"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 732

…Утром они никуда не уехали — проснулись оба с больными головами, долго отпивались пивом, мрачно глядя в телевизор.

— Зря мы взяли тот коньяк, — хрипло бормотал Слава, моргая покрасневшими глазами, — ох, зря! Господи, как же жалеешь по таким утрам, что у тебя есть голова… Ты, кстати, не знаешь, почему у меня рука ободрана?

Схимник мотнул головой, сердито разглядывая собственные сбитые костяшки. Он помнил только то, что когда они пошли за очередной бутылкой, то наткнулись на какую-то подгулявшую, агрессивно настроенную мужскую компанию, а вот что было потом, из памяти выветрилось начисто, и это его очень тревожило. Он выпил еще пива и начал тщательно восстанавливать происшедшее из крошечных обрывков, застрявших в мозгу, а когда постепенно ему это удалось, Схимник успокоился — во всяком случае, он никого не убил, значит, планка еще действует.

В состоянии абсолютного ничегонеделания они провалялись до раннего вечера, а потом, когда уже начали собираться, Слава ненадолго исчез, а вернувшись, молча со стуком положил на стол перед Схимником пистолет.

— Это ведь, кажется, твое?

Схимник взял пистолет и быстро проверил его. Оба остававшихся патрона были на месте. Он поднял голову и ухмыльнулся.

— И все-таки, Слава, дурак ты.

— Сам знаю, — рассеянно отозвался Новиков. — А ты псих. И кому хуже?

— Зависит от обстоятельств.

— Ты сможешь отвезти меня в Крым?

Схимник откинулся на спинку стула и насмешливо взглянул на него.

— Разве ты не можешь ехать один?

— Я не хочу ехать один. Тем более, нам ведь все равно по дороге, разве не так?

— Со мной ехать опасно — я тебе уже говорил. Кроме того, я еще не решил, стоит ли мне туда ехать. В сущности, мне там делать нечего. У меня много дел в другом месте.

Слава с хмурым видом почесал затылок.

— Понимаешь… один я могу не доехать. Я все еще паршиво себя чувствую. Просить мне больше некого, понимаешь?

— Поэтому просишь человека, который тебя чуть не шлепнул? Шикарно, Вячеслав. Твое доверие безгранично… а ведь это были всего лишь слова… мусор.

— Не надо читать мне морали, умник! — огрызнулся Слава. — Ты можешь внятно ответить?

— Ну, поехали…

…Слава отвел взгляд от зеленого тента и открыл дверцу машины.

— Я сейчас вернусь, — сказал он, — а потом хочу заехать в пару мест. Отвезешь?

Схимник молча пожал плечами, продолжая разглядывать сидящих за столиками.

— Это, я так понимаю, «да», — пробормотал Слава и, прихрамывая, пошел к перекрестку. Схимник несколько секунд смотрел ему вслед, потом снова перевел взгляд на летний бар. В этот момент одна из молоденьких официанток, отсчитывавшая посетителю сдачу, нечаянно рассыпала мелочь и, ахнув, наклонилась и начала торопливо собирать весело запрыгавшие во все стороны монетки. Сидевший за соседним столиком мужчина пригнулся, с интересом заглядывая под задравшуюся оранжевую юбку официантки, потом прижал ладонь к губам, покачал головой и показал соседу отогнутый вверх большой палец. Тот захохотал. Схимник фыркнул и сунул в рот сигарету. Пассажирская дверца открылась, и он лениво повернул голову.

— Поехали, — сказал Слава и захлопнул дверцу. В руках у него были две ярко-красные розы, мокрые, как после дождя, сразу же заполнившие салон тонким, свежим, влажным ароматом. Слава держал их бережно и смотрел на них как-то виновато, словно срезал цветы в чужом огороде. — Направо и все время прямо, пока… ну ты сам увидишь.

