Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий - Страница 35

Наш брак с самого начала являлся политической сделкой. Ее отец считался неформальным лидером дворянства в жалованном мне графстве. Свадьба с его дочерью была гарантией того, что меня не прирежут в междоусобной разборке, а то и вовсе, тихой сапой, в собственной кровати. Назначенный королем пришлый графенок был никому не нужен. А мне тогда была не нужна Жанет. Бедная девочка. Сколько она натерпелась от меня. Но…

Я не зря назвал ее ангелом. Тихая, кроткая, прекрасно образованная, обладающая огромным сердцем, светлой душой и при этом стальным характером. До самой ее смерти я не уставал извиняться за первые годы нашей жизни. Это потом, за слезы любимой я утопил в крови два соседних графства. А до рождения первенца — был редкой скотиной. Не хочу даже вспоминать.

Жанет умерла от старости. Тихо угасла в своей постели в окружении родных и близких, с легкой улыбкой на губах. Я пережил ее ненамного. С ее смертью я потерял душу. Она превратилась в ледяной осколок льда, острыми краями разрывающий нутро. На многие-многие десятилетия… века… жизни…

Этот лед немного растопила Карка. Вредная, ворчливая, но бесконечно добрая и тихо влюбленная в меня. Надеюсь у нее все хорошо, и бедную женщину не затаскают следователи из-за моего убийства и оставленного ей наследства. Не должны. Я специально оплатил хороших юристов, которые тут же подключатся, если возникнут проблемы.

А на Мидгарде случилась Зоряна. Началось все с нее. Не вмешайся я тогда, и ничего этого не было бы. За год подготовился бы и где-то сейчас, плюс-минус неделя, уже выдвинулся к эпицентру. Один. По большому счету, любая компания мне будет обузой. Если бы, да кабы…

Теперь, раз уж взялся, надо в Пограничье утвердиться. А в экспедицию на следующий год пойду. Там и база посерьезней будет. Надо будет разведку устроить, посмотреть, что да как в глубине аномалии. А то, может быть, часть пути удастся преодолеть по воздуху.

— Ярл, — в кабинет ввалился дежурный офицер из ушкуйников, — там какие-то индюки приехали. Тебя требуют.

— Прям требуют? — усмехнулся я.

— Настойчиво, — скривил в ответ беззубый рот в гримасе, считающейся у хозяина улыбкой, ватажник с безобразно разбойничьей рожей.

— Вот как? Ну, уважим индюков, — поднялся я из-за стола, — птица в наших краях редкая, отчего не уважить.

Ушкуйник в предвкушении сверкнул глазами, поняв по моей интонации, что церемониться с гостями я не буду. Тем более гости не званые, и не желанные. Боренька Шуйский пожаловал собственной персоной. Подзадержался что-то. Мне еще два часа назад доложили, что литерный спецсостав прибыл на вокзал Хлынова.

Площадь перед управой оказалась забита кортежем из десятка роскошных машин и высыпавшей на брусчатку гвардии Шуйских. Здоровенные лбы в классических костюмах, лопающихся на плечах от тугих мышц. На крыльце сгрудились мои оболтусы из дежурной смены, весело щерясь и отпуская двусмысленные шуточки в сторону родовых.

— Экие вы не гостеприимные, — усмехнулся я, выходя на крыльцо. — Всё бы вам поржать только. А туту люди серьезные приехали. Княжеские.

— Зачем нам чужие князья? — если перефразировать на приличный словенский заявили мне эти разбойники, — у нас своих две княжны и целая патриция. И княгиня есть. Первородная.

Это точно. Для маленького Пограничья концентрация высшей аристократии в Хлынове сейчас запредельная. Я оглядел столпившихся у лимузинов людей. Ну и кто из них Борис Шуйский? Подходить ко мне никто не спешил, особого внимания гостей я не удостоился. Лишь презрительные взгляды сквозь меня. В принципе, не очень то и хотелось:

— Будут бузить, можете не стесняться. Только не убивайте, глава рода за них просил, — пожал я плечами, собираясь уходить.

— Мы аккуратненько, ярл, как с… — и опять посыпались соленые шутки.

— Князь Борис Ратмирович Шуйский, — вдруг заполошно заорал, непонятно откуда выскочивший плюгавенький хлыщ. Мелки-то он ­– мелкий, но голосина, как заводской гудок.

Открылась дверца одного из автомобилей и оттуда явил себя, я так понимаю, сам Боренька.

