"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 586

В тот момент, когда погас свет в спальне на одном конце города, он зажегся на кухне квартиры на другом конце города. Виктория Костенко, поплотней закутавшись в длинный темно-синий халат, расписанный пышными, не существующими в природе цветами, поставила на стол на треть пустую бутылку «Лотоса», бросила пачку сигарет, а из холодильника достала пакет апельсинового сока, который купила по дороге домой. Натюрморт она завершила большим узорчатым стаканом и упаковкой обезболивающего.

По желудку уже расползалась знакомая грызущая боль, наказывая и за рыбу, и за ликер, и за кофе. Страшный диагноз ей поставили совсем недавно, когда, вконец обеспокоенная прогрессирующей кахексией и периодическими болями в желудке, Виктория прошла несколько обследований. Теперь меню пришлось пересмотреть коренным образом, но отвыкнуть от прежнего было не так-то просто, и она то и дело позволяла себе вкусно поесть и выпить, за что потом приходилось расплачиваться, как сегодня.

Виктория проглотила две таблетки, запив их соком, потом налила в стакан на треть водки, долила ее соком и, закурив, начала неторопливо прихлебывать, чувствуя, как постепенно голова приятно затуманивается, а боль начинает отступать. Этой ночью она собиралась напиться как следует, потому что это было необходимо. Муж крепко спал, дочери дома не было, и помешать ей было некому. Глоток за глотком пила Виктория «отвертку», глядя в окно, и по ее худому лицу пробегали, сменяя друг друга, страх, раздражение и странное хищное удовлетворение. Вначале она вспоминала недавний разговор с бывшей падчерицей, стараясь восстановить каждую произнесенную фразу, но потом ее мысли унеслись на два года назад, в засыпанный обрывками бумаг кабинет, к алорозовой дымке на разбитом зеркале, к темным влажным кляксам на сером полу, к золотистым ногтям, все медленней и медленней выстукивающим страшный мотив затухающей агонии…

— Господи, забери у меня это, — пробормотала Виктория, дрожащими пальцами стряхивая пепел мимо пепельницы на стол. — Не хочу помнить! Не хочу! Больно! Больно-то как!

Согнувшись, она налила еще треть стакана водки и, не разбавляя, выпила ее залпом. Потом криво улыбнулась, встала и принесла телефон, плотно закрыв за собой дверь кухни. Телефон она положила на стол и после этого около часа просто сидела и смотрела на него, никак не решаясь. Затем Виктория сделала второй заход — принесла записную книжку. Муж негромко похрапывал в спальне, и этот привычный домашний звук немного успокоил ее. Она отыскала в книжке нужный номер — на последней странице — жирные черные цифры рядом с надписью, сделанной ее собственной рукой — «Сторожок», смешала еще водки с соком и выпила половину, потом начала набирать номер. Пальцы плохо слушались, и номер Виктория набирала трижды, прежде чем в трубке ожил нужный ей голос, сонный и злой.

— Здравствуйте, — сказала она, взбалтывая в стакане «отвертку». — Да, я представляю себе, сколько сейчас времени. Помолчите и дайте сказать! Меня зовут Виктория Петровна Костенко, я работаю на «Веге ТV», начальником отдела кадров… Вспомнили меня? У нас с вами был очень интересный разговор через несколько дней после несчастья с нашим редактором. Да, вот именно, — Виктория отхлебнула из стакана. — Так вот, помните, что вы сделали меня сторожком? Поплавком, ага? Какое лицо телевидения, я вас умоляю!.. Какой престиж?!.. Еще скажите, национальный патриотизм!.. ха-ха!.. В общем, считайте, что поплавок ваш под воду нырнул. Да, человек интересовался обстоятельствами и письмом, очень конкретно интересовался. Нет, вот теперь я задам вопрос! Да. Прошло два года, и цены слегка изменились, понимаете меня? Сколько? Вполне. Не нужно держать меня за дурочку — вы получите имя, когда я получу деньги. И сразу хочу вас предупредить — не нужно пытаться меня запугивать! У меня рак желудка, и мне теперь на все наплевать, ясно?! — она хрипло рассмеялась. — Ох, бархатный вы мой, не надо мне петь о своей цивилизованности, я прекрасно понимаю, что вы такое на самом деле! Да, у меня достаточно сведений об этом человеке. Нет, не раньше обеда. Да, перезвоните мне домой. Нет, раньше меня не будет. Доброй ночи!

