Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий - Страница 44

— Рагнар? Что стряслось?

— На резиденцию совершено нападение. Элитные диверсанты культа Эрлика. Я отбился. С трудом. Но они действовали наверняка. Понимаете?

— Понял, — сейчас со мной разговаривал уже не родственник, а всемогущий глава «Ока». — Ты в порядке?

— Относительном. Юрий Мстиславович, Наталья и Рогнеда скоро будут у вас. Умоляю, поднимите всю гвардию, задействуйте всё «Око». Не спускайте с них глаз. Окружите тройным кольцом защиты. Я боюсь синхронного удара по всем фронтам. Они очень опасны! Практически аватары! Лучше всего спрячьте девочек в Храме всех Богов. Пусть эти ленивые твари пошевелят своими божественными задницами. Если с Наташей и Рогнедой что-то случиться до моего прибытия, я разнесу их богадельню к демонам Вселенной. И вашу тоже!

— Понял тебя, зять, — в голосе князя послышалась теплота. — Сделаем все что можно и нельзя. Ни одна тень к ним не приблизится, клянусь. Что у тебя?

— За меня не волнуйтесь. Жить буду. Учтите, культ оказался гораздо сильнее. Времени у нас меньше, чем мы предполагали. Юрий Мстиславович, найдите мне их! Не мелких шестерок, а тех, кто за ними стоит. Я хочу крови этого охреневшего Божка и его сраных последователей, — я говорил спокойно, но сам чувствовал, как от моих слов помещение наполняется давящей жутью. Мне казалось, что и князь, несмотря на расстояние, почувствовал это.

— Мы работаем, — голос его был тих и холоден. Отвечать не стал. Просто положил трубку.

Оборвав связь, посмотрел на Радомиру. Старая княгиня стояла прямо, минутная слабость прошла, уступив место привычной стальной решимости и холодному гневу жрицы.

— Лети, ярл, — сурово кивнула она, сжимая кулаки. — За нас не переживай. Справимся. Чай не впервой.

Я коротко кивнул, превозмогая пульсирующую в бедре боль:

— Спасибо! — и тяжело захромал на выход.

Скрывшись от Радомиры вытащил из хранилища универсальную аптечку и приложил к груди. Чудо техногенного мира натужно зажужжало, замелькав индикаторами, поматерилось на униксе и вцепилось манипуляторами мне в кожу. Спустя несколько секунд бесполезный кусок пластика отпал.

УАПов[i] остается все меньше и меньше. За год на Мидгарде я истратил их больше чем за три предыдущих жизни. Да и демоны с ними. Все равно рано или поздно закончатся. Будем обходиться своими силами. Тем более у Карлуши — баронета нашего эскулапистого, что-то там уже проклевывается с медкапсулой.

Вот чем надо заниматься! А не всякой ерундой в виде больного на всю голову Императора и съехавших с катушек культистов. Только не получается. И если с Никифором все не так страшно. То вторые могут загнать всю ветку Мироздания в тартарары, и никакая медкапсула не поможет.

Хотя… А может так и надо?

В голове раздался тихий с легкой хрипотцой и надрывом голос, вроде бы слышанный когда-то… Когда? Чей?

Быть или не быть — вот в чем вопрос.

Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы

Иль нужно оказать сопротивленье?

Восстать, вооружиться, победить

Или погибнуть, умереть, уснуть?

И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук

И тысячи лишений, присущих телу!

Это ли не цель, что всем желанна —

Умереть, уснуть, уснуть?

И видеть сны?..

Что за чушь лезет сегодня в голову⁈ Какие к демонам сны в инферно⁈ Вечный ужас без права на перерождение. И да, я устал от бесконечной цепочки жизней. И видит Мироздание, я хотел бы завершить этот безумный хоровод. Но не в инферно точно! Более ужасный финал и придумать невозможно. Так что придется бороться. И победить!

Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным терпким запахом прогретой хвои, озона и земляной сырости. Тайга уже вовсю дышала весенним теплом, но Гелию то и дело пробирал неприятный, потусторонний озноб. Девушка, сидя на поваленном древесном стволе и глядя, как ушкуйники сноровисто разбивают лагерь, зябко поводила плечами под утепленным, защитной расцветки бушлатом. Холод был не столько физическим, сколько на нее давила сама энергетика этого жуткого места, к которому она никак не могла привыкнуть.

