Пташка Барса (СИ) - Кучер Ая - Страница 63

Хуй кто тронет. У Самойлова уже мишень на лбу горит. Я-то думал, что он норм.

Не друг, но уважение было. А теперь? Сука. Если он её хоть пальцем…

Да я его в цемент залью. В рояль засуну. Или с балкона, блядь, выкину.

И что бесит – я знаю, что пташка специально. Нарывается. Упирается. Проверяет, как далеко может зайти.

А меня штырит. Пальцы чешутся. Грудь сдавливает. Хочется орать, выть, разъебывать всё к хуям.

Сука! Блядь! Когда это попустит-то?

Когда перестанет вот так жечь внутри, будто кислоту влили?

– Раиль как? – скалюсь, стараясь отвлечься. – В деле?

– Да, – Эмиль кивает, жуя жвачку. – Как только скажешь, что конкретно нужно сделать – и мы займёмся.

Коротко объясняю, что случилось. Как за мной слежка началась, когда я со склада выезжал.

Ничего не предприняли, но следили. А это уже напрягает. Даже больше, чем если бы палить начали.

Нужно понять, кто. Номера, точки, лица. Камеры, выезды. Нужно знать, кто против меня воюет.

От меня удара ждут. И правильно ждут. Слишком громко себя повели.

И сейчас мне нужно, чтобы кто-то копнул. Но не из моих людей. Кого со мной не свяжут.

От меня они подвоха ждут.

А вот от Эмиля – точно нет.

Он не мой. Он вообще ни под кого не гнётся. Хитрый шакал, вечный гастролёр. То там всплывёт, то тут.

– Только девку свою не вмешивайте, – цежу, перекатывая в зубах сигу. – Не хватало, чтобы она что-то испортила.

– Мы её не вмешиваем, – Эмиль сразу жёстче. – Это раз. Второе – девкой её не называй. Уважение прояви.

– Уважение? Да вы же её вдвоём...

– Завали, Барс. Ещё слово – и мне похуй на всё. Без ринга тебя разъебу. Снегурочка моя – не повод для дискуссии.

Присвистываю. Смотрю на него уже иначе. Охуеть.

У меня в башке щёлкает. Этот тип, который мог трахнуть любую, а через два часа не вспомнить имя. Этот тип – сейчас закипает из-за тёлки?

Одну тёлку трахнул – там же и вторую, третью, кто подвернётся. Без привязки. Без последствий. Он никогда ни на ком не зависал.

А теперь реально на измене из-за неё.

Пиздец. Да он за неё сейчас ебальник мне раскрошит, если дальше полезу.

Интересно. Очень интересно.

Что она там с ним сделала, а? Что такого в ней, что даже Эмиля с катушек срывает?

– Ну нихера себе, – выдыхаю. – Ладно. Без претензий. Считай, услышал. Но всё равно не шарю, как можно одну девку делить.

– А это не наше решение, – Эмиль скалится. – Это всё проклятый дом.

– Чего, бля?

– Проклятый дом. Или дом порока. Я предпочитаю называть его трахательным домом. Попадёшь туда с девкой на Новый год – и всё, пиши пропало. Связаны.

– Ты ебанулся. Что за ересь ты несёшь вообще?

Раздражение внутри поднимается волной. Не люблю всю эту шизоту. Приметы, суеверия, сглазы, проклятия – всё это для бабок на лавочке и сектантов.

А Эмиль с такой рожей об этом затирает, будто истину говорит.

– Да ты прикалываешься, – хмыкаю, упираясь локтями в стол. – Ну не бывает такого. И чтоб много таких парочек было? Не гони.

– А ты проверь, – Эмиль пожимает плечами. – И сам офигеешь.

Отмахиваюсь. Хуйня полная. Проклятый дом. Связаны. Да вы чё, угораете? Я в такую мистику не верю.

Это всё для тех, у кого мозгов не хватает объяснить, почему их потянуло на одного и того же человека. Любовь, судьба, херня эта вся.

С нами такие штучки не проходят. Я сам решаю, кого трахать. Сколько. И когда. Никто мне не указ.

Тем более – не какой-то там «дом».

Завязываем с Эмилем. Последние указания – чётко, без суеты. Знает своё дело. Через пару дней выйдет на связь, расскажет, что нарыли.

Он уходит. Я остаюсь. И сижу, в ахуе.

Проклятый дом. Одна девка на двоих. Блядь. Кто в здравом уме делит бабу?

Да и похер. Не мне в чужую постель лезть. Мне бы со своей разобраться.

– На выход, – заходит Тим, конвоир. – Пора в камеру.

