(Не) Любимая драконом. Во власти обмана (СИ) - Хайд Вернэлия - Страница 14

— Прячься. Они наступают. Не верь этим людям. Они опасны.

— Элара, что-то случилось? — заволновался Рыжик.

Я кивнула, поймав недоуменный взгляд дракона. Не успела опомниться и прийти в себя, как в отдалении послышались чьи-то шаги. Михаэль прищурился, смотря на источник шума.

— Нам нужно возвращаться домой. Лесу не нравятся эти люди, — прошептала я.

Лес не зря меня предупреждал, ибо перед нами возникли две коренастые фигуры нелюдей. Воины, которые сейчас играли роли простых странников.

— Мы заблудились. Нам сказали, что в этом лесу есть таверна. Не подскажете, как к ней выйти? — спросил один из них.

Я кивнула и указала совершенно другое направление. Мы впопыхах развернулись и пошли прочь, и тут я поблагодарила судьбу за то, что дракон пошел со мной. В нас было выпущено сильное проклятие, и дракон успел выставить щит. Не простые воины, а маги высшего порядка, наверняка, с драконьей кровью в дальнем поколении.

Внезапный испуг или время, не знаю, что на меня повлияло, но у меня сильно схватил живот. После теплые потоки воды полились по ногам. Это могло означать лишь одно.

— У меня начались роды, — прошептала я.

Дракон выругался, посмотрел на меня, потом на странников, сплетающих сильное заклинание. Снова выругался.

— Дотронься до меня, только быстро. Я перенесу нас.

Рыжик запрыгнул мне на руки, я крепко вцепилась в запястье мужчины, тот прошептал какое-то заклинание, и мы переместились. В выбитое в камне помещение, из которого несло травами. Здесь было тепло. Дракон снова выругался.

— В чем дело? Где мы? — испугалась, чувствуя неладное.

— Не совсем там, где я хотел, но тоже сойдет, — пояснил мужчина, а после перешел на какой-то незнакомый язык, крикнул кому-то. Он вышел, оставив меня одну с адской болью.

— Элара, неужели началось?

— Судя по боли, да, — вскрикнула я, хватаясь за поясницу.

Михаэль вернулся с пожилой гномшей, которая держала в руках мешок, от которого пахло травами.

— Я бы предпочел переместить тебя в свой дворец, но…

— Я хочу домой, в лес, — пояснила я.

— Так и подумал, поэтому Гнохэллирата отправится с нами. Она лекарь в здешнем месте, она примет роды. Держитесь!

Он напоследок выругался, посетовал, что забота обо мне ему слишком дорого обходится. Оказавшись в таверне, Михаэль слегка пошатнулся. Портальные переходы отняли у него слишком много сил. Ему бы сейчас прилечь и восстановиться, но ни я, ни Амина не понимали язык, на котором говорила гномка. Поэтому он остался. Сел в широкое кресло у меня в спальне, развернув его предварительно к окну, и переводил все, что говорила гномка.

Принести горячую воду, чистые простыни и свободную хлопковую рубашку. Переводил буквально все. Она вложила мне в рот шарик из лекарственных трав, который должен был помочь мне, слегка расслабить мышцы, ускорить естественный процесс.

Пока я переживала схватки, Амина протирала мне лоб, я кричала от сильнейшей боли, дракон спал. Сидел на кресле и храпел. Помощничек.

Сова Мудрик держала наготове палочку, как только я ощутила, как меня распирает, гномка засунула ее мне между зубов, и начались схватки. Не растерялась, вспомнила физиологию, материалы, которые читала о беременности и родах когда-то на Земле.

Правда, в момент потуг нам не нужен был переводчик с гномьего. Она так кричала, что я сразу понимала, что пора дышать и тужиться. Три мучительные потуги, и я услышала его плач.

Маленький человечек дрыгал ручками и ножками. Гномиха отрезала пуповину и, обтерев плачущего младенца, дала подзатыльник дракону и вложила ему в руки младенца.

Я улыбнулась, прислушиваясь к плачу своего малыша, наблюдая, как за широкой спинкой кресла, разливается слабый желтый свет — драконья магия. Ребенок успокаивается. Дальше почувствовала сильную слабость. Я не чувствовала свое тело.

— Я… я… не могу дышать… — сказала я и потеряла сознание.

Меня разбудил яркий белый свет, прищурившись, увидела дракона. Свет исходил из его ладоней. Он был сосредоточен и сердит. Убедившись в том, что я нахожусь в сознании, он опустил ладони.

— Ребенок, — попробовала вскочить я, не слыша плачь младенца. Но сильная мужская рука прижимала к кровати, не давая возможности встать.

