"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 631

— Ты права — мы оба взрослые люди и будем говорить прямо, — он склонил голову чуть набок, так что половина его лица спряталась в тени. — Поэтому обойдемся без «не знаю», «первый раз слышу», «кто такая». Девица ты смышленая, поэтому, надеюсь, наш разговор не затянется.

— Была б смышленая — не сунулась бы сюда! — зло сказала Вита, лихорадочно выбирая в уме линию поведения. Непринужденный спокойный разговор, который в такой ситуации мог бы кого-нибудь слегка сбить с толку, на него нисколько не подействовал. Что дальше? Наговорить на себя, дать понять, что чувствует себя полной дурой, осознавая свою абсолютную слабость и незащищенность, при этом старательно обрисовав его преимущества — может это заденет, может тут он слегка расслабится? Попробовать соблазнить? Разреветься, попросить пощады (ах-я-еще-слишком-молода-чтобы-умереть)? — Надо же, как по-дурацки все получилось! А я-то наивно полагала, что мне удастся вас…

— Почти, — негромко произнес Схимник, и Вита насторожилась, почувствовав в его голосе легкую улыбку. — Иногда безумная логика оказывается самой разумной, надо только уметь найти правильную. Это был красивый приход, громкий… можно сказать, с оркестром — наверное, ты очень хорошо заплатила этим мальчишкам? А не сунуться ты не могла — ты же должна была забрать вот это, — он слегка двинул ладонью по полу, и Вита с удивлением и злостью увидела лежащую рядом с ним папку Колодицкой.

— Ну и как? Прочли что-нибудь новенькое?

— Об этом потом — времени мало, — холодно отозвался Схимник. — Поэтому кофе и душ предложить не могу, но есть кое-что получше.

— Что же?

— Жизнь. Ты отдаешь мне Чистову и выходишь отсюда целой и невредимой. Только учти — я пойму, если ты соврешь. И тогда тебе будет очень плохо. Гораздо хуже, чем твоей бывшей мачехе или приятелю-журналисту.

Слова были произнесены тем же спокойным голосом и оттого прозвучали еще более страшно, чем если бы он выкрикнул их ей в лицо. Вита дернулась назад, чуть не упав.

— Господи! Вы их… вы и их?!..

Схимник молча смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Вита глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя.

— И вы думаете, что я… Да там, на улице, полно ваших людей! Конечно, ага! Я вам все расскажу, выйду отсюда, и меня тихо хлопнут за углом!

— Не ори, дура! Да, там на улице полно людей. Но они пока не знают, что ты здесь. И то, что я здесь, они тоже не знают.

— Неужели?!

— Это правда. У тебя есть шанс — воспользуйся им. Другого шанса у тебя не будет. Я не шучу, девочка. Это не конторские игры. Игры закончились. Ты должна была понять это еще в магазине. Я ведь, кстати, отпустил тебя, хотя мог забрать прямо оттуда или там же и убить.

— Значит, не могли, — Вита сморщилась и потерла шею, снова вспомнив удивленный возглас Фомина, оборвавшийся свистяще-булькающим хрипом. — Конечно же, не могли. Потому что кто-то приехал — кто-то помешал вам. Кто-то из ваших. Вы не могли допустить, чтобы он нашел меня и поговорил со мной раньше, чем вы. Поэтому и Фомина зарезали, чтобы он не разболтал, что я там. И этот кто-то наверное в таком же или почти в таком же ранге, как и вы, и убивать его было опасно. Поэтому вы просто вышли и увели его. А потом поехали сюда.

Схимник неожиданно тихо рассмеялся, и Вита, настороженно смотревшая на него, заметила, что нижний зуб с правой стороны у него железный, а другого, рядом, и вовсе нет.

— Начинаешь соображать?

— Помаленьку, — она примерилась глазами к папке. Папка лежала довольно близко. — Хотите получить Чистову только для себя? Никому не отдавать, да? В опасные игры играете, дядя. А Виктору Валентиновичу это понравится?

Если Схимник и удивился, то ничем этого не показал.

— Желаешь спросить его об этом лично?

— Вы взрослый человек, а поверили в такую чушь!.. Вы, кстати, у него на какой должности? Зам по воспитательной работе?