– Не, – поднимаюсь. – Телефон дай. Отзвонится надо.

Он кривится, морда словно лимоном облитая. Прекрасно знает, на что идёт. Подставляется.

Но, сука, я бабок немерено башляю. Пора отрабатывать. Тут всё по моей указке ходит. Каждая мразь знает, с кем дело имеет.

Он может тут формы корчить, но карман у него звенит от моих купюр. Так что пусть не выпендривается.

– Слушай сюда, – рычу, когда на том конце берут. – Дать девчонке собраться. Как проверки закончатся – её ко мне. В ближайшее время.

– А… Да, сделаем, – охранник сглатывает.

– Не прессовать. Но и не предупреждать. Ни слова. Пусть сюрприз будет.

Она же, сучка, любит мне сюрпризы устраивать. Вот и ей будет. Посмотрим, как ей зайдёт.

В прошлый раз не сложилось. Раньше спетляла со свиданки. Теперь всё будет иначе.

Проведёт со мной тут пару деньков. В тесной комнатке. И никаких границ.

Сделаю её своей.

Сюрприз, пташка. Ты ж любишь такие штуки.

Глава 45

Я выиграла? Выиграла. Барс позвонил? Позвонил.

Должна бы радоваться, прыгать до потолка, петь, танцевать – да хоть чаю заварить себе праздничного.

А я сижу, как пришибленная. Дрожит внутри, дрожит где-то в районе солнечного сплетения, будто струна там натянута до предела и вот-вот лопнет.

Да, конечно я рада. Конечно. Особенно тому, что Самир в порядке. Что голос был злой, хриплый, с нажимом – как всегда. Значит, живой.

Мужчина больше порычал, чем поговорил – но это тоже знак. У Самира, если честно, даже комплементы похожи на угрозы.

Но внутри всё равно покоя нет. Что-то должно случиться. Знаете это ощущение?

Когда воздух меняется. Когда небо как будто тяжелеет, даже если солнце. Когда что-то вот-вот рванёт – только ты не знаешь, откуда. И это хуже всего.

И охрана себя странно ведёт. Бросает на меня взгляды, а ничего не говорит.

Я хожу на учёбу, подрабатываю переводами. А на душе неспокойно. И я…

Черт возьми, я скучаю по этому ужасному громиле!

Скучаю по его рёву, по его рукам, по его взгляду, от которого кровь бросается в лицо.

Скучаю, как идиотка.

До глупой заминочки, когда кто-то в толпе хмыкнет похоже – и сердце срывается с места. До того, что ищу его взгляд среди прохожих.

Он ведь преступник. Зэк. Огромный, шумный, пошлый и абсолютно ужасный мужчина без намёка на воспитание.

А я скучаю. Чудовищно. Дико. Стыдно.

В голове уже зудит идея – снова поехать к Самойлову. Это ведь работает.

Только… Демид в командировке. И, возможно, всё-таки не стоит демонстрировать Барсу, насколько хорошо я в курсе передвижений другого мужчины.

Он странненько реагирует на такие вещи.

Вздрагиваю от звука дверного звонка. Подскакиваю, сбрасываю с колен тетрадь, чуть не поскальзываюсь.

Выглянув в глазок, замечаю двоих охранников. Ну конечно. Кто же ещё? Они даже курьеров не пропускают.

– Что такое? – я распахиваю дверь и сразу замираю. – Если что, я до утра дома и…

– Не дома, – отрезает один из них. Крупный, но низкий. Сава. – Приказ.

– От кого?

Сава выгибает бровь. Медленно. Выразительно. Смотрит на меня так, словно я идиотка.

Ой.

– От Самира? – выдыхаю я. – А что он сказал? Он в порядке? Он...

– Сказал, чтобы собиралась и в тачку садилась, – раздражённо бросает второй. Ахмет. Всегда хмурый, всегда бурчащий.

Ахмет меня, похоже, терпеть не может. Я старалась! Честно! Чай приносила. Булочки пекла!

Даже стульчики им вынесла, чтобы они не маялись на лестничной площадке, как глупые грифоны у подъезда.

А он всё бурчит и зыркает, как будто я его лично налогами душу.

Но сейчас мне плевать. Пусть Ахмет хоть лопнет от неодобрения, хоть лапы мне за спину заломает и морду скрутит в узел – я еду.

Барс объявился.

Сердце – как воздушный шарик. Проткнули, и полетело, трепыхаясь. Сладкая паника во рту, ноги предательски дрожат.

Самир хочет меня увидеть. От этого щекочет под грудиной, греет в животе, выкручивает изнутри.