"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 548

— Чалый, дай мне ствол, — сказал Схимник небрежно. Чалый сунул руку за пазуху, но тут Сема толкнул его и выскочил вперед.

— Схимник, дай мне!.. Я сам! Даже ствола не надо — я этого мудака голыми руками!.. я эту тварь так придавлю!

Он метнулся вперед, а потом время вдруг потекло очень медленно, хотя позже Наташа думала, что вряд ли на все ушло больше минуты — Схимник не сделал ни одного лишнего движения, он действовал молниеносно, и каждое действие было просчитано и продумано давным-давно, безупречно отточенное опытом, как у давно живущего хищника… было, пожалуй, только одно — вначале он как-то небрежно, словно невзначай потер тыльную сторону правой руки о ладонь левой. От Славы Сему отделяло всего несколько шагов, и он сделал два из них, а потом Схимник легко скользнул в сторону, к нему, и Наташе показалось, что он ничего и не сделал, только чуть дотронулся до запястья Семы и сразу же отпустил, но светловолосый вдруг взвыл и, вместо того, чтобы бежать прямо к «спортиджу», почему-то побежал по дуге, и перед Наташей пронеслось его побелевшее лицо с расширенными от боли глазами. Он бы налетел на Схимника, но тот резко взмахнул рукой чуть наискось снизу вверх, и Сема, странно всхрипнув, подломился в коленях, вскинул руки вверх, словно хотел что-то поймать, и тяжело повалился навзничь на мерзлую сухую траву, мягко хрустнувшую под его телом. Наташа готова была поклясться, что в руках у Схимника не было никакого оружия, но из шеи светловолосого толчками выплескивалась кровь. В мертвенном свете фар это зрелище казалось не столько страшным, сколько нереальным, призрачным — и человек с запрокинувшейся головой, вздрагивающий на серебристой траве, и его пальцы, медленно тянущиеся к горлу, и черная гибкая тень убийцы, соскальзывающая с его тела, и кровь, неестественной яркая и живая… Прижав ладонь к губам, она подняла глаза и увидела, как Чалый с тупым изумлением на лице разворачивает в сторону Схимника руку с пистолетом. На этот раз все произошло еще быстрей — Схимник нанес Чалому только два удара — один по руке, отчего пистолет полетел на землю, другой — по кадыку, резкий и короткий, и Чалый с сухим хрипом и бульканьем мешком осел возле машины. Слава метнулся к упавшему пистолету, но тут же замер — пистолет уже был в руке Схимника и смотрел ему в лицо. Укоризненно прищелкнув языком, он качнул пистолетом, и Слава медленно отошел обратно к своей машине. На мгновение Наташа взглянула на Сему, уже неподвижного, на Чалого, еще хрипевшего и дергавшегося, потом снова на Схимника, поправлявшего свое причудливое кольцо, и вжалась в покореженную дверцу машины. Хуже всего было не то, что только что произошло, не кровь, не Чалый, хрипящий с разбитым кадыком, а то, что Схимник расправился с обоими парнями, сохранив все то же равнодушно-сонное выражение лица, словно он не людей убивал, а рвал ненужные бумажки. Только под конец на его лице мелькнуло какое-то иное и, может, оттого странное выражение — то ли досады, то ли злости, то ли холодной, угрюмой боли… но оно тут же исчезло, затянувшись спокойствием, как затягиваются следы на мокром песке.

— Я дико извиняюсь, — сказал Схимник и развел руки в стороны в дружеском жесте. На его правой ладони и пальцах блестели несколько влажных пятнышек. — Дисциплина ни к черту, а без этого в нашем деле нельзя. А мне дают каких-то дебилов и хотят, чтобы я с ними выполнял работу качественно. Ну не смешно?

— Не смешно, — отозвался Слава, — странно. Странно, что человек вроде бы с мозгами только что свалял такого дурака.

— Да, — произнес Схимник задумчиво, и на секунду Наташе показалось, что он вовсе и не слышал того, что ему сказал Слава. — Ну, что ж поделать. Во всяком случае, теперь мы одни и можем нормально поговорить. А об этом давайте забудем, договорились? Я забуду про Ганса, вы забудете про них. Так, неурядицы. Маленькие домашние проблемы, которые я решу сам.

— Ни хрена себе домашние проблемы! — пробормотал Костя, осторожно наблюдавший за происходящим из окна «спортиджа», приподнявшись на руках. — Парню не помешал бы курс лоботомии.

