Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий - Страница 25

Я осторожно отпустил ее на плиты подземелья. Наташа покачнулась, но удержалась на ногах, опершись на мою руку.

— Самое тяжёлое позади, — произнёс я негромко, убедившись, что обе стоят на ногах. — Можете идти, или вам нужно время прийти в себя?

Наталья прислушалась к себе, Анастасия уверенно поднялась, сделав несколько шагов.

— Я в порядке, — первой ответила эллинка.

— На удивление хорошо себя чувствую, — подхватила Наташа, — думала, после пережитого я неделю не смогу ходить.

— Прислушайся к источнику, — посоветовал Настя подруге. Княжна замерла и взмахнув рукой зажгла светляк.

Я зашипел, зажмурив глаза, а вот Настя с Рогнедой не были так сдержаны, осыпав Наталью совсем не аристократическими выражениями. Яркий, холодный свет, буквально, выжигал глаза после тусклого освещения магического светильника.

— Простите, — смутилась княжна, — я не хотела. Думала, просто проверить источник. Он как будто усилился. Словно эта сила добавила мне энергии, сделала крепче. Но не настолько же.

— У меня то же самое, — проморгавшись, кивнула эллинка, — Бодрость, лёгкость… и мысли текут быстрее.

Рогнеда коротко усмехнулась. В ее глазах мелькнула тень воспоминаний о своей собственной проверке.

— Это не просто сила, — заметила она, — Она выбирает. Если приняла — одаривает. Я после первой встречи чувствовала то же: источник стал глубже, тело — выносливее. Как будто часть её мощи теперь в нас.

— Значит, мы теперь… её? — спросила Наталья, ускоряя шаг, чтобы не отставать. В голосе сквозило любопытство, смешанное с лёгким беспокойством.

— Не её, — ответил я, не оборачиваясь. — Но с её одобрением. Это как клятва: она даёт силу, но и ждёт верности. Не стоит её испытывать.

— Странно, — покачала головой бывшая княжна Лобанова. — Отец ничего не говорил мне о здешних подземельях. А должен был…

— Раз вы пришли в себя, пойдемте, ­– прервал я их беседу, — мы почти пришли, — я шагнул в темноту, тут же услышав за спиной торопливые шаги жен. — А князь Юрий вряд ли знает, об этом месте.

— Должен знать, — упрямо тряхнула головой Наталья.

— Ой-ли? — улыбнулся я.

Наталья замолчала, погрузившись в себя и через несколько секунд выдала:

— Я не смогу ничего рассказать об этом месте! Даже отцу! Это опять ты? — она посмотрела на меня. Без обиды или гнева. Просто с интересом.

— Нет, — я покачал головой. — Когда мы впервые попали сюда, нас было несколько десятков. С нами шли ушкуйники. Ты знаешь этот народ. Рано или поздно кто-нибудь из них проболтался бы, нахлебавшись браги до изумления. Но, нет. Молчат.

— Боятся?

— Вряд ли, — пожал я плечами. — Страх плохой предохранитель. Скорее — магия места. Пришли…

Я остановился перед глухой каменной стеной. Стертые от времени руны едва угадывались на неровной поверхности. Сняв с пальца перстень Ушаты, я вставил его в скрытый паз. Внутри стены глухо лязгнул скрытый механизм. Тяжелая плита с низким каменным скрежетом медленно отъехала в сторону.

Из открывшегося прохода пахнуло сухой пылью и застоявшимся воздухом. Я поднял магический светильник выше и шагнул внутрь. Жены с осторожностью последовали за мной. После полумрака подземелья мерцающий свет сокровищницы неприятно резанул по глазам.

Девушки замерли. В первые секунды в пещере царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Все-таки блеск золота и драгоценных камней, грудами лежащих прямо на полу зрелище впечатляющее, даже для не обделенных роскошью аристократок.

Первой пришла в себя Наталья. Она медленно, почти торжественно шагнула вперед. Тишину нарушил металлический шелест монет под ее ногами.

— Боги… — выдохнула она, и этот шепот эхом отразился от высоких сводов. — Это не просто казна. Это… это вызов всему миру.

