Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана - Страница 12

— Куда собрался? — Строго на него смотрю.

— К матери, — цедит он, при этом неприязненно смотрит на меня через плечо.

— Может, еще и жить у матери будешь? — хмыкаю зло.

— Может и буду, — упрямится он.

— Ну и чеши отсюда! — Зло машу рукой. — Без телефона, без денег и без вещей, купленных на мои деньги. Ноги в руки и пошел! Раз такой гордый…

Когда я говорил это, на самом деле не думал, что Артур куда-то уйдет. Но… Он наглым образом чешет на выход. Хлопает входной дверью так, что кажется, с дома слетает крыша.

Что хуже всего, Арам поднимается с места.

— Сидеть! — рявкаю на него. — Или тоже хочешь, как брат, без всего на улицу?

Мой сын молча достает мобильник из кармана, швыряет его в тарелку с салатом и уходит вслед за братом.

Без оглядки. Нагло… Показательно!

Охренели детки, просто охренели. Ульяна вконец их разбаловала! Они что думают, я сейчас следом за ними побегу?

— Может, не стоило с ними так резко, — вдруг слышу лепет Розы, которая продолжает стоять посреди гостиной с блюдом в руках. — Я могла снять фартук…

— Не в фартуке дело. — Грустно усмехаюсь.

Не понимает она, что ли?

Поднимаюсь с места, кидаю скомканную салфетку в свое блюдо с салатом.

— Прибери здесь все, пропал аппетит.

С этими словами ухожу на второй этаж в кабинет.

Там в уединении включаю программу отслеживания геолокации смарт-часов близнецов. Ну да, оба моих болванчика движутся в направлении квартиры Светланы Оболенской, лучшей подруги моей жены. Потому что где ж ей еще быть, как не там, у стервы той блондинистой?

Скрежещу зубами, потому что самовольство отпрысков бесит!

Нет чтобы отца поддержать в такой день, они побежали к матери под юбку.

Вот только ненадежная та юбка! Ох ненадежная… Да к тому же что она сможет без моих денег? Что им предложит? Нечего ей им предложить. Помыкаются да вернутся. Чуть потусят в однушке Светланы да и прикатят домой, ведь им там даже разместиться будет негде.

В их желание жить с матерью я не верю ни на грош. Это блажь, чтобы позлить меня, не более.

Кстати, Ульяна ведь может быть и не у подруги. Могла и к любовнику поехать, так?

Стоит только об этом подумать, как у меня снова начинает искрить в мозгу, перегорают предохранители.

Я не понимаю, как жена решилась так вероломно меня предать…

Сколько было надежд, сколько планов. По миру поездить, внуков растить. Может и уговорил бы ее на четвертого ребенка, ага… Вот уж чего в нашей жизни точно теперь никогда не случится, так это новой беременности жены.

Все в трубу.

Все!

Не знаю, сколько провожу времени в кабинете, пялясь в пустоту.

Уже ночью возвращаюсь в спальню.

Вдруг вижу на нашей с Ульяной кровати, прямо на коричневом покрывале, лежит розовый кружевной пеньюар. Незнакомый.

Явно вещица Розы.

И меня коробит.

Потому что ее пеньюар смотрится в этой комнате инородно. Как и сам факт того, что я пустил сюда другую женщину.

Вижу в ванной свет через полуоткрытую дверь, открываю и застаю прелюбопытнейшую картину.

Роза стоит возле полочки с полотенцами, держит при помощи обрывка туалетной бумаги какую-то пластиковую полоску.

Подхожу, смотрю, что у нее там.

А это тест на определение беременности. Положительный!

Я моментально задыхаюсь от злости.

— Ты охренела, что ли? — громко возмущаюсь. — Я тебя в пилотку еще ни-ни, чтобы ты совала мне тесты…

— Он не мой, — блеет Роза и смотрит на меня квадратными глазами. — Я перебирала полотенца, а он упал откуда-то…

— Чей тест? — спрашиваю угрюмо.

Роза не отвечает, продолжает на меня глазеть.

С запозданием, но до меня все же доходит, что единственная женщина, кому мог принадлежать этот тест, — моя жена.

Ульяна беременна.

