Матабар VII - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 1

Кирилл Клеванский

Матабар VII

Глава 61

Милар, на бегу подхватывая одежду и неловко влезая обратно в ботинки и брюки, даже не чувствовал холода. Тот, наверное, где-то на задворках сознания все еще кусал его бешеным псом, стараясь добраться до посиневшей кожи, но капитана в данный момент заботило несколько иное.

Не сводя взгляда с напарника, явно потерявшегося в собственной магии, капитан следил за мутантом. Та, чем-то напоминая юркого паука, пыталась добраться до посольства Тазидахиана.

Дом-дворец, построенный еще до гражданской войны, развязанной Темным Лордом, в последние десятилетия разросся до немалых размеров, из-за чего почти касался фасадами крыльев высокой ограды. По закону, принятому еще в годы интервенции (случившейся аккурат в разгар войны Темного Лорда), Империя не имела права продавать земли иностранным частным лицам, компаниям и государствам, а потому Тазидах не мог расширить свой клочок владений в центре Метрополии.

Именно поэтому их постройка выглядела одновременно пышно, монументально и несколько нелепо. Но это ничуть не умаляло численности пяти десятков солдат в темно-бордовой форме, чем-то напоминающей рясы. Вместо погон тазидахцы привязывали к плечам определенное количество… крысиных костей. Разумеется, сейчас их отливали из серебра, а не выдергивали из животных, как это было еще несколько веков назад.

Милар, всегда старавшийся держаться от политики подальше, плохо разбирался в званиях северян. Но две шеренги стрелков со взведенными винтовками Селькадского образца и стоявший поодаль от них высокий, статный мужчина с совсем недобрым и, что куда важнее, решительным взглядом внушали оторопь вне зависимости от чинов и количества костей на плечах.

Не говоря уже о том, что позади полноценного взвода стрелков, на лестнице из черного тазидахского мрамора, стоял еще один человек. Или не совсем человек… Он раскинул руки в разные стороны так, словно хотел кого-то обнять. Его ладони прорезали две черные полосы, раздвинувшие плоть. И изнутри, прямо из его собственных рук, полезли костяные плети. Кнуты, составленные из чего-то, что напоминало позвонки. Только не человеческие, а кого-то другого. Зазубренные, с острыми отростками.

Но, как если бы этого было мало, два костяных хлыста вспыхнули оранжевым паром. Или горящим газом. Милар не разбирался в таких тонкостях, но вот его мурашки, маршировавшие по спине, кажется, были в курсе возможностей военных мутантов Братства.

Офицер тазидахцев поднял руку, и солдаты как один взвели затворы. И лишь резкий, короткий взмах отделял их от слитного залпа и, возможно, начала чего-то, что оставит прошлые проблемы напарников в тени совершенно нового времени и нового… мира.

Прищурившись, офицер Братства не спешил давать сигнал к атаке. Он ждал. Ждал, когда окровавленная, едва дышащая мутант доберется до ограды. Стоит ей хотя бы коснуться невидимой границы открытых нараспашку ворот посольства, как она, по всем законам и положениям, покинет территорию Империи. И если Ард не остановится, – а что бы им сейчас ни овладело, той силе явно было плевать на политику, – то, по факту, Ардан Эгобар, служащий Второй Канцелярии, под прямым началом Императора совершит нападение на суверенное государство.

Нетрудно догадаться, какие у данного события могли быть последствия. И если обе стороны решат стоять на своем – Тазидах на стороне раненой девушки-мутанта, а Империя на стороне дознавателя, – то… До второй Фатийской Резни может еще даже первый снег не выпасть. В лучшем случае Фатийской Резни.

– Парень! – изо всех сил закричал Милар, сам не зная, на что он надеялся.

Он не мог позвать Арда по имени, потому что кроме ушей одного полукровки их сейчас слушали еще и те, кому личность дознавателя, чья фигура почти полностью исчезла внутри водяного ветра, знать не обязательно.

Разумеется, напарник его не услышал. Капитан, выругавшись, подбежал к автомобилю, откинул крышку багажника и вытащил на свет военную винтовку.