Виктория уронила трубку на стол и закрыла лицо ладонями, потом взяла стакан и допила его до дна. Потом резко встала, сгребла со стола сигареты и записную книжку и, пошатываясь, пошла в коридор. Там она накинула пальто, взяла свою сумку, осторожно отперла входную дверь и осторожно закрыла ее за собой.

Выйдя на тускло освещенную лестничную площадку, она огляделась, потом, хлопая задниками тапочек, спустилась на два этажа вниз и позвонила в одну из квартир. Спустя пять минут женский голос испуганно спросил ее из-за тяжелой двери:

— Тебе чего?!

— Тася, пусти поночевать, пожалуйста.

— Что случилось?! Три часа ночи!

— Объясню, только пусти! Холодно, простужусь я! Пусти, Тася, я заплачу.

Через минуту дверь все-таки отперли, и всклокоченная со сна соседка впустила Викторию, тщательно оглядела площадку и снова закрыла дверь, старательно заперев ее на все засовы и цепочки.

Султан не подвел, и на следующее утро Вита уже знала, что Вадим Семагин работает в «Волжанских ведомостях», занимаясь преимущественно простыми, безобидными и скучными материалами, не требующие особого умственного напряжения и большой текстовки, вроде праздничного утренника в каком-нибудь детском саду, какой-нибудь круглой даты в школе или библиотеке, годовщина образцового ансамбля или очередное малозначительное отчетное заседание в госадминистрации, которое необходимо зафиксировать в печати. Помимо этого Султан преподнес Вите телефон и адрес Вадима. Дома Семагина, разумеется, не оказалось, когда же Вита позвонила в «Ведомости», какая-то женщина скучным голосом ответила, что Семагин вроде как уехал, хотя вполне возможно, что он где-то на территории, и вообще она не справочное бюро. Поняв, что ловить Вадима по телефону бесполезно, Вита собралась и поехала в редакцию.

День был морозным и солнечным, снег больше не шел, и на обочинах дорог громоздились грязные снежные горы. Скользя по свежему льду, Вита свернула с гудящей и гомонящей улицы в тихий проулок, отыскала нужный ей дом и не без усилия открыла небольшую дверь на мощной пружине, закрывавшую вход в обитель «Ведомостей». Сразу же за дверью, на обшитой тусклыми деревянными панелями стене она увидела прикрепленный кнопками небольшой лист, на котором шариковой ручкой были нарисованы три стрелки, под которыми стоял поясняющий текст: «Прямо пойдешь — к главному редактору попадешь. Направо пойдешь — в бухгалтерию попадешь. А налево лучше не ходи, там и без тебя народу хватает!» Едва Вита успела дочитать указатель до конца, как по лестнице сбежал человек, вертя на пальце кольцо с ключами. Возле бумажки он резко остановился, побагровел, буркнул «Дебилы!», сорвал забавный указатель и, скомкав его, вышел, громко хлопнув дверью. Хмыкнув, Вита повернула налево и оказалась в длинном узком коридоре, в конце которого возле зарешеченного окна спиной к ней стояли двое молодых людей и курили, что-то громко обсуждая. Оценив длинный ряд закрытых дверей, Вита направилась к окну, вслушиваясь в постепенно становящийся внятным разговор.

— … Выгов же тогда говорил, помнишь — рождаемость на высоком уровне… и эти… наша задача — борьба с абортами… и без системы запугивания… дает высокие результаты… система планирования семьи… А взять… так Рахманов говорит, что у них по статистике на сто родов — девяносто четыре аборта… Ну, и что, спрашивается, они хотят, чтобы я из этого слепил?!

— Здрассьте, — сказала Вита, не дойдя до окна метра три, и говорившие обернулись, глядя на нее с любопытством.

— Здрассьте-здрассьте! Вы к нам?

— Почти. Вы не подскажете, как мне найти Семагина, журналиста?

— Семагина? — один из говоривших, приземистый парень с перебитым носом, хмуро посмотрел на собеседника. — А разве у нас есть такой?

Собеседник сморщился и потер лоб, потом кивнул.

— А-а, вам Вадька нужен? Серега, девушке Вадик Семагин нужен — сообразил? Ну-ка, быстро скажи девушке, где он!