Сильнее меня (СИ) - Летова Мария - Страница 23

Мне кажется, что с того момента, как я покинула свою квартиру, прошла неделя, но на самом деле всего восемь часов.

Теперь я рада, что закутана в оверсайзные шмотки, они нигде меня не сковывают, иначе это раздражало бы.

Я наконец-то начинаю злиться на Макса, но даже не пытаюсь вспомнить все случаи, когда он портил мне жизнь. Нас всегда спасало лишь то, что он никогда не делал этого специально, например, как сейчас!

Я за день не проглотила ни крошки. Ничего, кроме стакана кофе, который выпила с утра, и, влетев в свою квартиру, первым делом бросаюсь к холодильнику, чтобы запихнуть в себя хотя бы йогурт. Он ощущается безвкусным, но я заталкиваю в себя ложку за ложкой, даже не потрудившись помыть руки.

Теннисный мячик теперь скачет у меня в голове. Я прикидываю возможности своих родителей, свои возможности.

Свои возможности?!

Попробовать договориться…

Эта мысль в моей голове почти трезвая. Давит на мозги, пока я мою руки, пока стягиваю с себя толстовку, которая за день будто прилипла к телу. Я из нее почти выпрыгиваю, когда в полумраке квартиры пищит входящим сообщением телефон.

У меня из груди выскакивает сердце, ведь еще каких-то восемь часов назад это сообщение было долгожданным, а теперь я не спешу его открывать.

Почти два часа.

Впервые за последнее время с Багхантером я не отвечаю так долго.

Если я и тянула время когда-то, заставляя Охотника ждать, то не больше часа, потому что с ним боялась перегнуть. Боялась, что он потеряет интерес или переключится на кого-то еще. Я уверена, в его директе хватает сообщений от девушек, но самая главная их соперница даже не я, а его работа!

Я смотрю на это входящее, ощущая… дистанцию, которая возникла в моей голове…

И его эмоции, когда все же читаю сообщение.

baghunter: «Приземляюсь в 22 дома буду примерно в 23»

Да, мое сердце выпрыгивает. От того, что я — первое, о чем он думает, разобравшись со своими делами. Я вижу это уже привычно — в каждой букве. Ему не нужно сочинять для этого много слов, достаточно того, что он приглашает меня в гости, судя по всему, в спешке, потому что в сообщении слишком много пробелов и нет его любимых знаков препинания.

Я чувствую его еще сильнее через короткое голосовое, которое он прислал следом:

— Такси за мой счет, и… резинок у меня нет…

Шум города на фоне мешает на сто процентов расслышать хриплые нотки в голосе, но не мешает услышать твердость этих слов, которые соответствуют его расположению духа. Он в движении, он собран и не в настроении шутить. Такой у него день?!

Он хочет меня увидеть…

Вот то, что я расслышала бы, начнись мой день по-другому!

Хочет, он… спешит… спешит домой…

Багхантер отметил мое пожелание с добрым утром сердечком.

Желать ему хорошего полета нет смысла, он уже должен быть в воздухе.

И я делаю то, что до этого не делала ни разу…

Я: «Тебе разве не нужно выспаться?»

Я прикрепляю эмодзи, чтобы превратить свой отказ во что-то игривое, но на этой стороне переписки мои пальцы по кнопкам стучат уверенно.

Я просто не в состоянии встретиться с ним сегодня. Отключить мозги, отключиться. Пока в голове скачет чертов мячик. Пока думаю, что должна делать!

Я ему отказываю. С почти ясной головой…

Он отвечает через два часа. Почти ровно в десять.

baghunter: «Я поспал в самолете. Все в силе, дома буду через час».

Я: «У меня, кажется, месячные».

baghunter: «Кажется?»

Я: «Живот болит… плохо себя чувствую».

baghunter: «Ок. Могу сам приехать. Купить торт?)»

Мне хочется отшвырнуть телефон, потому что он жжет мне ладони.

Я думала, сегодняшний день — это дерьмо, но динамить Багхантера… это дерьмо трехэтажное.

