Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана - Страница 23

Смотрю ему вслед и не верю — надо же, раз в жизни послушался.

Захожу в квартиру, кладу цветы на пуфик и смотрю на близнецов.

Они выглядят немного странно. Казалось, только что напряженно что-то обсуждали, но при моем появлении умолкают.

— Мам, прости нас, — снова повторяет Арам. — Мы больше никогда тебе так не скажем! Мы тебя любим! Мы хотим быть с тобой…

Смотрю на Артура, а второй сын стоит угрюмый, выжидает, какая у меня будет реакция. Не удивлюсь, если автор сообщения именно он.

В их паре всегда так. Чудит Артур, извиняется Арам, причем за двоих. Зато если надо, Артур готов ввязаться за брата в любую драку, как словесную, так и физическую. Что ж они делать будут, когда женятся, заведут свои семьи. Как смогут сами выполнять те функции, которые с детства возложили друг на друга?

— Мамочка, ты нас простишь? — все продолжает Арам.

— Я на вас страшно зла! — говорю им.

А злости в голосе нет. Он растрескавшийся, как земля на ярком летнем солнце. Он теплый, переполненный любовью к ним.

Да и не может быть злости на свои детей в такой момент. И обиды быть тоже не может.

Обижаются на равных, а дети… Дурни они неслухмяные, учить их еще и учить.

Я раскрываю объятия, и сыновья тут же кидаются ко мне, обнимают.

Заговаривают уже одновременно:

— Мам, мы с тобой, мы поддержим.

— Мы тебя одну не оставим! Мы тебе во всем поможем, ты же наша мама!

Они говорят, говорят, даже гладят меня по спине.

А я чувствую, как в груди начинает затягиваться та самая рана, с которой обычно не живут.

И до того это приятное чувство…

Что тебя любят, что ты нужна, что с тобой хотят быть.

Как же это безмерно важно — быть в мире со своими детьми. Ничто этого не заменит.

— Покажешь, что у тебя тут и как? — спрашивает Артур, спустя дюжину объятий.

Я улыбаюсь, хотя лицо зареванное дальше некуда. Веду близнецов по комнатам, показываю, где они смогут разместиться.

— Это гораздо лучше, чем надувной матрац у тети Светы, скажите. — Указываю рукой на кровать. — Со временем купим вам двухярусную. Можем прям завтра заказать, как вы на это смотрите?

— Наверное, можно, — говорит Артур, хотя его слова и звучат не слишком убедительно.

— Отлично все, мам. — Арам снова пытается сгладить углы.

На этом я вручаю им связку ключей.

— Вот, чтобы у вас тоже были.

Они берут.

При этом как-то хитро переглядываются и заводят знакомую шарманку.

— Есть охота… После тренировки просто жесть… — Артур чешет живот.

— Что у нас на ужин? — Это уже Арам.

Мои любимые троглодиты.

Вот только одна проблема, на ужин у нас фига с маслом, я ведь только въехала сюда.

— Давайте закажем пиццу, — предлагаю им.

Тут мои красавцы закатывают глаза.

— Мам, мы целый день на сухомятке, и вчера у тети Светы была пицца, и сегодня на обед. Ты сама говорила, что нам надо нормально питаться. Спортсмены, растущие организмы, все дела.

В меня мгновенно со смаком вгрызается совесть.

Пригласила детей к себе жить и даже не удосужилась обустроить им какой-никакой быт. Точнее, попросту не успела. Но в соседнем доме я видела супермаркет, где можно купить продукты, а также какую-никакую кастрюлю со сковородкой. На первое время и одноразовая посуда подойдет.

— Сыночки, — командую им, — вы раздевайтесь, купайтесь, отдыхайте, а я побежала в магазин. Приготовлю вам супчик и курочку, да?

— Давай, мам, — кивают они. — А то мы так устали…

Они показательно потягиваются, будто собираются уснуть прямо посредине комнаты.

— Конечно, конечно, — киваю, как китайский болванчик.

Спешу в ванную, умываю лицо холодной водой, вытираю бумажным полотенцем, рулон которых здесь оставила хозяйка квартиры.

Надеваю куртку, сапожки и спешу вниз.

Меня лихорадит от резкого прилива энергии. Мои дети со мной, они любят меня, нуждаются в материнской заботе, и я должна постараться для них по максимуму.