— С ним все в порядке. Он заснул, — спокойно произнес дракон.

— Он? Это мальчик?

— Да, Элара, или мне правильней называть тебя Ливией. Так вот ты какая, сбежавшая жена кронпринца?

Глава 20. Материнство и любовь

Я смотрела на мужчину, и буря чувств разрывала меня изнутри.

— С чего ты взял? — спросила я.

— Магия младенца. Слишком много силы потребовалось влить в него, — спокойно пояснил он. — А еще ты. Твои волосы и лицо. Я не видел Ливию, но много слышал о ней.

Неужели моя личина исчезла? Но почему? Я сглотнула, ужасно хотелось пить, но выяснить, что происходит, было важнее:

— Как долго я проспала?

— Полдня.

— Ты уйдешь? — неуверенно спросила я. — Сейчас, когда правда раскрылась.

— Нет. Мне все еще нужна лекарка, а тебе нужен дракон. Мои земли находятся слишком далеко от столицы. Мне нужен наследник. Я приму этого ребенка.

— Что это значит? — я не улавливала смысл его слов.

— Через месяц вы отправитесь со мной.

— А как же связь истинной пары?

— Она нужна только чтобы зачать ребенка. Он родился, и Рейнхард больше не чувствует ни тебя, ни его. Причем, в столице неспокойно. Король смертельно болен, Рейнхард не вызывает доверия у народа. Если ты вернешься с ребенком во дворец, его могут казнить, если оппозиция все-таки взойдет на престол.

— А это возможно?

Мужчина сдержанно кивнул.

— Я все равно не могу понять, зачем тебе это, тем более, когда ты узнал правду. Зачем тебе я и ребенок?

— Я не слышал ничего хорошего об истинной Рейнхарда. Но пожив здесь, ты меня заинтересовала.

— В каком смысле?

— Я хочу заботиться о тебе и оберегать. Ты — Элара, травница из леса, моя истинная пара.

Я смотрела на него, моргала и не понимала, как мне себя вести и говорить. Если сравнивать кронпринца и Михаэля, второй за все это время не причинил мне зла. Но готова ли я была довериться ему?

— В каком смысле истинная пара?

— Истинная дракону нужна только для зачатия ребенка. Александр — мой сын, в нем течет моя магия, и мне наплевать, что Рейнхард его биологический отец. Поняла?

Я кивнула.

— Ты дал имя моему сыну, не спросив меня? — растерянно уточнила я.

— Отец дает имя своему дракону, когда вливает в младенца свою силу. Я дал ему имя своего деда. Он был сильным драконом. Сейчас тебе принесут младенца, покорми и отдыхай.

Дракон больше ничего не говорил, лишь слегка поклонился и покинул комнату. Удивительно, что он нарек моего сына тем же именем, которое я сама хотела ему дать. Так звали моего отца.

Не успела я осознать слова дракона, как в комнату вошла Амина, удерживающая в руках крошечный сверток с младенцем.

По телу разлилась нега от поглощающего счастья, которое я испытывала, осознавая, что этот прекрасный младенец — мой ребенок. Тело все еще продолжало ломать, но, по-моему, даже эта боль отступила. Мой долгожданный и любимый младенец.

В комнату вошла гномиха, она бесцеремонно опустила ворот моей сорочки, оголяя налитую грудь, потом сильно нажала своими кривыми пальцами на сосок. Я пискнула от боли. На что гномиха лишь буркнула, после перевернула меня на бок и положила младенца, помогая ему найти сосок.

Первые минуты кормления были болезненными и неприятными, но это продолжалось недолго. Наблюдая за своим маленьким сморщенным малышом, вдыхая его аромат, я осознала, что наслаждаюсь. Ощущаю это уединение, и до сих пор не могу осознать, что я родила его. Мой малыш! Только мой!

Дальше начались дни, наполненные счастьем. В таверне практически не было посетителей, а те редкие гости, заходившие к нам за миской похлебки, ступали дальше по своим делам. Все заботы о доме взяла на себя Амина. Я же наслаждалась материнством. Мне нравилось это бремя: кормить Александра грудью, менять ему пеленки, целовать его пушистую макушку и просто любоваться им — моим сыном. Но буквально через неделю, ночью, встав на кормление, я испугалась. Мне показалось, что малыш не дышит. Я слышала о младенческой смертности, но делала все ради ее избежания. Следила, чтобы Александр спал на боку, подкладывая валики по сторонам, не укрывала его одеялом, предпочитая пеленать в теплые пеленки, держала его в небольшой люльке, которую сколотил для меня Рофан.