Особо тяжкие отношения (СИ) - Рам Янка "Янка-Ra" - Страница 7

— М.

— Ты знаешь, кто был ее отец?

— Подозреваю, Василий Гордеев.

— Да! Ты тоже нашел инфу про него?!

Закатываю глаза.

— Нет. Это дедукция.

— Аа... В общем, Василий Васильевич. Полковник службы безопасности. Погиб при взрыве.

— Так бывает, — хмурюсь я.

— В этой статье, на одном из заблокированных у нас сайтов было сказано, что он сам себя, в общем. Вместе со всеми материалами, над которыми работал.

— На заборе тоже "хуй" написано, Лен. Мы теперь на теории заговоров в сети ориентируемся?

— Да ты послушай! У него осталась дочь подросток. Василиса. Там написано, что он ее истязал!

Сбиваюсь с шага.

Подсматривать за Гордеевой я могу позволить только себе.

— Это тебя не касается, Лен, даже если этот бред и правда.

— Но ведь не зря говорят, что она шизо.

— Она лучшая из лучших.

— Ну да. И стреляет "предупредительный в воздух" сразу между глаз или в затылок. Ты знаешь, что было внутреннее расследование?

— Если ее не сняли, значит, все сделала правильно.

— Ну да... ну да... Просто расследование вел некто Решетов, который был в команде ее отца. И потом опекал "девочку". И он все замял.

— Не поверишь, мне похер, если она упокоила кого-то из тех, на кого охотится.

— Извини-и-ите! — догоняя мой быстрый шаг, упирает руку в бок. — Полномочий судьи у нее нет.

— Это все ее проступки?

Честно говоря, ожидал от этой маньячки большего.

— А чо ты ее во всем оправдываешь, Красавин?! Мы же с тобой букву закона должны защищать. Каждый преступник имеет право на адвоката и судебный процесс. Сколько у нас невиновных сидит? Давайте их еще без суда стрелять начнём!

— У тебя были ножевые или пулевые ранения, Лена?

— Нет...

— А у меня были. И я тоже буду стрелять между глаз, в случае чего. И тебе советую. Ты не в песочнице. Хочешь быть правильной девочкой, будь, не осуждаю. Но работай тогда в кабинете. И не лезь к профи, которые выживают в оперативке.

— То есть, я не профи?

— Лен... - скептически вздыхаю. — Тебе бы в детскую комнату полиции, цены бы тебе не было.

— Знаешь, Даня, у меня образование посильнее твоего. И по карьере я тебя обгоню, вот увидишь.

Тьфу-тьфу...

Подаю ей руку перед лестницей автобуса.

— Добрый день, — лениво здороваюсь со всеми.

В автобусе пара свободных мест. Одно на последнем сиденье, рядом с Гордеевой. Сидит сосредоточенно в телефоне.

Лена, двигается к окну, явно освобождая место рядом для меня.

Не сомневаясь ни мгновения сажусь рядом с Гордеевой.

— Доброе утро, товарищ майор.

— Занято...

— Кем?

— Моими альтернативными личностями.

— Будем считать, я взял их на колени.

Отрываясь от телефона, с ухмылкой смотрит мне в глаза.

И я как пацан вибрирую от того, что шутка зашла “девочке”, которая меня впечатляет. Расплываюсь в улыбке.

— Я очень скучал... - беззвучно двигаю губами.

— Знаю, — как будто о чем-то незначительном.

Ну какая су-у-учка...

Автобус трогается с места и равномерно гудит движок. Спать хочется...

Гордеева говорит с начальством.

— Нет, я на стрельбы. Решетову доклад я отправила. Он, в курсе что у меня много оперативки. Нет, он сам разрешил мне устно не докладывать. Да что там докладывать?! Ни одного прорыва. Можно подумать, ему заняться больше нечем, кроме как слушать, что у нас ничего нового на двадцать страниц! Да не волнуйтесь вы так... - иронично. — Я его попрошу, чтобы он вас не обижал.

Морщась, отстраняет трубку от уха. Подполковник Захарчук орёт на нее в трубку.

— Я поняла, да. Мхм... Конечно-конечно... - сонно.

Хочется предложить ей своё плечо для поспать, но слишком много глаз вокруг.

Приезжаем к тренировочному центру.

Пока мы все расписываемся в технике безопасности и прочих бумагах,

Гордеева идет к мишеням первая. У нас сегодня ПМ и Калаш.