Мысли Гелии постоянно возвращались к событиям последних недель. Наполненные событиями дни слились в один сплошной, невероятный калейдоскоп, навсегда сломавший ее мировоззрение.

Когда они только пересекли незримую границу аномалии, Гелия готовилась к худшему. В имперских салонах об этих местах сплетничали полным восторженного ужаса шепотом, пугая друг друга байками о сошедших с ума искателях приключений, чудовищных мутациях и разорванных на куски тварями охотниках.

Но стоило им высадиться в этом отравленном хаосом месте, как медальон на груди — артефакт, выданный Рагнаром перед отлетом — окутал ее мягким уютным теплом, отсекая давящую, сводящую с ума энергетику. И что стоит тогда кичащаяся своей наукой Империя, если едва вошедший в возраст совершеннолетия варвар с севера создал то, над чем веками безуспешно бились лучшие умы Пандидактериона.

Хотя какой он к Аиду варвар? Столичные хлыщи рядом с ним выглядели бы ничтожными самозванцами. И дело не в одежде, богатстве и умении себя подать. Дело в той внутренней мощи и прирожденном благородстве, какая отличает старую аристократию от нуворишей.

Еще одним потрясением стал базовый лагерь Рагнара в горах. Гелия ожидала увидеть сырую, промозглую дыру, а оказалась в настоящем, пусть и суровом, подземном городке. Добротная, хоть и грубоватая мебель, запасы провизии, идеальная чистота…

А стены! О Боги, стены были обиты шкурами аномальных тварей, за мех которых любой столичный аристократ, не раздумывая, отдал бы тысячи золотых драхм, если не целое поместье, а здесь это служило обычным утеплением для пещеры.

Там же она наткнулась на смешные и трогательные поделки: вырезанные из кости фигурки забавных зверушек, куколок из прутиков, неумело слепленные из глины тотемчики.

— Откуда это? — удивленно спросила она тогда подругу.

Анастасия тепло улыбнулась, бережно поправив одну из куколок.

— Это девочки оставили. Наложницы-рабыни, подаренные Великим ханом Рагнару. Молоденькие, красивые, обученные для гарема. Ты знаешь, — Тасия с гордостью и глазами, горящими теплым внутренним светом посмотрела на подругу, — он их даже пальцем не тронул. Практически в семью принял, защищает, заботиться, учителей им нанял, хочет, чтобы они в Академию поступили. Можешь представить, — ее лицо исказила презрительная усмешка, — чтобы кто-то из аристократов поступил так же?

Гелия, закусив от обиды на вполне справедливые слова губу, мотнула головой. Анастасия права. Ни один имперец ­– аристократ он или мелкий безземельный дворянчик, получив такой подарок, не отложил бы использование рабынь по прямому назначению даже на день.

— Когда мы уходили отсюда, — продолжила подруга, как ни в чем не бывало, — девочки оставили эти поделки как подношение богам и духам Заброшенных земель. Чтобы те берегли их спасителя.

У Гелии в голове не укладывалось — Кровавый Ярл, о чьей жестокости ходили легенды, заменил отца степным рабыням? Зачем? Они же просто рабыни! Даже не одаренные! Да они кроме постельных утех и не умеют ничего! Для чего они нужны этому человеку? У нее не было ответа на эти вопросы, кроме того, что озвучила Тасия. Просто потому что мог.

Затем была охота. Вернее, короткая и будничная расправа Анастасии и ушкуйников над Гигантским медведем. Зверь толком и не оказал сопротивления. Анастасия придержала его щитам, а ушкуйники деловито нашпиговали зачарованными для охоты на аномальных тварей пулями. Гигантская туша, в последний раз обиженно взревев, рухнула на мох. И все?

Ватаман охраняющего их отряда по имени Стрежень, обладающий такой бандитской рожей, что Гелии все время хотелось забиться от его нахального, немного бешеного взгляда в самый дальний и темный угол, заметив ее удивление, усмехнулся щербатым ртом:

— Ярл запретил куражится. Так бы мы его на рогатину взяли.