Пташка Барса (СИ) - Кучер Ая - Страница 90

Зная, что между ними нет той тёплой, родственной связи, которая должна быть…

Внезапный визит Булата пугает. До дрожи, до холодного пота на спине, до этой ледяной, пульсирующей боли в висках.

Я резко вскакиваю на ноги. Движение выходит рваным, неловким – колени подкашиваются, перед глазами всё ещё плывёт после падения и вина.

– Я развлекаюсь, как хочу, – произношу я с трудом. – Я… У меня гости.

– Удивительно уверенно чувствуешь себя в чужой квартире, – прищуривается Булат. – Не много ли на себя берёшь?

– Я не… Ну, это решать Самиру, а не тебе. Тем более что это наша квартира.

Я изо всех сил стараюсь казаться уверенной. Выпрямляю спину, вскидываю подбородок, сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Но это сложно. Невыносимо сложно.

Одно дело – быть смелой с Самиром. Там, за его грубостью и оскалом, я научилась видеть другое. Там я знаю, что за этим стоит.

А здесь… Здесь только холод. Только пустота. Только этот тяжёлый, немигающий взгляд, от которого по коже бегут мурашки.

Почему его охрана пропустила?!

– Булат, сука, – раздаётся вдруг далёкий, но такой родной, такой невероятный голос. – Когда я сказал нахер свалить – это было пожелание не в мою квартиру сходить.

– Перепутал, – спокойно усмехается Булат. – Бывает. Зато я тут кое-что интересное нашёл.

– Бухла там нет. Так что не шарю, что тебя ещё могло заинтересовать.

Последняя фраза звучит намного ближе. Шаги. Тяжёлые, уверенные, неумолимые. И через секунду в проёме двери, за спиной Булата, появляется Самир.

На нём тёмные джинсы и простая футболка, обтягивающая плечи. Лицо уставшее, но глаза… Глаза горят тем самым знакомым, диким огнём, от которого у меня внутри всё переворачивается.

Внутри всё взрывается. Радость – дикая, неконтролируемая, всепоглощающая – поднимается откуда-то из самых глубин, сметая на своём пути страх, панику, дрожь.

Облегчение накатывает волной, такой силы, что подкашиваются колени. Мне кажется, я сейчас рухну прямо здесь, на этом паркете, и разревусь, как маленькая девочка.

Тоска по нему, которую я так старательно глушила вином и танцами, обрушивается с новой, чудовищной силой.

Я скучала. Боже, как же я скучала. Каждую секунду этих бесконечных дней. Каждую минуту, когда ждала звонка.

Всё внутри пульсирует от счастья. Я не могу сдержаться.

– Самир!

Срывается с губ, и в этом одном слове – всё. Вся моя любовь, вся моя тоска, весь мой страх за него, вся моя безумная, невозможная радость.

Наплевав на всё, я просто срываюсь с места. Лечу к нему. Всё происходит за долю секунды.

Я врезаюсь в него всем телом, и в тот же миг его руки подхватывают меня. Самир легко, будто я пушинка, отрывает меня от пола, и мои ноги сами обхватывают его торс.

Я обнимаю его за шею. Прижимаюсь щекой к его щеке, к колючей, жёсткой щетине, которая царапает кожу, но эта лёгкая боль – самая приятная на свете.

Я вдыхаю аромат его парфюма жадно, полной грудью, пытаясь надышаться впрок, пытаясь заполнить им каждую клеточку, которая так долго пустовала.

Я трусь носом о его шею, щеку, край челюсти – лишь бы чувствовать, лишь бы не отпускать, лишь бы убедиться, что это правда.

Мне хорошо. Так хорошо, что словами не передать.

– Булат, – зовёт Самир. – Проваливай.

– Мы не договорили, – рычит Булат. – И то, что ты держишь дома эту девчонку… Это…

– В твоей оценке я не нуждаюсь. Раньше тебя особо не волновало, как я живу. Я предпочту, чтобы так было и дальше. Наши дела мы обсудим позже.

Я чувствую, как напрягаются его мышцы подо мной. Как сталью наливается спина, как сжимается челюсть рядом с моим виском.

Пауза. Тяжёлая, звенящая. Я не вижу лица Булата, но чувствую его взгляд – буравит спину, прожигает дыру.

– Думай, что делаешь, брат, – цедит Булат наконец. – Эта девка может стоить тебе дороже, чем ты думаешь.

Мои ноги сдавливают бока Самира, колени цепляются за талию, ступни переплетаются где-то у него за спиной.