— Ненавижу стрелять, — оказывается рядом Лена.

Хоть бы не сдала...

Стоя рядом со мной, наблюдает, как технично собирает ствол Василиса.

— Вот, опять нарушение. Почему ее допустили до стрельб без теории.

— Лен... ты чо такая душная, а?

— Я просто за справедливость и порядок. Я не понимаю, почему нельзя действовать согласно протоколам? Они же написаны “кровью”.

— Там может, такую вот как ты расчленяют в подвале, а она тут вместо того, чтобы этим заняться будет теорию сдавать, которую уже раз десять сдала?

Бах! Бах! — стоит грохот от выстрелов.

— Зачем тогда правила, если их все нарушают?! Это же бардак! — перекрикивает выстрелы. — Некоторые ровнее других?

— Красавин! — отстрелявшись на ПМ, повышает голос Василиса. — Марш на огневой рубеж. У нас оперативка не ждет.

Растерянно оглядываюсь на инструктора. Без теории обычно не пропускают.

Но он кивает мне положительно.

— Василиса Васильевна, а я? — хмурится Лена.

— А ты мне сегодня не нужна.

Развожу руками, мол, боярыня капризничать изволила.

Василиса стоит за моей спиной с инструктором.

Так кучно как у Гордеевой не выходит. Разброс есть. Но все равно результат хороший.

— Не отпускай сразу, — комментирует она. — Контролируй мушку после выстрела. Да не души ты его, — правит мои пальцы. — Это же не член.

Фыркаю со смешком.

— Давай иди на нагрузку.

Стрельба после физ нагрузки тоже сегодня в зачёте.

Хочется, пригласить ее в раздевалку, "нагрузиться" вместе. Но ведь не пойдет!

Бегу несколько кругов в спортзале. Рядом еще несколько человек.

— Красавин... - сзади.

— Что?

— А чего ты вдруг в любимчики попал? Трахаешь ее? Мастер спорта по кунилингусу? Дай коллегам мастер-класс! Аха-ха...

— Тебя Рогов закопает, Красавин. Нельзя у начальства любовниц уводить.

— Да чо — Рогов. Его СБ закопает. Чую, там повыше любовник-то.

Достаю телефон, отводя перед собой подальше руку, делаю фотку с ними на заднем фоне.

— Ты чо, Красавин? — с недоумением.

— Впереди бегущему всегда завидуют те, кто сзади, — стебу их. — Повешаю у нас в кабинете на стену. Вместо медальки за первое место.

К одиннадцати, я уже свободен. Остальные зависли на целый день.

Гордеева в столовой. Задумчиво ковыряется вилкой в салате. Беру кофе и бургер.

Подсаживаюсь к ней.

Молча едим.

— Ну что, поехали по парфюмерным?

— Нет... я должна быть "последним клиентом". Иначе, он меня упустит. Вечером поедем.

— Много про вас сплетен в отделе...

— М. И что говорят?

— Говорят, отец вас не любил, плохо обращался.

— Врут. Очень любил. По-своему.

— По-своему — это как?

— Учил выживать.

— Блять...

Отодвигаю с отвращением недоеденный бургер. Значит, правда истязал?

— Грёбанные извращенцы. Ненавижу...

Загруженно смотрю в окно.

— Чего загрустил, мой маленький? — усмехается, дергая бровями. — Научил же... Значит, все не зря. Поехали работать.

Глава 9 — Провал

Объехали несколько точек. Параллельно озадачила Рыбку проехаться по точкам, где не получилось аккуратно раздобыть информацию о сотрудниках. Делать запрос на прямую мы не можем, вдруг это спугнет Парфюмера. Он ведь может быть и не рядовым консультантом.

Запретила ей в случае чего наносить на себя предложенный парфюм с ладаном. Обесчестит еще мне эту отлетевшую где-нибудь на стоянке. Води потом ее к психологу.

— Красавин, ты бы с Рыбкой покатался. Мне точно твое прикрытие ни к чему. Она здесь рядом, в соседнем ТЦ.

— Не велите казнить, Василиса Васильевна! — страдающе.

— Окей.

Все равно наверное последняя точка на сегодня.

Консультанта зовут Максим. Чуть старше моего Красавчика. Внешность миловидная, но чувствуется, что он зажат.

Телесная зажатость — это наша история. Сексуальные девианты имеют обычно дисморфию или комплексы. И я смотрю искоса на его длинные пальцы, пока он консультирует девушку. Разглядываю язык тела.