"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 85

За Горазда Звенислава, прознавшая про его рану от Чеславы, переживала особенно сильно. В какой-то момент Ярослав ударил отрока как раз в тот самый бок, и княгиня с шумом втянула воздух и вскинула к лицу руки, словно девчонка. Но Горазд устоял на ногах, и вскоре князь первым опустил меч, показывая, что испытание отрок выдержал.

А под вечер, разумеется, в гриднице справили шумный, многолюдный пир — первый со дня, как нашли в горнице омертвевшую княгиню Мальфриду. В тереме вновь звучали смех и громкие голоса, и хмельной мед переливался за края чарок у разошедшихся кметей. Пока искали да так и не нашли знахарку; пока разбирался Ярослав с зарвавшимися боярами да людом, требовавшим с него ответов на вече; пока, мрачнея лицом, выслушивал вести о Святополке; пока толковал с воеводами, решая, что делать с разоренным степным княжеством, было уж не до пиров. Но нынче князь велел отпраздновать Посвящение отроков не скупясь, и потому теснившиеся один к одному в гриднице столы ломились от еды да питья.

Бывших отроков усадили, против обыкновения, поближе к князю, чтобы сподручнее их было чествовать, и Звенислава улыбалась всякий раз, смотря на краснющего, смущенного Горазда. Да и прочие, сызнова родившиеся кмети немногим от него отличались. Гридни подшучивали над ними, но беззлобно, и то тут, то там за столами раздавался громоподобный хохот.

Было уютно и тепло, и не только потому, что к вечеру жарко протопили терем.

— … как он спутал тогда, где у него копье, а где бабье веретено, — гридни припоминали, как кто-то из бывших отроков с завязанными глазами не смог отличить древко копья от палки.

Смущенный кметь зарделся и пробормотал, что было все совсем не так, как говорят.

— Это еще что, — Ярослав усмехнулся и поглядел на Горазда. — Горазд вот однажды спутал княжну с теремной девкой. А теперь княгиней ее величает, — и он накрыл своей ладонью руку Звениславы на столе, повернувшись к ней полубоком.

Выходит, не только она помнила тот забавный случай. Гридница содрогнулась от хохота, а бедный, вновь покрасневший Горазд не знал, куда деть взгляд.

Муж сжал пальцы Звениславки, и она улыбнулась.

— Он уже готов сквозь землю провалиться, — сказала она, поглядев на Ярослава.

Тот улыбался — умиротворённо и расслаблено, как не улыбался уже давно. А потом она перехватила жгучий, недобрый взгляд с другого конца стола и приложила немало усилий, чтобы не вздрогнуть и не выдернуть руку.

— Ништо, — добродушно усмехнулся князь. — Пусть обвыкается.

— … лишь бы в битве нас с хазарами не перепутал, — слово взял воевода Крут, решивший, что на долю Горазда в тот день выпало недостаточно испытаний.

— Да уж молодые куда зорче тебя будут, дядька Крут! — Стемид обнажил в улыбке белые зубы, и воевода погрозил ему кулаком через стол. — Сам гляди, не перепутай!

— Поговори мне тут, давно сам в отроках бегал, беспортошный да бесстыжий.

— Так сотник беспортошным и остался! — развеселился кто-то из старшей гриди. — После девок портки едва вздевать поспевает, диво, что без них еще ни разу к князю не явился!

— Без девок али портков?

Звенислава залилась густым румянцем и опустила голову, поджав губы, чтобы не рассмеяться ненароком. Кмети совсем позабыли, что не одни за столом сидели.

— Тот беспортошный, а ты безголовый, — дядька Крут выразительно постучал себя кулаком по лбу, кивком указав в сторону зардевшейся княгини.

— Жениться мне давно пора, — смиренно закивал сотник. — Остепениться.

И покосился. На Рогнеду. Та и на самую малость головы в его сторону не повернула, зато заерзал на скамье братец Желан.

Звенислава закусила изнутри щеку. Ой, что будет…

— Женись, женись! — донеслось одобрение с середины стола. — Вон, князь наш как оженился, какой нарядный ходит, каждую седмицу в новой рубахе! Скоро сам боярин Гостивит ему позавидует, еще одно вече созовет!

Звенислава покраснела бы сильнее, коли б было куда. Теперь уж настала пора Ярославу выразительно стучать себя кулаком по лбу, но развеселившуюся гридь это не угомонило.