Я жмусь к нему так сильно, будто хочу исчезнуть в нём, раствориться, стать частью его тела.

Я стараюсь не смотреть на Булата. Не хочу видеть его лицо, не хочу ловить его взгляд.

Только слышу ругательства и тяжёлые шаги, удаляющиеся к выходу. А потом – хлопок двери.

И невыносимое облегчение накрывает меня с головой.

Булат ушёл. Этот кошмар, это воплощение моего самого страшного воспоминания, просто развернулся и ушёл.

– Марго, – звучит голос Самира, и я напрягаюсь. Готовлюсь защищать подругу. – Я уверен, что Карим уже направился домой.

– О. Ой, – пищит Марго. – А ты как…

– Естественно, я всё знаю. Буду рад общей встрече, но явно не сейчас. Сейчас я плотно займусь только пташкой.

– Фи. Ты совсем нетактично выгоняешь меня.

– Я и не стараюсь быть тактичным. Хочу остаться здесь без посторонних людей.

И Марго смеётся. Звонко, легко, совсем не обиженно. Я поворачиваю голову и вижу, как она идёт к выходу.

В её походке – лёгкость, почти танцующая. В глазах – смешинки и какое-то тёплое понимание.

Я посылаю ей извиняющийся взгляд. Мне правда неловко – выгонять подругу вот так, после всей этой безумной ночи.

Но Марго лишь легко машет мне на прощание. Видно, что она совсем не обижается. Да и, кажется, сама бежит к своему бандиту, чтобы поскорее остаться с ним наедине.

Дверь за подругой хлопает. Звук гулкий, окончательный. И мы с Самиром остаёмся наедине.

– Ну, пташка, – тянет Самир. – Я жду яркого приветствия.

– Я уже! – вскрикиваю я возмущённо. – Я же… Я на тебя прыгнула, я…

– Этого недостаточно. Рекомендую придумать что-то лучшее.

И в его глазах загорается пламя голода и жажды.

Глава 63.1

* * *

– Не могу, бля, поверить, – бурчит Самир себе под нос, ковыряясь в холодильнике с таким видом, будто там засел личный враг.

Я сижу прямо на барной стойке, болтаю ногами в воздухе и наблюдаю за этим представлением. Честное слово, это лучше любого театра.

Когда я увидела этот голод в глазах мужчины – я всё поняла. Конечно. Что же ещё это могло значить?

Самир проголодался!

Он же только что из тюряги. Кормят ведь там ужасно. Конечно, организм требует нормальной еды!

Голодный мужчина – злой мужчина. Это закон природы.

Я вспоминаю наши первые дни. Каким букой был этот Барс! Рычал, скалился, метал взгляды-молнии.

А как я начала ему готовить – так сразу подобрел. Приручился, как дикий зверь, которого кормишь с руки.

Поэтому моим долгом было накормить Самира как порядочная женщина. Вот только вино чуть нарушило мою координацию…

В конце концов, Самир усадил меня на барную стойку, а сам занялся приготовлением яичницы.

Я хихикаю, прикрывая рот ладонью. Вино всё ещё тихонько бродит в крови, разливаясь приятной, лёгкой дурью.

– Так как ты вышел? – спрашиваю я, потягивая воду из стакана. – Снова какие-то схемы или…

– Вроде того, – Самир дёргает плечом. – Булату нужна была услуга. Он и нашёл варик «отпускного». В итоге он получил желаемое, а я – ночь с тобой.

– Булату? Я не… Не до конца понимаю. Вы же не особо общаетесь… Зачем ему к тебе обращаться?

– Потому что я лучший в своём деле, пташка. И Булат это знает. Ему нужно было решить вопрос с людьми, на которых у него рычагов нет. А у меня – есть. Он пришёл не потому, что мы братья. А потому, что я знал, как всё вырулить. И я взял свою плату. Это не братские отношения.

Я вижу, как замирает Самир. Он напряжён так, будто сейчас в бой пойдёт. Пальцы побелели на костяшках.

Очередное напоминание, что у Самира нет семьи. Только сделки и договорённости.

И в этой тишине, в этой каменной неподвижности – столько боли, что у меня сердце сжимается.

Я соскальзываю с барной стойки и направляюсь к Самиру. Прижимаюсь к нему, пытаясь обнять.

Попробуй обними такого бугая!

Но я всё равно обнимаю. Прижимаюсь щекой к его спине, максимально стараясь обхватить его торс руками.