Он осторожно передвинулся, вслушиваясь в урчащий двигатель джипика, потом начал переползать к сиденью водителя, аккуратно и очень медленно протаскивая тело и неподвижные ноги в проем между креслами, бормоча про себя: «Только не заглохни, мой хороший, только не заглохни», — относя слова не только к двигателю, но и к самому себе. Услышав легкую трель телефона на улице он замер, потом пополз дальше.

Не опуская пистолет, Схимник вытащил из внутреннего кармана телефон, коротко сказал в него «да?» и сразу помрачнел, потом заговорил быстро и отрывисто:

— Да. Нет, не знаю. Сему и Чалого я в Ялту отправил, так что позже уже сами подъедут, если не найдут. Нет, в поселке взяли. Вы где? Куда? Да, только пока не видно. Да, может и ошибся. Все, давай!

Он спрятал телефон, внимательно посмотрел на Славу, потом на Наташу, и она тут же отвела глаза, не желая больше видеть то, что уже видела раньше.

… темные волки…

— Сначала дело сделаем, потом пообщаемся, — сказал он отрывисто. — Видишь, Вячеслав, сосенки вон там? Давай-ка, берика за ноги одного из наших общих друзей и волоки — сил у тебя хватит, парень ты немелкий. Помог бы, да при других обстоятельствах, так что извини.

Слава взглянул на него, на пистолет, на Наташу, потом на Сему и пожал плечами.

— Отчего же, раз так просят, — пробормотал он, направился к телу, оглядел его, потом наклонился, схватил Сему за вытянутые руки, напрягся, крякнул и поволок в сторону леса. Схимник подошел к Наташе, взял ее за плечо и повел было за собой, но она, резко дернув плечом, сказала:

— Я пойду сама, никуда не денусь, только убери, пожалуйста, руку!

— Понимаю, — Схимник усмехнулся, — грязные конечности убийцы, обагренные кровью. Нет, стой, дальше идти не надо, друг твой и без нас справится и, что примечательно, никуда не денется — верно?

Они остановились перед бампером «спортиджа», и Наташа, осторожно придерживая правой рукой левую, в которой скрежетала зубами свежая рана, хмуро наблюдала за удаляющимся в темноту Славой и подпрыгивающими на холмиках и вросших в землю камнях ногами Семы, обутыми в грубые черные ботинки. Она радовалась, что не видит его лица — голова Семы запрокинулась, открыв щетинистый подбородок — и сейчас светловолосый казался просто большой страшной куклой, которую волокут за ненадобностью на свалку. Слава исчез в темноте среди деревьев, и Наташа отвернулась, глядя вдаль, на уходящую в бесконечность темную ленту шоссе — безнадежно пустынную ленту, потом взглянула на часы — время приближалось к пяти. Только сейчас она осознала, что с того момента, как она подошла к дому Ковальчуков, прошло всего лишь чуть меньше шестнадцати часов. Это казалось невозможным — должно было пройти не меньше нескольких сотен лет.

— Что потом? — спросила она, избегая смотреть на Схимника.

— Потом чуток покатаемся. Один человек хочет тебе помочь.

— Помочь мне? В чем?

— Ты же сама видишь — с твоими людьми несчастья происходят. Неправильно ты что-то делаешь. Но есть человек, который знает. Он сможет научить тебя, как это делать правильно, и ты сможешь работать в полную силу. Вместе с ним ты сможешь по-настоящему помогать людям, и больше никто не умрет.

— Насчет того, что никто не умрет, он особо подчеркнул?

— Да, верно.

— А если я не поеду с тобой? — Наташа подняла голову и встретила сонный взгляд Схимника. Он достал сигарету и, помяв ее в пальцах, сказал:

— Боюсь, это невозможно. Тебе придется поехать — и тебе, и твоему приятелю.

— Как вы убили моих… — она запнулась, — моих знакомых, вот что мне непонятно? Сейчас-то ведь ты можешь сказать — я же все равно никуда не денусь. Я не понимаю.

— Сказал бы, но не имею к этому отношения. Мое дело — приехать, найти, забрать, передать на словах… Я уже сказал: я — человек подневольный. Я знаю одно — в том, что случилось с этими людьми, виновата ты, потому что в чем-то переоценила себя. Но в чем… как — ничего не знаю.