— Не слушай их, дурней, — склонившись, прошептал он на ухо жене, пощекотав шею теплым дыханием.

Его взгляд блестел лукавым весельем. Звениславка даже не думала раньше, что Ярослав может так глядеть — словно вовсе он и не князь, который нес на своих плечах тяжелое бремя княжеского венца.

— Да кто за тебя, волочуна, еще пойдет! — веселые гридни тотчас отбрили Стемида. — Тут вон какие завидные женихи из отроков подоспели, и всяко поскромнее тебя!

Один из них встал и, пошатываясь, подошел прямо к Горазду, встав у него за спиной. Дружинник положил огромные ладони тому на плечи и сжал, спросив заплетавшимся языком.

— Ну что, есть у тебя какая любушка на сердце? Оженим тебя первым по весне?

Звенислава прикрыла ладонью рот, чтобы приглушить рвавшееся наружу веселье — до того смущенным выглядел Горазд.

— Что молчишь?! Неужто и впрямь есть?! — кмети насели на него со всех сторон, и ему только и оставалось, что отмалчиваться в ответ на их расспросы.

Уже поздним вечером после пира, когда Звенислава переплетала на ночь свои косы, а Ярослав в одних портках сидел на лавке напротив нее, вытянув босые ноги, он сказал.

— Твой брат посватался к Любаве.

Звениславка едва не выронила из рук деревянный гребень и стремительно крутанулась к мужу. Ее длинные волосы густым плащом рассыпались у нее по плечам, кончиками касаясь коленей.

— Воевода Храбр его надоумил, больше некому. Мы с князем Некрасом тогда сговорились, что по весне я отправлю Любаву Доброгневе Желановне на воспитание, а как войдет она в лета, то станет женой старшего княжича, — Ярослав усмехнулся. — Но когда его дочка хвостом крутанула, от сговора я отказался.

Он ни разу не назвал Рогнеду по имени, невольно отметила Звенислава. Ни разу за все время, как ее брат и сестра въехали в ворота ладожского терема.

— Что ты решил? — спросила она мужа, вернувшись к плетению косы.

— Ничего, — Ярослав пожал плечами и завел за голову сцепленные руки. Он с наслаждением потянулся всем телом. — Желан Некрасович нынче князь без княжества.

— Его сожгли хазары, — прозвучавшее в словах мужа равнодушие Звениславу покоробило, и она вступилась за брата.

— И по весне они за это заплатят, — по-прежнему ровным голосом отозвался Ярослав. — Вот тогда и со сватовством решу.

— Любава совсем еще дитя, — пробормотала Звениславка себе под нос.

— А как с мечом с Чеславой скакать — так это не дитя? — он выразительно хмыкнул. — А может, по весне, и ты меня дитем порадуешь?.. — добавил гораздо тише и посмотрел на нее с немым вопросом.

То, как едва слышно дрогнул его голос в самом конце, тронуло Звениславу. Она покраснела, уже в который раз за долгий день, и с трудом заставила себя не отвести от мужа взгляд. Давно ей следовало рассказать, но она все ждала, страшилась чего-то да не могла подобрать слова.

— Порадую, — выдохнула Звенислава едва слышно и все-таки опустила голову. — Порадую.

Ярослав оказался на ногах быстрее, чем она успела вздохнуть. Он подошел к ней стремительно и коснулся щеки раскрытой ладонью, заставляя посмотреть себе в глаза. У нее на ресницах дрожали слезы, и она поспешно моргнула.

— Я непраздна, — кивнула Звенислава в ответ на невысказанный вопрос мужа. — Я подарю тебе сына к исходу весны… Я… все мыслила, как лучше сказать…

Она не успела договорить — Ярослав подхватил ее на руки и зарылся лицом в распущенные волосы, вдыхая их тёплый, уютный запах. Сердце Звениславы сперва ухнуло куда-то в пятки, но потом она счастливо засмеялась, обняв мужа за шею двумя руками.

— Что же ты молчала… Звениславушка?

Он отстранился слегка и посмотрел на нее, попытавшись поймать ее взгляд. Она вдруг подумала, что притаившаяся в уголках его губ улыбка удивительно преобразила суровое, выточенное из камня лицо мужа. Улыбка сделала его мягче и разгладила даже ту большую складку на переносице. Улыбка омолодила Ярослава необычайно. Ей захотелось, чтобы он чаще улыбался.