«Импреза» развернулась и, мягко шурша шинами, выскользнула на трассу. Схимник вел машину молча, изредка поглядывая в сторону Славы, который смотрел в окно, выпрямившись на сиденье, строгий и отрешенный. Он не стал спрашивать у Славы, куда они едут, это и так было понятно — и по розам, и по его голосу и виду, и по направлению дороги — Схимнику уже не раз доводилось бывать в этом городе, и он знал его относительно хорошо. Поэтому он не удивился, когда город остался позади, машина проскочила небольшой мост, и почти сразу же по обе стороны дороги потянулись каменная и железная ограды, за которыми раскинулось бескрайнее море молчаливых могильных памятников. Схимник притормозил неподалеку от ворот, и Слава сразу же вылез из машины, не закрыв за собой дверцу. Схимник смотрел, как он шел по центральной аллее, потом свернул и исчез среди надгробий. Минут десять он сидел и слушал радио, глядя на приоткрытые железные ворота, потом выключил мотор, запер машину, прошел мимо цветочниц, большая часть товара которых, вероятно, была совсем недавно собрана все с тех же могильных плит, и быстро пошел вперед, не оглядываясь по сторонам. Увидев Славу, он не стал к нему подходить, а прошел еще четыре ряда и только потом повернул и остановился за его спиной, отделенный от него четырьмя могилами, на одной из которых росла молоденькая верба. Сквозь листву он видел, как Слава сидит на корточках перед небольшой гранитной плитой. Через минуту Слава встал, положил розы на гранит, отчего они стали еще ярче и живее, словно всосали в себя из холодного камня какую-то особую силу.

— Ты можешь подойти, — негромко сказал он, не оборачиваясь. Схимник огляделся, но поблизости людей не было. Тогда он вышел из-за дерева и подошел к Славе, глядя на плиту, на фотографию красивой светловолосой девушки, улыбавшейся немного более цинично, чем, казалось бы, должны улыбаться такие девушки, и смотревшей из-под слегка приподнятых бровей так, словно ей были известны все тайны этого мира. Под фотографией была надпись: «Щербакова Н.А. 1976–2000. Любимой дочке от мамы и папы». Фамилия была ему знакома, и Схимник попытался вспомнить, откуда, а вспомнив, нахмурился.

— Мне все время кажется, что я мог бы что-то изменить, если бы еще тогда сообразил вытрясти из нее, что происходит, — пробормотал Слава. — Она вела себя так странно… Если б я знал раньше, то, возможно, смог бы их остановить.

— Вряд ли, — заметил Схимник, глядя на фотографию. — Да и без толку заниматься таким мазохизмом, Слава. О живых надо думать. А у тебя они есть.

Несколько минут они молчали. В городе мертвых равнодушно свистел холодный ветер, и надсадный, хриплый крик чаек над ним казался безжизненным.

— Думаешь, мне и сейчас уже ничего не исправить? — спросил, наконец, Слава, не глядя на Схимника. Тот пожал плечами.

— Я не знаю, откуда?.. Но почему-то мне кажется, что все идет к завершению. Скоро случится что-то…

— Что?!

— Что-то очень нехорошее. Видишь ли, в Зеленодольске я увидел в ней собственное отражение… только намного, намного хуже. Она уже далеко продвинулась и многому научилась. Теперь она будет учиться убивать — так мне кажется. Я тебе только одно могу сказать твердо, — Схимник сощурился, глядя на заходящее солнце, — когда это что-то произойдет, я бы хотел быть как можно дальше. После всего, что я узнал и увидел… да, я бы хотел быть как можно дальше.

— Лучше бы мы никогда н-не трогали Дорогу, — глухо сказал Слава. — Мы думали, что делаем что-то чертовски замечательное и нужное, но, оказывается, мы только сделали хуже.

— Это была дурацкая безвыборная альтернатива, Слава. И так, и так хреново, — Схимник посмотрел на часы. — Пошли отсюда. У нас у обоих мало времени.

Позже, когда «импреза» уже катила по улицам, он спросил:

— Где тебя высадить?

— Да я и сам не знаю, — ответил Слава, глядя в окно. — Давай в центре, у пристани.

Схимник молча кивнул, и вскоре машина, скользнув на кольцевую, свернула к стоянке и затихла.

— Охота пива, — буднично сказал Слава и открыл дверцу. — Успеем?

— Запросто, — Схимник вытащил ключи из замка зажигания и вылез из машины. — Сходи, а я пока спущусь к морю. Давно не был здесь в это время года. Славный город.

— Киевская дачка, — буркнул Слава с кривой усмешкой и ушел. Схимник хмыкнул и, закурив, направился к широкой лестнице. Спустившись, он остановился на краю деревянного настила и докурил сигарету, глядя, как стекает в море густо-розовый закат и гаснут пылающие края облаков. Через бухту лениво полз паром, распуская волны в темной маслянистой воде, чуть дальше деловито тарахтел катер. Из кафе возле лестницы тянуло шашлычным дымом, а со стороны морского вокзала долетали гудки и рабочая ругань. На краю дощатого настила сидел мальчишка лет четырех, наклонившись над водой.