Сильнее меня (СИ) - Летова Мария - Страница 18

Моя кожа начинает остывать, так что я с нетерпением жду, когда Паша присоединится.

Он укладывается рядом, бросив взгляд на мое лицо.

От соприкосновения с его горячим телом у меня на ногах подворачиваются пальцы. И от того, что моя ревность не умерла, а наоборот, начала кусаться. Зараза…

Я закрываю глаза, сделав упрямый вдох. Прямо у Охотника на груди, лицом к лицу с его запахом. Твою мать… я готова этот запах съесть!

Павел забрасывает за голову руку, пока я спрашиваю, положив свою поперек его живота:

— У тебя есть любимое число?

Он неторопливо отвечает над моим ухом:

— Нет.

— Нет? — бормочу я. — Вообще?

— Ага. Вообще.

— А ты… подумай… — предлагаю я.

Он делает глубокий вдох, напоминая мне о том, что обычно думать ему никогда не лень. Я просто обожаю этот вечный двигатель!

— Наверное, семь, — произносит Паша.

— Почему?

— Не знаю… — отвечает он. — Оно простое. И самое большое из простых в первой десятке… уникальное…

— Понятно… — улыбаюсь я такому «сухому» расчету. — Хочешь узнать какой-нибудь мой секрет? — продолжаю я.

Паша не думает долго. Ни над предложением, ни над ответом. Он просто коротко спрашивает:

— Почему я?

— В каком смысле? — отзываюсь я тихо.

— В прямом… почему я? У тебя, думаю, выбор огромный…

Я поднимаю голову и заглядываю ему в лицо.

Его веки чуть опущены, он расслаблен, но в его взгляде я вижу нечто, что ощущается легким ударом в живот. Он смотрит на меня так… словно из какой-то безмерной глубины.

Серьезно и… требовательно.

Сообщая, что его чувства — это… вовсе не игрушка. Рождая во мне волнение, трепет. То ли страха, то ли азарта, то ли смеси всего этого, и даже больше…

Я на секунду лишаюсь голоса. Гляжу на Охотника, обведя языком губы, но он на них не смотрит. Он смотрит мне в глаза и ждет ответа.

Этим взглядом Павел сообщает мне, что к своим чувствам относится очень серьезно, если пускает кого-то на эту территорию...

Мой голос звучит хрипло и натянуто, несмотря на содержание:

— Я подумала, у тебя наверняка большой член, — отвечаю я.

— Не разочарована? — спрашивает Паша.

В ответ я лишь качаю головой из стороны в сторону, ведь мое волнение превращается в торнадо от понимания, что меня на эту территорию Охотник... пустил.

И гораздо дальше, чем я себе представляла...

Глава 25

Ощущения от этого открытия становятся почти осязаемыми. Могу ли я сказать, что даже его тело подо мной стало ощущаться в десять раз сильнее?

Да, да, да!

И свой вопрос… Багхантер задал не потому что знает, как много усилий мне пришлось приложить, чтобы услышать… увидеть все это… а потому что знает, как мало усилий приложил он сам.

Чтобы я горела рядом с ним спичкой.

Он прекрасно знает, что никаких усилий не прикладывал. Черт, да он не прикладывал их вообще, разве что когда мы голые! Тем не менее… я выбрала его, чтобы сойти с ума.

И в его голове, судя по всему, это не совсем укладывается.

А в моей — желание закрыть эту тему, может быть даже навсегда, и просто… как-то все эти новые ощущения переварить. Я совершенно незрелая, раз единственный способ, который приходит на ум, — это секс.

Я накрываю предмет нашего обсуждения ладонью. Через ткань трусов чувствую горячую тяжесть их содержимого.

Паша контролирует себя и сейчас, словно у него были другие планы на ближайшие пятнадцать минут. В том числе смотреть на меня как из прицела лазерной винтовки, но я вижу, как он свои планы меняет, хоть и не сразу.

Он расслабляет челюсть, от чего его губы приоткрываются, что я воспринимаю сигналом…

Я тянусь вверх и Багхантера целую, но на этот раз в соответствии с нашим общим настроением — медленно, вязко, впервые по своим правилам, а не подчиняясь напору, который обычно встречаю.