— У тебя осталась минута, — сказал Схимник, глядя на Виту и в то же время куда-то мимо нее. — Ты можешь заполнить ее подобной глупой болтовней, а я послушаю, это даже занятно. Но когда минута кончится, я сломаю тебе шею и буду искать Чистову другими способами. И рано или поздно я ее найду. А тебя не будет.

Вита вздрогнула и уставилась в пол. Она понимала, что все будет именно так, как сказал Схимник, и никто не сможет ему помешать. А умирать не хотелось. Не хотелось. После всего, что произошло, она впервые настолько резко и отчаянно осознала — и не телом, а разумом — что отчаянно, как никогда, хочет жить. Никуда он ее, конечно, не отпустит — глупо даже надеяться на это. И отдавать Чистову нельзя — она просто не имеет на это права. Что же делать? Что?!

— Может, тебе помочь в принятии решения? — участливо спросил Схимник, но Вита не подняла на него глаза — было страшно. — А? Как насчет любительских пыток? Может отволочь тебя на кухню и грудью на плиту? Будешь амазонка.

— Хватит, — шепнула Вита и закрыла лицо ладонями, — довольно. Можете считать, что процесс запугивания состоялся. Хватит. Как вы меня отсюда выведете?

— Это не твоя забота.

— Да уж, — она всхлипнула, опустила руки и потерянно сказала: — Вы хотите честности, тогда получите и оцените. Я не знаю, где Чистова. Я правда не знаю. Мы так договорились. Я не знаю, где она, а она не знает, где я. Мы решили, что так будет безопасней для нас обоих, понимаете? Вы понимаете?!

Схимник кивнул.

— Примерно этого я и ожидал.

«Существует ли в этом мире что-то, чего ты не ожидаешь?!» — с ненавистью подумала Вита. Вслух же она сказала:

— Тогда чего же вы от меня хотите?

— Телефонного звонка. Ты ведь так держишь с ней связь. Позвони ей и спокойно договорись о встрече.

— Где? Здесь, в Волжанске?

— Ни в коем случае. Пусть сама назначит город, место, а мы с тобой туда поедем. Когда я ее увижу, ты можешь катиться на все четыре стороны. Можешь утешиться тем, что с ней ничего не случится.

— Еще бы! — заметила Вита с невольным ехидством. — Если с ней что-то случится, проку от нее будет мало! Но вы, думаю, уже убедились, что она далеко не дура! Она поймет, что что-то не так. Она не согласится.

— Согласится. Потому что ты скажешь ей, что знаешь, где Новиков. И скажешь ей, что это не телефонный разговор. Она согласится — она ведь ради него затеяла всю это возню, а не только для того, чтобы узнать о душевном состоянии своих клиентов.

— Так он все-таки жив? — резко спросила Вита. Перед ней встало лицо Наташи, холодная невыразительная улыбка, глаза, полные привидений — отчаянно одинокие глаза, надтреснутый больной голос…

Есть человек, которого я хочу видеть живым.

Конечно, Схимник прав. Она согласится. Она не сможет не согласиться. Потому что это чувство сильнее разума.

— Да, пока он жив, — произнес Схимник и быстро взглянул на часы. — А сколько он еще проживет, сейчас зависит только от меня. Ну, и от тебя тоже.

— Хорошо, — устало сказала Вита и провела ладонями по влажным, испачканным землей брюкам. — Я позвоню ей. Но может вы позволите мне все-таки переодеться. Я вся мокрая. Если я схвачу воспаление легких, толку от меня будет мало. Послушайте, я не убегу. Посмотрите на меня, как я убегу?! Да и куда?! Пожалуйста. Мне холодно.

Она заставила себя посмотреть ему в глаза. Он тоже смотрел на нее. Смотрел внимательно. Изучал. Анализировал. Просчитывал. Потом кивнул. Он сделал это почти сразу, но Вите показалось, что за это короткое мгновение он успел передумать и понять очень многое.

— Спасибо. Моя одежда в другой комнате. Я сейчас… — Вита начала вставать, но Схимник, слегка улыбнувшись, протянул руку куда-то в сторону, и, словно фокусник, вытащил из темноты на свет стопку сложенной одежды — ее короткая куртка, свитер, брюки, даже белье. Рядом он поставил Витины старые кроссовки.

— Одевайся.

— Все-то вы знаете, да?! — Вита не смогла сдержать злость, и возглас получился хриплым, низким, оскорбительным. Лицо Схимника неожиданно стало сонным.

— Всего никто не знает. Одевайся и поживее!