Глава 11. Искры из глаз

Мигран

— Что? Этого быть не может! — Я перехватываю треклятый тест из рук Розы и пялюсь на него, как на нечто инородное, иноземное, даже инопланетное.

Каковы были шансы, что такое может случиться?

Мозг будто перещелкивает мое сознание.

Моментально отправляет в прошлое.

Далекое прошлое, когда у нас с Ульяной все только начиналось.

Ведь все тоже пошло практически с теста на определение беременности.

Моим родителям Ульяна дико не нравилась, а мне — очень.

Я с самого нашего знакомства от нее балдел. Как только увидел ее в университете, поплыл, как какой-то школьник, хотя учился на три курса старше.

На свидания звал, прохода не давал.

Кино, кафе, парк, море… Куда только ни приглашал, но всегда слышал это ее «нет».

Нет, и точка. А почему — не пойму.

Понятное дело, я следил, чтобы никто ее не трогал, ведь после других западло. Да и зарился на нее не только я, ведь красивее Ульяны на курсе попросту никого не было. Я хранил ее для себя, сразу понял — чувства у меня к ней серьезные.

С меня сошло семь потов, пока не получил свое первое долгожданное свидание с ней. Это потом она объяснила, что подруги напели ей небылиц о том, как я очень некрасиво бросил одну первокурсницу. Вот она и не рисковала. Ведь меня фактически записали в черный список, как это у девчонок водится.

Козел и подлец номер один.

То, конечно, были никакие не небылицы, но и не сплошная правда.

Случай вышел зубодробительный — та девчонка залетела не пойми от кого, а мне доказывала, что от меня, хотя я лично знал еще троих, с которыми она спала. Я отслюнявил ей деньги на аборт. Естественно, история обросла новыми абсолютно нереальными деталями и уже в таком виде дошла до Ульяны.

Я сказал моей девочке, что знать ту шаболду не знал и эту историю попросту придумали для нее.

Соврал, да.

Что ни сделаешь ради любви. Так в своей лжи ей потом и не признался.

Я уложил Ульяну на лопатки при первой возможности, само собой. Сделал это с удовольствием, и резинкой не воспользовался, хотя была с собой. Потому что хотел, чтобы она как можно скорее от меня залетела. Чтобы замуж взять. По-другому мои родители ее не приняли бы и не дали бы разрешения на брак.

До сих пор помню, как Ульяна сказала мне о самой первой, самой волшебной своей беременности. Подошла ко мне с такой вселенской печалью во взгляде, что меня всего аж изнутри пробрало.

Показывает мне тест и шепчет онемевшими губами:

— Беременна…

Я даже поначалу не разобрал, что она говорила, испугался, что с ней что-то случилось.

А она боялась, что я ей тоже деньги на аборт суну — вот как аукнулась давняя история с другой девушкой.

Само собой, Ульяну я ни на какой аборт не отправил, домой привел, сказал родителям, что хочу на ней жениться.

И начало-о-ось…

Мама до сих пор Ульяну не слишком жалует. Да и отец тоже.

А через несколько лет, когда Ульяна засобиралась на работу, я ей близнецов бахнул. Чтобы мысли глупые в голову не приходили.

В беременности близнецами уже ничего волшебного не было.

Трудные дети. Что достались с трудом, что воспитываются с трудом.

Ульяна ростом небольшая, по молодости так вообще худенькая была, а живот чуть на нос не налезал.

Но то, как она мне призналась в беременности близнецами… Трогательно, с придыханием, аж до мурашек меня пробрали ее слова.

И вот новая беременность.

О которой она мне даже не сказала!

Я задыхаюсь от одной этой мысли, что меня не посчитали достойным, чтобы сказать.

Она меня этим ранила в самое сердце.

Как это так? Как такое может быть? Я же отец. Я что, был таким хреновым отцом ее детям?

Тест она оставила, а рот раскрыть и сказать не судьба?

Вдруг меня прошивает догадка — что, если ребенок не мой?

Завтра же за руку схвачу, ДНК-тест сдавать потащу…

Я достаю телефон, делаю снимок теста и отправляю жене.

Снабжаю надписью: «Это что, твою мать, такое?»

Понимаю, что надпись и близко не выражает глубины моего возмущения, звоню ей…