув Костю за клетчатый рукав рубашки, осторожно перевернула его на спину.

— Костя, — снова шепнула она и хотела было вскочить, чтобы бежать за врачом, но тут бледные губы Лешко вздрогнули, со свистом втягивая воздух, и он приоткрыл один глаз с порозовевшим белком. Глаз уставился на потолок, моргнул, повернулся, увидел Наташу и в нем появилась осмысленность. Костя открыл второй глаз и, сморщившись, хрипло спросил:

— Где он?

— Здесь никого нет. Полежи тихо, сейчас я приведу врача…

— К матери врача! Жив — и ладно, башка крепкая — привыкла! Точно никого нет?!

— Только я.

— Вот гад! — он облизнул губы и шевельнул руками, силясь подняться. — Картины, Наташка, проверь картины! Я их перенес в маленькую комнату… прямо в одеяле. Проверь картины!

Пока Костя не заговорил о картинах, она о них и не вспоминала, но теперь вскочила и кинулась в комнату. На пороге Наташа остановилась, потрясенная, почти не слыша, как позади нее Костя скребет руками по полу.

Комната выглядела так, словно в ней побывали по меньшей мере три сыскных бригады. Дверцы шкафа распахнуты и все его содержимое вывалено на пол, ее сумка выпотрошена, ветхое креслице и стул распороты, из пола выдрана доска, со стены свисают розовые клочья обоев. Возле стула валялось бело-зеленое одеяло, в которое Наташа совсем недавно завернула картины, но теперь от картин не осталось и следа. Наташа вернулась в большую комнату и только теперь заметила в ней тот же ураганный кавардак, что и в маленькой — постель перевернута, вещи валяются на полу. Осененная внезапной догадкой, она кинулась к одной из подушек, в наволочке которой прятала привезенные из дома письма Анны Неволиной и напутственную записку Андрея Неволина — в последнее время она почти каждый день перечитывала их перед сном. Наташа ощупала подушку, потом вытряхнула ее из наволочки, а саму наволочку вывернула наизнанку, затем скомкала и отшвырнула в сторону. То же самое она проделала и с другой подушкой, потом отпихнула ее ногой и привалилась к ножке кровати, бессильно глядя на Костю.

Картины и письма исчезли.

Неожиданная беда нередко не только встряхивает, но и отрезвляет, словно ведро ледяной воды, выплеснутое на спящего; она прокатывается по человеку, с мудрой безжалостностью сдергивая с него все покрывала отрешенности и заблуждений, которые он до сих пор считал своей неотделимой частью. Через несколько дней после несчастья Наташе казалось, что сейчас она чувствует себя совершенно иначе, как когда-то на бульваре, когда они со Славой пили пиво и смотрели, как гибкие подростки отплясывают латиноамериканский танец. Все происходившее до того момента, как она обнаружила лежащего без сознания Костю и разгром в доме, казалось каким-то наваждением — и безумная работа, и жрецы, и собственные мысли, и поступки, словно это происходило во сне, где все лишено логики. Все словно постепенно возвращалось назад, как возвращается утром солнце, бесследно исчезнувшее под вечер. И хотя жажда работы осталась, теперь Наташе снова удалось зажать ее в кулаке. Это было больно — очень, но получалось терпеть. Плохо было только одно — утро всегда неотвратимо перетекает в вечер, и Наташа не знала, сколько на этот раз продлится затишье, зависит ли это исключительно от нее или от того, что, может быть, осталось в ней после Дороги.

Все эти несколько дней она провела в доме Лешко, перевезя туда все свои вещи и отказавшись, наконец, от аренды прежнего дома. Наташа сделала это не только по собственной инициативе, но и последовав уговорам Кости, который уже на следующий день спокойно раскатывал в своем кресле, бренчал на гитаре и помогал Наташе устраиваться на новом месте, полностью оправдав заявление о крепости собственной головы. Ударившего его человека Костя не видел. Он рассказал, что находился в большой комнате, когда вдруг услышал, как в замке входной двери осторожно поворачивается ключ, а в следующее мгновение в коридоре, а затем и в кухне погас свет. Прихватив в качестве оружия увесистую вазу с подоконника, он подъехал к дверному проему, и едва его кресло пересекло порог, кто-то, стоявший сбоку, схватил его за плечо и дернул вперед, одновременно ударив чем-то тяжелым по голове. Следующим, что он увидел, было уже склонившееся над ним лицо Наташи.