"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Арзамасов Денис - Страница 335

— И чем же? Думаешь, учитель не мог нанять охрану?

Я вопросительно подняла бровь. И в самом деле, почему?

— Мог, но отряд привлечет к себе ненужное внимание. Языки у людей длинные и не знают удержу. Там, где десятеро вызовут шквал сплетен, двое проскользнут незамеченными. Да и потом, я… — Руки сжались на поводьях, парень вдруг замолчал и снова повернулся к стрелку. — Чем ты можешь помочь? Михей, не гневи Эола, езжай домой. Порадуй мать с отцом.

А меня продолжала занимать мысль о дюжине сопровождающих нас головорезов. Дело даже не в охране. Что мешает мне, например, прямо сейчас развернуть Облачко и уехать в закат? Оставить приметную лошадь на первом же постоялом дворе и исчезнуть? Ведь смогла же девушка, обманувшая брата Тамита, ускользнуть.

Эол, ты испытываешь меня?

Но я уже знала, что не поступлю так, пусть и очень хочется. Дамир тоже знал, и эта предопределенность выводила из себя.

— Нет у меня никого, матушка вместе с младшим братом померли, когда мне годков десять было, а папаша потоп со старшим в прошлом годе, вместе лодкой, — вздохнул парень. — Я могу устраивать привалы, смотреть за лошадьми, готовить еду…

— Научусь стрелять, — вставила я.

— А если я скажу — нет? — Рион развернул гнедого и встал поперек дороги, перегораживая путь мерину.

— Тракт общий, куда хочу, туда и еду, — ответил Михей.

— Туда — это, надо полагать, за нами. — Ученик мага вздохнул. — И чего я тебя останавливаю? — спросил он сам себя и, пришпорив коня, бросил: — Поехали, Эол с тобой, веселее будет, а то Айка совсем раскисла.

Я не сочла нужным отвечать.

Настоящая же причина упрямства стрелка открылась чуть позже. На первом же привале, устроенном в тени деревьев, когда Михей стреноживал лошадей, я резала хлеб, а ученик мага выписывал вокруг ненавязчивые круги.

— Рион, я не кусаюсь, — в конце концов пришлось сказать мне.

— Я просто, — парень затормозил, — просто…

— Что?

— Дамир велел тебя учить.

— И ты боишься, что я взбрыкну. Что не стану учиться тому, что поможет разрушить резерв?

— Ну, в общем… — парень почесал затылок, — да.

Что мне ему ответить? Что все уже решено? Так и было. Пусть горечь, осевшая внутри, никуда не делась, оттого я и кривилась иногда, будто жевала стебли кисляка.

— Не взбрыкну. — Я встала и отряхнула руки. — Сказала же, что все сделаю.

— Да. — Парень отвернулся и повторил: — Ты сказала. — В голосе слышалось недоверие, но он смог взять себя в руки. — Тогда садись.

Я послушно опустилась на траву прямо там, где стояла.

— Расслабься. — Рион сел рядом. — Прислушайся к себе, постарайся найти что-то важное.

— Что именно? — спросила я. — Во мне много всего важного: сердце, легкие, желудок, мозг…

— Насчет последнего — я бы поспорил, — буркнул маг. — Айка, пожалуйста.

— Хорошо. — Я закрыла глаза и начала копаться в себе.

Тут же наметились трудности. Как я и сказала, важного было много, но ничего сверх этого я почувствовать не могла. Сердце стучало, легкие наполнялись воздухом, в животе урчало.

— Нет. — Поняв, что у меня ничего не получается, фыркнул Рион. — Необходимо почувствовать суть, душу.

Я выдохнула и попыталась еще раз. Но, видимо, с душой тоже были проблемы. Смирты в часовнях не одну сотню лет ищут способ ее увидеть, но пока приходится довольствоваться верой, как и завещал людям Эол.

Послушать моих односельчан, так у меня души и нет вовсе. Кто ж такую ценность на водянку тратить будет? Уж точно не боги. Я честно пыталась ее поймать, но поганка то проваливалась в пятки, то урчала в животе, а потом прочно обосновалась в районе поясницы и категорически отказалась вылезать. В итоге я сидела истуканом около получаса, и единственное, что удалось почувствовать — это настойчиво лезущий в нос запах горелой каши.

Я открыла глаза и увидела, что стрелок, взявший на себя обязанности повара, тоже сидит столбиком в поисках неведомого.

— Михей! — рявкнул Рион, и мы наперегонки бросились к котелку, из которого валил черный дым.

Обедать пришлось хлебом и сыром, запивая водой из фляг.

— Все равно буду учиться, — упрямо сказал стрелок. — Все равно.

Рион молчал, уверять парня, что учиться при отсутствии магического резерва бесполезно, никто не стал.

Начал накрапывать мелкий дождик, и привал сократили.