Наталья подошла к ближайшему открытому ларцу. Она не бросилась перебирать монеты, а медленно протянула руку и коснулась кончиками пальцев тяжелой золотой цепи:

— Посмотрите на клейма, — она обернулась к нам, ее лицо в неверном свете казалось бледным и восторженным одновременно, — это же работа древних мастеров. Еще до катастрофы. Это же безумная редкость. Каждая такая вещь известна и каталогизирована. А здесь… Здесь их десятки, если не сотни… Рагнар, — она с ужасом посмотрела на меня, — ты понимаешь, что за обладание этим, — она повела подрагивающей рукой вокруг себя, ­– нас просто уничтожат?

— Понимаю, — спокойно усмехнулся я, — именно поэтому нам надо решить, как легализовать все это богатство.

В это время Рогнеда, разглядывающая доспехи и оружие, расставленные вдоль стен тихо воскликнула:

— Герб Вадбольских! «Сила предков»! — она аккуратно взяла в руки прямой меч, единственным украшением которого, был коловрат, выгравированный на навершии. — По легенде он был утерян во время похода Святослава на Константинополь.

— Почему ты решила, что это он? — тут же заинтересовалась Наталья. Судя по всему обе девушки прекрасно разбирались, о чем идет речь. В отличие от меня и Насти.

— Мы же родичи, — пожала плечами Рогнеда, — а ты знаешь князя Всеволода. Он же помешан на древности рода и утерянных реликвиях. Я с младенчества слышала легенды о «Силе предков», «Оке тура» и десяток других сказок, на которые князь так горазд.

— Даже я слышала, хотя Лобановы с Вадбольскими не очень близки, — усмехнулась Наталья.

— Ценная вещь? — поинтересовался я, получив в ответ два удивленно-возмущенных взгляда.

— Родовая реликвия! — воскликнула Рогнеда.

— Если князь Вадбольский о нем узнает, — Наталья показала на меч, — он либо придет за ним с войском, либо падет на колени, вымаливая вернуть его в род. Такие вещи не продаются. Они стоят дороже, чем всё золото в этом зале.

— Значит, с поддержкой Вадбольских вопрос решен, — пожал я плечами.

— Ты хочешь вернуть его?

— Для меня это просто меч. Железка, пусть и очень древняя. Ценность он представляет только для Вадбольских. Вот и отдайте его им. Что взять взамен, вы и сами знаете. Завтра вернемся сюда и посмотрим, может, еще что полезное найдем. Настя, — я посмотрел на эллинку, — тебя это тоже касается. Сдается мне, имперских реликвий здесь найдется гораздо больше.

— Откуда это все? — тихо спросила Анастасия.

— Вечевая казна Хлынова. Добыча ушкуйников.

— Мы не можем использовать все это напрямую, — Анастасия медленно обвела взглядом древнюю сокровищницу. — Ты понимаешь это, Рагнар?

— И какой выход? — я с интересом наблюдал за тем, как быстро она анализирует экономическую составляющую и делает выводы.

— Легализация через эребские банки, — Настя задумалась и после паузы продолжила, — нам понадобятся свои аффинажные заводы. В Хлынове и Кочках их строить нельзя, слишком много глаз и ушей. Нужно место с хорошей инфраструктурой и в то же время закрытое для посторонних…

Мне сразу пришла на ум Чердынка. Надо будет обдумать этот момент.

— … Слитки нужно переплавлять, стирая древние клейма. Мы будем выдавать это золото за добычу из глубоких рейдов в Аномалию. Мол, нашли древний город или заброшенный склад техномагических артефактов. Никто в мире не сможет проверить наши слова.

Наталья согласно кивнула:

— И вливать капитал нужно дозировано. Закупка оборудования, оплата наемных специалистов, строительство. По документам это будут инвестиции от анонимных торговых синдикатов, поверивших в проект Свободной Экономической Зоны. Так же надо использовать каналы Радомиры. Контрабандисты веками торговали в обход всех таможен. У них есть свои люди и в Империи и Союзе.

— И в княжестве, — улыбнулся я, видя, как не хочет бывшая княжна Лобанова озвучивать недоработку отца.

— И в княжестве, — подтвердила Наталья. — Мы можем использовать их сеть для обмена золота на ресурсы. Это дольше, зато ни один центробанк не отследит происхождение средств.

— Иными словами, — подытожил я, — мы не будем доказывать миру, что у нас есть золото. Мы заставим мир поверить, что Пограничье неожиданно стало очень перспективным и эффективным регионом, который «зарабатывает» на Аномалии.