Дорогое пальто, небрежно наброшенное на плечи, идеальная осанка, взгляд, скользнувший по моим дружинникам с таким выражением, словно он рассматривал экскременты на обочине. Лет сорока, холеный, с тонкими губами и тяжелыми веками. Типичный представитель породы людей, которые всю жизнь убеждены, что мир крутится вокруг них, а все остальные в нем — лишь декорация.

— Ярл Рагнар, полагаю? — спросил он, остановившись в трех метрах и даже не подумав протянуть руку. Голос оказался неожиданно высоким, почти женским — с теми капризными интонациями, которые бывают у людей, привыкших, что любое их слово воспринимается как приказ.

— Он самый, — небрежно ответил я, не делая шага навстречу. — Князь Борис. Наслышан. Владимир Игоревич, любезно сообщил о вашем визите.

— Мой дядя слишком много говорит с кем попало, — Борис скривил тонкие губы, и в этой гримасе мелькнуло что-то нехорошее. — А вы, я смотрю, неплохо устроились в доме моего рода.

— Вашего? — я обернулся на своих парней и испуганно спросил — Мы что, все перепутали⁈ Вместо имперцев выгнали отсюда Шуйских?

— Неее, ярл, — ушкуйники, конечно, разбойники и дикари, но в недостатке ума их упрекнуть сложно. Дураки в их деле не выживают. — Шуйские драпанули отсюда раньше. Еще осенью.

— Хвала Богам! — облегченно выдохнул я, — а то я беспокоится начал. Не хотелось бы поругаться с Владимиром Игоревичем. Очень достойный человек. Чувствуется в нем благородство.

— Достойный князь, — закивали мои вояки, — мы с ним лет двадцать назад в степь ходили. Хорошо погоняли косоглазых.

— Кто кого еще гонял⁈ — раздалось из той же толпы.

— Ой, заткнись, Байратка, ты тогда еще мамкину титьку сосал.

Князь Борис пошел красными пятнами, крылья носа раздулись, губы сжались в тонкую бледную нить. Ничего, потерпит.

— Извините, князь. Ничего про Шуйских в Хлынове не слыхал. Когда мы сюда пришли тут имперцы обосновались. Ну мы и взяли город на меч. Городок-то исконно наш — ушкуйничий, и вдруг какие-то проходимцы тут хозяйничают. Урон то чести. Вот мы и не стерпели. Ну а Великий князь Ингвар в милости своей, признал наше право владеть городом. Так что здесь сейчас администрация города и временная резиденция ярла Пограничья, то есть моя, — я с добродушной улыбкой, от которой Бориса передернуло, развел руками. — Но узнав о прибытии столь важных гостей, я распорядился освободить «Очаг Радогоста». Поверьте, князь, это лучшая гостиница в городе. Аристократические апартаменты, обученный персонал. Говорят там жил сам наместник Императора. Как его, запамятовал… — я пощелкал пальцами…

— Стиллиан, ярл, — подсказал кто-то.

— Во, точно — Стиллиан!

— Только он не наместник, ярл. Протоспафарий.

— Да? — удивился я, — Но все равно важный господин.

Князь Борис стал задыхаться. Его гвардейцы напряглись, бросая по сторонам настороженные взгляды. Это правильно. Смотрите-смотрите. У меня давно по крышам стрелки расставлены. Я же знал, кого ко мне демоны принесли.

Шуйский понял, что сейчас лучше промолчать. Играя скулами, он молча развернулся и скомандовал:

— Уезжаем.

Спустя несколько минут площадь опустела. Кортеж направился в сторону гостиницы. На крыльце тут же появилась Наталья. Я узнал ее по запаху духов.

— За ними присматривают?

— Обижаешь, муж мой.

— С каких пор ты заговорила, как Настя? — я с улыбкой обернулся к жене.

— Да вот, — она сделала виноватый вид, — научилась дурному. Эти южане такие льстецы. Приходится не отставать, а то муж разлюбит.

— В таком случае, — усмехнулся я, — продолжим наш разговор в покоях.

Нет. Мы не предались супружеской неге, как можно было бы подумать. До вечера мы просидели над документами. Спустя пару часов к нам присоединилась Рогнеда. А перед самым ужином Анастасия с Гелией, и, что удивительно, Карлом Юнгом.

Госпожа Анемас практически полностью оправилась после отравления и только нездоровый румянец на бледном лице напоминал о том, что еще пару дней назад девушка находилась на грани жизни и смерти. Ну а баронет…