Сейчас накуплю продуктов, вкусно их накормлю.

Потом все дружно успокоимся, попьем чаю с печеньками, и наконец я их расспрошу, что конкретно сказал отец в первый и второй раз. Отчего они сначала клеймили меня падшей женщиной, а потом явились просить прощения. Очень уж любопытно, в какую сторону съехала крыша у моего благоверного.

Кстати, надо будет купить противень для духовки — совершенно необходимая вещь в хозяйстве, чтобы печь близнецам вкусности.

С этими мыслями я захожу в супермаркет, хватаю тележку, с азартом начинаю ее заполнять.

Яйца, молоко, курица, картошка, макароны. Самый необходимый набор продуктов.

И печенье какое-нибудь к чаю…

Какой тут ужасный выбор! Завтра сама испеку им сласти.

На автомате достаю из кармана пиликающий телефон. Сообщение от Светки: «Глянь, что творит, курва!» И пересланное видео.

Открываю, нажимаю на воспроизведение и с запозданием понимаю, что это очередное сториз Розочки, чтоб ей икалось до конца жизни.

На видео эта выдра демонстрирует себя в красном кружевном халате, при этом сидит на нашем с Миграном супружеском ложе и говорит: «Жду не дождусь моего сладкого. Он скоро вернется и снова сделает меня счастливой!»

Как она при этом выглядит… Сочная такая, с молодой, упругой грудью, губехами своими, задницей… Которой она елозит по нашей с Миграном кровати.

И вот вроде бы все уже ясно с Миграном — разводимся, разругались вдрызг. Но как бьет по больному! Со всего размаху по кровавой ране, которая даже еще затягиваться не начала.

После такого я еле удерживаюсь на ногах. Лучше бы не видела!

Какой же лицемерный ублюдок мой муж! Мне помириться предлагал, а в то же время с этой сукой у нас дома…

Как же больно! До слез. До кровавых соплей.

Кое-как дожидаюсь, когда кассир пробьет мне товары, оплачиваю, даже не посмотрев на сумму.

С хлюпающим носом выхожу из супермаркета.

Вскользь отмечаю, что пакеты тяжелые. Ручки пакетов больно врезаются в пальцы, которые к тому же покусывает нарастающий мороз. Эх, даже перчатки не прихватила, а вообще надо было попросить близнецов помочь. Но я не подумала об этом в квартире, потому что попросту не привыкла, чтобы мне помогали. И у них, понятное дело, не сработало в голове, не предложили помощи, хотя обещали.

Поворачиваю в сторону дома, в темноте стараюсь не наступить на ледяную корку, ведь кругом застывшие лужи, припорошенные снегом и кое-как посыпанные песком.

Вдруг вижу, как прямо к моему подъезду подъезжает до боли знакомый черный лексус.

Мигран пожаловал!

То ли снова приехал, то ли вообще не уезжал.

Спешу домой, чтобы не быть им перехваченной, и торможу, не дойдя нескольких метров до подъезда. Замираю с выпученными глазами.

Потому что из подъезда выходят близнецы. С моим чемоданом!

Спешат к отцу, который уже вышел им навстречу, довольный так, будто у него сегодня день рождения. Он открывает багажник, и они за каким-то чертом грузят туда мой несчастный чемодан.

Баба-а-ах…

Это уже я. Не удержала в руках пакеты и от шока уронила их прямо на тротуарную плитку.

Я смотрю то на пакеты, которые лежат в грязи, то на святую троицу, что притихла у машины, припаркованной прямо под фонарем возле подъезда.

Понять не могу, что сейчас происходит.

Они всерьез решили запихать в багажник мои вещи?

Забываю про продукты, делаю несколько шагов к машине, с круглыми глазами спрашиваю:

— А что происходит?

Мигран смотрит на меня несколько удивленно, отвечает:

— Эм… Близнецы сказали, ты готова ехать домой, вот я и примчал…

У меня отвисает челюсть.

— Что?! — Я буквально визжу.

— Мам, ты только не нервничай. — Арам выставляет ладони вперед. — Мы просто подумали, что так будет для всех лучше.

— Что будет лучше? — переспрашиваю его. — Если вы втихушку запихаете мой чемодан к отцу? Может, еще и меня запихнете в багажник? Ну, давайте, запихивайте. Мое мнение ведь никого не интересует, зачем вообще меня спрашивать…