"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Арзамасов Денис - Страница 164

— А в баг не влетим? — спросил я первое, что пришло в голову, глядя на несущееся под колеса покрытие.

— Не влетим. — Скит на секунду оторвала руку от руля и щелкнула по какому-то громоздком ящику с монохромным зеленым дисплеем, расположенному прямо посередине основной консоли. — Это детектор багов. Покажет за пятьдесят метров.

Дисплей был похож на какой-то локатор — тоже расчерченный дугами, порезанными на сектора, и по нему точно так же раз в секунду пробегала яркая волна. Наверняка при обнаружении бага он появится в виде засечки на экране.

Только вот как следить за этим экраном? При такой тряске даже сами линии разметки локатора размазываются и теряются, а дуга засветки вообще теряется!

Нет, стоп… Это не тряска виновата. Это мне опять хреново становится.

— Класс. — пробормотал я, цепляясь за ручку, заботливо приваренную неизвестным конструктором у меня над головой. — Вот бы переносной такой, чтобы в Хокинги не влезать…

— Ага, пытались сделать! — весело ответила Скит, объезжая особенно крупную яму. — Только не вышло ни хрена, слишком большие получаются! Только в машину и ставить!

— Угу. — я сглотнул и закрыл глаза.

То ли «Искра» в этот раз отпускает меня еще быстрее, то ли меня укачивает в машинах, но на меня снова навалилось чувство, которое преследовало в Климовске — слабость, тошнота и головная боль. Пока еще слабые отголоски, но эта чертова тряска явно сделает свое дело, и приведет меня в состояние овоща намного раньше, чем в предыдущий раз!

Черт, а только все начало налаживаться!

— Скит, куда… Куда мы едем? — выдохнул я.

— Подальше отсюда! — Скит нервно оглянулась. — А там посмотрим!

— Нас не будут… преследовать?

— Будут, конечно! Только у черных — тяжелая бронетехника, а у меня — кузнечик! Догонят, только если я сама захочу!

— Хо… Хорошо.

Больше я ничего говорить не смог — боялся, что вывернет. Пальцы руки устали держать трофейную винтовку, и я разжал их, позволяя оружию упасть мне в ноги. Надеюсь, не выпадет на очередной кочке.

А и выпадет — хрен с ним…

Потом отказали ноги — я просто перестал их чувствовать, и не мог ими пошевелить. Даже попытки ткнуть в ногу пальцем провалились — я ничего не чувствовал. Словно тычу в свиную тушу.

Потом потеряли чувствительность и руки. Голова стала болеть сильнее, пришлось закрыть глаза, чтобы смешанная болтанка окружающего пейзажа не бередила мозг еще сильнее.

— Эй!.. — Скит наконец заметила мое состояние. — Ты опять, да? Только не вздумай подыхать, да⁈ Слышишь меня⁈ Эй!

Она тормошила меня за плечо, что-то кричала, но я не слышал. Только видел, как она недовольно хмурит брови и открывает рот в беззвучном крике.

Как я могу видеть? У меня же глаза закрыты…

Интересно, она найдет потом свой нож? Так просила его забрать…

Потом мы остановились. Я его почувствовал по тому, что меня чуть не вывернуло, когда при резкой остановке все внутренности попытались по инерции покинуть организм. Я согнулся пополам, пытаясь удержать их внутри, да так и остался висеть на ремнях безопасности, не в силах пошевелиться.

— Скорее!.. — крикнул кто-то голосом Скит откуда-то издалека. — Вивик, скорее!..

— Скит, девочка моя…

—…в машине!..

—…любопытный экземпляр…

—…моги ему!..

Яркий свет, режущий глаза даже через плотно сомкнутые веки.

Пальцы, насильно оттягивающие веко.

Нависшее надо мной размытое лицо лысого человека в больших круглых очках и с двумя круглыми сережками в нижней губе…

— Не сегодня, молодой человек… — сказало лицо. — Не сегодня.

Глава 6

Я не помню, как и когда отключился, но это точно произошло. Когда я снова открыл глаза, рядом уже не было никого — ни Скит, ни лысого обладателя пирсингованной морды.