Опустившись на колено, Милар упер локоть в ногу и поднял целик, сведя тот с мушкой. С расстояния почти в двести метров он целил в запястье правой руки Арда, сжимавшего посох.

Проклятье…

Он никогда не считал себя, причем абсолютно резонно, отменным стрелком. Может быть, с пятидесяти и, предположим, четырех попыток он бы и попал, но точно не с первого выстрела холодным стволом, на ветру, дрожа от мороза, так еще и в запястье.

– Давай, парень, – цедил Милар, досылая затвором один из тех особых патронов, которые им не так давно выделил Дагдаг, – не доводи до греха, господин маг… Мне же потом похоронку Тесс нести…

Милар напрягал желваки. Палец дрожал на спусковом крючке испуганной девкой перед первой брачной ночью. Шанс того, что он промахнется и пуля уйдет в молоко, примерно равнялся тому, что он опять же промахнется и пробьет сердце паренька. А там матабар он, Говорящий или нет – без разницы. Вечные Ангелы… Спящие Духи, или в кого там Ард верил, – заберут свою дань.

– Давай…

Милар должен был стрелять. Должен был стрелять уже несколько секунд назад, но… он не мог себя заставить. Знал, что ему нужно это сделать, но не мог. Он не хотел себе в этом признаваться, потому что такое признание сулило слишком много проблем, но там, внутри водяной сферы, в воздухе висел вовсе не приписанный к нему балласт или напарник по службе. Там был его друг. Молодой и, временами, глупый.

Но друг.

– Да срань! – закричал Милар.

Все произошло слишком быстро. Мутант, уже почти дотянувшаяся до ворот, застыла в воздухе. Ее локоны, еще недавно паучьими лапами перебиравшие по брусчатке, обернулись ледяной пылью. Пургой, разогнанной по набережной, они разлетелись по сторонам.

Яркой вспышкой засияли символы на посохе Арда, и вместе с этим из навершия вырвались струи воды. Лентами опутывая конечности мутанта, они вздернули девушку над землей уже далеко не по ее собственной воле. Растянув, как сорванец-мальчишка растягивает за крылья пойманную мушку, потоки черной воды вдруг заискрили кристаллическими изгибами.

Мутант заорала.

Так, как может орать только тот, кто уже не боялся боли и почти ее не чувствовал. Так орут те, кого уже укутала непроглядная шаль небытия, ласково названная смертью. Милар слышал эти вопли. На фронте. Порой они звучали даже страшнее артиллерийских разрывов.

Всего девять дней капитан провел посреди боевых действий, но этого хватило, чтобы уже больше десятилетия вздрагивать каждый раз, когда он слышал нечто подобное. Крик, который не спутать ни с веселой игрой, ни с внезапным испугом, ни даже с ужасом.

Так звучала душа, которую насильно выдергивали из тела.

А в данном случае – в самом прямом смысле. Ард легонько качнул запястьем, и водяные потоки, разом обернувшись ледяными когтистыми лапами, разорвали девушку на части. Будто действительно – мальчишка над мошкой издевался.

И еще прежде, чем в брызгах крови вопящая тазидахская мутанта успела коснуться алой брусчатки, она замолчала. Ее тело, лишившееся четырех конечностей, покрылось инеем, и на землю рухнула хрупкая статуэтка, разлетевшаяся той же белесой пургой.

– Ладно, – выдохнул Милар, поднимая винтовку на плечо. – Хотя бы не на территории посольства…

И на этом история, наверное, закончилась бы, потому как символы на посохе Арда постепенно меркли, а водяные потоки бушующей Ньювы стихали… если бы не второй оглушительный вопль.

Милар слышал и такие. Слышал от людей, на чьих глазах в небытие отправлялось нечто, что было им дороже жизни и всего, что существовало под светом солнца. Так кричали те, кто в своей беспомощности стал свидетелем смерти родного им человека.

Костяные хлысты мутанта впились в землю и под резкий выкрик тазидахского офицера:

– Shanhad! – перебросили воина Братства через головы солдат.

В простом имперском деловом костюме дорогого кроя, тот, не обращая внимания на приказы своего офицера, вышел перед Ардом. По его щекам катились тяжелые, жирные капли черных, как смоль, слез. А может, это и была смола…