Паша возбуждается, оставаясь вот таким… наблюдателем. Возбужденным, горячим наблюдателем.

Он просто опускает на пол ногу, чтобы создать нам точку опоры, когда я усаживаюсь на него верхом. И наблюдает, в том числе за тем, как я провожу ладонями по его груди до того места, где его пах упирается мне между ног. Он смотрит на это место, кладя ладони мне на бедра, и на этом все.

Это тоже впервые, ведь обычно наш секс — это та единственная сфера, где Охотник прилагал до черта усилий!

Теперь я понимаю, что он старался не случайно, а потому что… для него, судя по всему, это самый простой способ склеить девушку не на одну ночь, а на гораздо дольше. Не цветы или свидания на крыше, а банально — “качественный” секс.

Рационально, логично. Даже цинично! И очень на него похоже…

Но эта приземленность мне отрываться от земли не мешает. Я только сильнее визжу внутри от понимания, что Багхантер… хотел удержать меня рядом…

Я оставляю на его груди маленький укус, на губах поцелуй, и чем сильнее пустеет его взгляд, тем больше я получаю удовлетворения. Может быть даже больше, чем от секса, который происходит между нами сначала как в замедленной перемотке, а потом резкими толчками и рваными вдохами.

Я и сама чувствую, когда он готов снять меня с себя. За минуту до этого или меньше, безошибочно чувствую, уже научилась этому. Паша кончает, зажав член в кулаке с запасом в несколько секунд, чтобы нам обоим быть уверенными — он успел.

И он медлит, прежде чем отправиться в ванную, даже когда я скатываюсь с него, падая рядом на диван.

Демонстративно убирает в сторону свой кулак и издает невнятный смешок. Когда уходит, свободной рукой подтягивает шорты.

Я наблюдаю с дивана и за тем, как он возвращается. Лежа на животе все так же, в одних стрингах с ощущением влажности между ног и свинцовой тяжести в них же, наблюдаю, как он направляется к холодильнику на совмещенной кухне и достает воду, которую наливает в стакан.

Я туго соображаю. Действительно туго. Но теперь, когда я разделила с ним секс без презерватива, а каждое его прикосновение поменяло градус и стало… космически, сумасшедше личным, требовательным, настойчивым, как его взгляд, я чувствую себя в праве задать свербящий мою подкорку вопрос:

— Так… почему ты расстался… со своей девушкой?

Сделав большой глоток, Паша спрашивает:

— Ответ “не помню” не прокатит?

— Нет… — тихо произношу я.

Теперь я не сомневаюсь, что он помнит очень даже многое. По заминке, которая происходит, в первую очередь. По его позе — он ставит стакан на стол и упирается в него ладонями, повернув в сторону голову. Так, что я практически разговариваю с его затылком.

— Я стал уделять ей меньше времени, — говорит Паша. — Мы из-за этого ссорились. В последний год постоянно.

— Ты стал уделять меньше времени... потому что у тебя цейтнот?

— Почти, — говорит он. — Пить хочешь?

Почти?

— Да… — отвечаю я.

Я жду, когда он наполнит стакан. И пока подойдет к дивану. И я жду его ответа, пока принимаю вертикальное положение, чтобы забрать стакан.

— Мы стали разного хотеть, — произносит Паша, стоя надо мной. — Стали не совместимы.

— Она тоже так думала? — спрашиваю я.

— Нет, она так не думала. Но она вообще хреново слышит окружающих, — говорит он.

Я пытаюсь не захлебнуться тем, что он говорит о своей бывшей в настоящем времени. Это делает ее слишком настоящей, а мне сегодня... выше крыши хватило Альбины.

— Ясно… — я отворачиваюсь, опуская стакан на пол. — А ты? — перевожу я тему. — Хорошо их слышишь?

На его лице появляется проблеск улыбки. Ставший уже знакомым. В глазах, в линии рта, поэтому я не сомневаюсь, о чем он говорит, когда произносит:

— Тебя я отлично слышу.

Глава 26

baghunter: «Вкусно?»

Я: «Да. Завидуешь?»

В нашей переписке последнее фото — кофейная чашка с нарисованным на пене сердечком, которую я держу в руке.