А еще — не было ощущения, что я с минуты на минуту двину кони. Я вообще чувствовал себя на удивление хорошо, словно на курорте. У меня ничего не болело, меня не тошнило, и даже мышцы — я подвигал руками и ногами, — отзывались привычным образом и без задержек. Не знаю, что происходило, пока я был в отключке, но мне это явно пошло на пользу.

Я приподнял голову, лежащую на чем-то мягком, и осмотрелся. Последним, что меня окружало, была трубчатая рама багги, за которой серело пасмурное небо с редкими слоистыми облаками, сейчас же ничего похожего вокруг не наблюдалось. Я находился в небольшой, но светлой и очень чистой комнате с минимумом мебели. С одной стороны от меня можно было разглядеть заваленный бумагами стол возле дверного проема без какого-либо намека на дверь и громоздкую металлическую вертикальную стойку, на которой в несколько этажей расположились странные приборы явно медицинского характера. С другой стороны от меня стоял тронутый ржавчиной, но все еще крепкий двухэтажный стол на колесиках, застеленный кипенно-белой салфеткой, под которой угадывались очертания разных хирургических инструментов, и капельница, от пакета в которой к моей руке, скрываясь под белой простыней, тянулась прозрачная трубка.

Сам я, понятное дело, лежал на больничной койке. Да не простой, а такой высокой, что ее вполне можно было использовать в качестве операционного стола… Что, наверное, и было с успехом проделано, пока я был в отключке.

Хотя если бы меня резали, я бы, наверное, не чувствовал себя так хорошо. Возможно, удалось обойтись без оперативного вмешательства.

Осталось лишь выяснить кому вообще понадобилось заниматься мной, да еще и бесплатно.

Я открыл рот и попытался позвать кого-нибудь, но из пересохшего горла вырвалось только слабое сипение. Оказывается, не все со мной так хорошо, как я думал, просто на жажду я не обратил внимания на фоне заметного улучшения общего состояния.

Я приподнял простыню, убедился, что никакой одежды под ней нет, что было ожидаемо, хоть и неприятно. Зато я обнаружил несколько электродов, присосавшихся к моей коже в разных местах, а где-то — и вовсе проткнувших ее острыми иглами. Провода от всех этих прилипал шли к тем самым приборам, что стояли сбоку от меня и демонстрировали, надо думать, мои жизненные показатели. И, само собой, пока они на мне, ни встать, ни, тем более, куда-то пойти я не смогу.

Поэтому я принялся отрывать от себя электроды, хватая их целыми пучками по два-три провода. С иглами я был более аккуратным — не хотелось нечаянно повредить нерв слишком сильным рывком. Боли не было, было только чувство облегчения, что я наконец-то избавляюсь от всего этого.

Аппаратура отреагировала на подобное варварство испуганным писком и предупреждающими табличками на дисплеях. Я не стал в них вчитываться — и так понятно, что они истошно вопят о том, что пациент умирает и надо срочно принимать меры. Вместо этого я сел на своей койке, вытащил из-под простыни ноги и свесил их вниз, примеряясь, как спрыгнуть на пол.

— Молодой человек, таки куда вы там торопитесь? — раздался от дверного проема уже знакомый мне голос.

Так и не спрыгнув, я поднял голову в сторону говорящего. Им оказался уже знакомый мне лысый очкарик с сережками в нижней губе. Он стоял в дверном проеме, привалившись к косяку и переплетя на груди руки, в одной из которых была зажата пластиковая бутылка с водой. На нем был старый и потрепанный, но очень чистый, белый халат, из-под которого выглядывали плотные штаны и пушистые зеленые тапочки с круглыми помпонами.

Сюр какой-то. То я ползаю по радиоактивной свалке, то вспарываю брюхо живому городу и сигаю ему в кишечник, то одним ножом вскрываю ходячую и яростно отстреливающуюся консерву… А теперь вот — тапочки с помпонами.

Я даже хихикнул — настолько несуразно все это выглядело.

Очкарик отлепился от косяка и прошлепал своими тапочками по полу к стойке с аппаратурой. Не глядя протянул мне бутылку с водой, а сам встал перед экранами, заложил руки за спину и принялся покачиваться с пятки на носок изучая написанное, пока я наслаждался льющейся по пищеводу жидкостью. Это длилось несколько секунд, после чего он повернулся ко мне: