"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 694

— Вот что, — свирепо сказал Свиридов, — когда приедет ваш начальник… тот очень серьезный молодой человек с красивым перстнем, я ему все расскажу о вашем поведении! Виктору Валентиновичу некогда, а у него для вашего воспитания время найдется, поскольку он, несмотря на своеобразное чувство юмора, ценит элементарную вежливость и уважение!

— Слушай, дед, — Берш насторожился, — ты это… ладно?.. вы, то есть. Ну, мы ж шутим. Да вы идите, раз надо, что я — не понимаю что ли?

Свиридов изумленно посмотрел на него. За пятьдесят два года своей жизни он еще не разу не видел, чтобы сильный взрослый парень так испугался. Пожав плечами, он закрыл за собой дверь палаты. Бон, остановившийся неподалеку, похлопал себя ладонью по лбу и зло сказал:

— Борзеешь ты, а отымеют всех, урод!

— Да пошли вы! — буркнул тот и снова уткнулся в кроссворд. Бон продолжил мерить шагами коридор, надеясь что в этот раз Свиридов не задержится — пока он в палате, отлучаться никак нельзя. Из всех охранников он единственный не заходил с туда с проверкой — видеть человека, которому он прострелил голову, было отчего-то неприятно.

На лестнице раздались чьи-то быстрые тяжелые шаги, и он настороженно повернул голову и тут же застыл, вытянувшись, как на строевом смотре. Берш, проследив за его взглядом, поспешно скомкал газету и засунул в карман, второй охранник содрал с себя наушники и выключил плеер, и оба они вскочили.

— Без происшествий, надеюсь? — отрывисто спросил Баскаков, подойдя, и они кивнули.

— Все в порядке, Виктор Ва…

Не дослушав, он толкнул дверь и вошел в палату. Дверь за ним закрылась, и оттуда донеслось приглушенное бормотание голосов. Бон хмуро посмотрел на дверь, старательно соображая, потом сказал:

— Если хотите, можете сгонять на перекур или пожрать, пока я постою. Пока он там, уж точно ничего не будет — на лестнице наверняка народ топчется.

— Да ты что, Валентиныч же порвет!

— Он там точно опять минут на двадцать застрянет, успеете. Валите, чтоб я потом смог уехать. Если что — мои проблемы.

— Ну смотри.

Бон подождал, пока они не начали спускаться по лестнице, потом подошел вплотную к двери, старательно прислушиваясь. Баскаков сквозь музыку раздраженно задавал вопросы о состоянии больного, Свиридов отвечал длинно и подробно, но в его ответах Бон не понимал почти ни слова. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу, а потом быстро отскочил в сторону, и едва он это сделал, как дверь распахнулась, и из палаты быстро вышел Свиридов.

— Плохие симптомы, — пробормотал он, совершенно не заметив Бона, и двинулся в сторону лестницы. — На пенсию, определенно на пенсию, иначе все это завершится инфарктом. Почему все спрашивают с меня, в конце концов существует Олег Семенович, пускай к нему и… — бормотание стихло на лестнице, и Бон хотел было опять прильнуть к двери, но на лестнице снова раздались чьи-то шаги, и он дернулся в сторону. Определенно наступил час пик. Когда идущий поднялся на последнюю ступеньку и свернул в коридор, Бон и испугался, и расстроился. По правилам человека следовало остановить, но он прекрасно знал, что остановить его не сможет. Все же он сказал с официальной обреченностью:

— Ян Станиславович, туда сейчас не…

— Прэтш![7] — рявкнул Ян, явно не собираясь останавливаться, и Бон благоразумно освободил дорогу — пусть сами разбираются. Ян вошел в палату, дернув за собой дверь, но Бон успел просунуть ладонь за косяк и осторожно придержать дверь за ручку, чтобы она не открылась слишком уж подозрительно. Он все же получил ощутимый удар по пальцам и скривился, а потом, встав поудобней, начал слушать.

Ян, не доходя до кровати, остановился и поправил очки, и Баскаков, пристально разглядывавший лежавшего на кровати человека, обернулся.

— Ну что?

— Все в порядке, — ответил Ян и засунул руки в карманы брюк, — неполадки устранили, беспокоиться больше не о чем, сегодня же могу возвращаться. Только с каких это пор я должен выполнять чужие обязанности? Следует ли это понимать, как… — он намеренно не закончил фразу, предоставив это сделать Баскакову. Тот неопределенно кивнул.

— Возможно, возможно… Новости есть?