Реденькая роща отступила от дороги к горизонту, открыв холмистую равнину. Мы сошли с тракта и взяли чуть севернее. Темп сразу замедлился. Кони вязли копытами в размягченной земле. Укрылись от дождя плащами, свели разговоры к коротким отрывистым фразам. Ноги лошадей то и дело проваливались в ямы с грязью и водой. Налетевший ветер забирался под одежду, холодком пробегал по коже. Короткое лето перевалило за середину, скоро тепло уступит место осенним грозам.

В рассказах странствия выглядят романтично и притягательно, на деле же путешествие — это монотонность и подолгу не меняющийся однообразный пейзаж. Земля вместо постели, ветер вместо колыбельной и в большинстве своем одиночество, даже если вокруг тебя люди.

Мы порядком устали, когда на пути появилось очередное препятствие. Большой овраг, на краю которого чернел след от костра. Примятая трава свидетельствовала о чьей-то недавней стоянке. Начало темнеть, и, если бы не дождь, мы бы последовали примеру неизвестного и остановились на привал, но на другой стороне оврага росли ели с раскидистыми лапами, которые вполне могли укрыть от непогоды, так что мы решили перебираться.

Глубина оказалась приличной, склоны поросли травой и стелющимся вьюнком, на дне блестела вода. Коней берегли и вели на поводу. Парни спускались первыми, я следом. Ноги скользили и путались в длинных пучках гниющей травы.

Маг упал, нелепо взмахнул руками, шлепнулся и проехал оставшийся путь на спине. Внизу перевернулся и тюкнулся лицом в грязь. Михей, смачно выругавшись, повторил тот же трюк, загребая широкими ладонями влажную траву и с корнем вырывая стебли. Освободившиеся лошади заржали, прытко вскарабкались на противоположный склон и исчезли. Парни барахтались в воде и никак не могли подняться. Я сделала очередной шаг вниз, чувствуя, как пружинит под ногами мягкая почва. Облачко всхрапнула и уперлась копытами, не желая продолжать путь. Она была умнее своей временной хозяйки.

— Айка, стой на ме… — Слова перемежались бульканьем. — На месте! Здесь зацепы.

Михей подтвердил слова чаровника нецензурными выражениями. Я пригляделась — парни не были настолько неуклюжими, чтобы не суметь подняться из лужи.

Стрелка удерживали в грязи плотные плети пожухшей травы. Одна была перекинута через туловище — от левого бока до правого плеча, другая прижимала к земле ноги. Мага спеленали сразу три зацепа, не позволяя ни встать, ни поднять руки.

Я опустила поводья и, шлепнув Облачко по заду, отправила следом за жеребцами. Зацепы на животных не реагируют, больше беспокоило то, что лошадь может попасть копытом в яму и охрометь, но обошлось.

Осторожно, то и дело проверяя носком сапога влажную стелющуюся траву, спустилась. Сумка с травами постоянно била по бедру, мешая держать равновесие. Съезжая, парни активировали ловушки, собрали на себя зацепы и запутались в них, как в расстеленных для просушки сетях.

Риону приходилось хуже, чем стрелку. Парня обездвижило и развернуло лицом вниз, он с трудом держал над землей голову. Одна из плетей перекинулась через шею, и маг то и дело нырял в холодную воду носом, хлюпая и пытаясь сделать вдох.

Первым делом я стянула плащ и, свернув упругий валик, сунула чаровнику под голову, чтобы смог отдышаться.

— Идеи? — спросила у парней.

— Чего тут думать, — пропыхтел стрелок, — перережь эти поганые жмыхи.

— Игрец ставил, заговоренные. Ни железо, ни магия их не возьмут, — ответил маг.

Игрец, или в простонародье Черный шут — пакостная нечисть. Сами по себе эти создания не опасны. Ростом с собаку, лохматые, ушастые, передвигаются быстро как на двух, так и на четырех конечностях. Лапки похожи на крысиные, с тонкими пальцами и коготками. Ими-то они и сплетают из длинной травы или соломы зацепы. Неизвестно, какую магию нечисть вкладывает в свои творения, но срабатывают ловушки как капканы, оплетая людей с головы до ног и лишая возможности двигаться. На этом, собственно, все. Игрец никогда не возвращается проверить свои ловушки и не лезет к плененным людям. Да вообще никак себя не проявляет — знай плетет и плетет в полях все новые путанки. Его ловушки не видны ни людям, ни магам, на первый взгляд склон остается склоном, а трава травой, плетения, спрятанные в зеленой глубине, ждут своего часа. Попавший в них человек может лежать и надеяться на помощь долго. Очень долго. Пока не умрет от голода, холода, клыков хищника или ножа бродяги, не брезгующего обирать беззащитных и мертвых. Шутки у нечисти такие. Способ обезвредить зацепы прост, надо всего лишь окурить их дымом. Я посмотрела на небо — дождь зарядил надолго.