— Похоже, мы напали на его след, хотя я не уверен… если дело касается его, я никогда ни в чем не уверен, особенно в последнее время, — Ян вытащил из кармана правую руку и зло посмотрел на рассекавший запястье аккуратный шрам. — А девки…вы же понимаете, искать на таком огромном пространстве…

— Думаешь, безнадежное дело? — хмуро спросил Баскаков. Ян пожал плечами.

— Мы можем найти их завтра, а можем искать всю жизнь. Человеческий фактор — штука непредсказуемая. Кстати, со мной приехало сопровождение Схимника, но от них никакого толку. Он развязался с ними так, что виноваты получились, в принципе, они, хотя наверняка он очень ловко создал для этого условия, а потом они только и говорили с ним, что по телефону и, якобы, нигде за ним не успевали, хотя, думаю, там, куда они ехали, его и изначально не было.

— Кто знает, может все действительно так и складывалось, — задумчиво произнес Баскаков.

— Вы опять начинаете его оправдывать?! — Ян вскинул в воздух правую ладонь, словно отдавая нацистский салют. — Даже после этого?! В Ростове они были почти у нас в руках, мы бы взяли девку, если бы не он! Не верите мне — поговорите с парнями, которые там были!

— Не ори — забыл, где находишься?! Я одно знаю точно — в последнее время вы только и делали, что норовили вцепиться друг другу в глотки!

— А я вам говорю, что его кто-то перекупил!

— Да, его? — холодно осведомился Баскаков. — А может, тебя?

Ян задохнулся, потом по его тонким губам медленно расползлась кривая ухмылка.

— Не доверяете мне — пошлите Сергеева, а я…

— Ладно, поговорим в другом месте, — раздраженно оборвал его Виктор Валентинович и снова повернулся к кровати. Ян проследил за его взглядом и выражением лица и спросил:

— Я так понимаю, без изменений? Что врач говорит?

— Много чего, да все без толку.

— Я, конечно, понимаю, что в своем нынешнем положении не могу делать никаких предложений, — вкрадчиво заговорил Ян, — но вы же понимаете, что вот это невозможно прятать до бесконечности, даже в собственной больнице. Проку от него никакого — фактически, это труп. Я не сомневаюсь, что после Ростова Чистова уже считает его мертвым, а виртуальные предложения на нее не действовали и не подействуют. На него идут средства, за ним закреплены люди, а для поисков, между прочим, людей не хватает. Надо что-то решать. Вам следует определиться — что сейчас важнее.

Баскаков хмуро смотрел на лежащего на постели худого человека с бледным лицом и аккуратно постриженной медсестрой каштановой бородой.

— Да, ты прав, — сказал он, — слишком долго все это тянется. Пусть паренек еще недельку поскучает под приятную музычку, а потом, думаю, ему станет хуже.

— Почему еще недельку?

— Потом объясню. Идем, поедешь со мной, — Баскаков запахнул плащ, и они с Яном вышли из палаты. Бон с каменным лицом стоял возле стены, и Баскаков недовольно покосился на него.

— Где остальные?

— На этаже, вот сейчас подойдут.

— Что, сразу обоим приспичило? — Баскаков хмыкнул и в сопровождении Яна, шедшего чуть впереди со свободно опущенными руками, направился к лестнице. Бон выждал нужное количество времени, потирая ушибленную руку, после чего достал телефон и набрал номер Схимника.

Виктор Валентинович всю дорогу мрачно молчал, просматривая какие-то бумаги. Ян молчал обиженно и возмущенно, что-то рассчитывая в своей записной книжке, хотя обычно он сидел, откинувшись на спинку сидения и полузакрыв глаза, наслаждаясь поездкой в роскошной машине. Шофер и телохранитель молчали равнодушно и привычно, занимаясь каждый своим делом. Несколько раз у Баскакова настойчиво звонил телефон, но тот, не глядя на номер, механически говорил в трубку:

— Позже, я занят.

Только когда вальяжный «фантом», поблескивая под фонарями лакированными черными боками, неторопливо свернул на очередную улицу, и за тополями потянулось длинное серое здание, Баскаков оторвался от бумаг и взглянул в окно, и Ян, встрепенувшись, сделал то же самое. К одному из безликих магазинчиков в здании вела узенькая лесенка без перил, закрытая досками, возле которой лежала горка строительного мусора, закрашенные белым окна слепо смотрели на вечернюю улицу. Вывески над магазинчиком не было.