Я: «Я лучше лягу спать».

baghunter: «Да я на самом деле и сам не против. Давай ляжем спать».

Теперь и я чувствую головную боль. Еще больше его настроения. Его, а не своего, пока набираю ответ.

Я: «Давай в другой раз».

На этот раз он молчит не меньше чем полминуты, оставаясь при этом в Сети. Принимает тот факт, что я ему отказываю!

baghunter: «Ок. Спокойной ночи».

Я отмечаю его сообщение сердечком и запускаю телефон в дальний конец дивана.

Глава 32

Среда

В семь утра я гоняю по кругу его голосовое с мыслью о том, как сильно его задела. Я ведь задела! Он собирался отдать мне все свои свободные часы. Минуты. То, чего я так отчаянно добивалась, влезая на его территорию всеми доступными путями, и он меня пустил. Не просто на территорию, а практически себе под кожу, притом что не привык своими чувствами сорить. Я вытащила их из него. Упрямо вытащила.

И у меня от его чувств дрожат колени. Ведь Багхантер тоже живет под моей кожей, даже сейчас, когда в моей голове это гребаная дистанция!

Он разозлился?

Я не в состоянии даже пожелать ему доброго утра. Каждый раз, когда заношу пальцы над клавиатурой телефона, сворачиваю переписку, потому что боюсь получить еще одно приглашение, к которому не готова.

В семь утра я уже знаю, что должна делать. Я должна… попробовать договориться.

Без… эмоций. Без тех чувств, которые я испытываю к Багхантеру. Без своих чувств. Спросить, что мы… моя семья можем сделать, чтобы… урегулировать ситуацию мирным путем.

Обсудить такие возможности. Рассмотреть. Донести до него, насколько это… для моей семьи важно…

Я пытаюсь уложить это обращение в какой-то план. Пытаюсь подобрать слова, частично проговаривая их вслух, перебирая!

Моя кухня позволяет делать только четыре шага в одну сторону и четыре — в другую, этого для меня мало, но я выгляжу слишком замызганно, чтобы выходить на улицу даже для выноса мусора.

Мне нужно в душ, мне нужно поесть, но я продолжаю мерить кухню шагами, потому что мысли тянут меня в разные стороны.

Начиная с того, что, возможно, прямо сейчас Багхантер закручивает гайки моему брату, заканчивая тем, что за вчерашний день он не выложил ни одного сторис.

Его поездка вообще осталась за кадром, я знала о ней только потому, что он мне об этом сказал. И о своем возвращении тоже.

Я привожу себя в порядок горячим душем в десять утра, тогда же получаю звонок от матери. Ее голос уставший, я не сомневалась, что ночь у нее будет бессонной, тем не менее слова звучат… решительно.

— Кирилл дал нам своего юриста, — говорит мама. — Хороший юрист. Он посмотрит договор, отец как раз ему отправляет… Кирилл еще попробует помочь с адвокатом…

С учетом того, какой рывок сейчас сделала карьера Голикова, у него, вполне возможно, есть собственный адвокат, но я… я просто уверена, что у Багхантера он лучше!

Его сторис продолжает молчать и в течение дня. Это непривычно, ведь обычно я могла хоть примерно представлять, как выглядит его день, а теперь я понятия не имею, где он находится даже в четыре часа.

Все это время я мучаюсь от нашей молчащей переписки.

Я не писала, и он тоже.

Багхантер молчит, и, вопреки всему, что я о нем знаю — о его взвешенности и уравновешенности, я терзаюсь вопросом: он меня наказывает?

Этот вопрос к четырем дня сделал из моих мозгов отбивную, и, вполне возможно, в любой другой ситуации я бы спросила у него напрямую. Ведь Багхантер предпочитает демонстрировать свои чувства в совершенно развернутом виде, без утайки! В ответ на эту мысль до дрожи в коленях меня захватывает другой вопрос: он бы сказал мне правду?

Мое сердце стучит в ритме выраженной тахикардии, когда, сидя за столиком уличного кафе, я не знаю, что Охотнику написать.

Спросить, как проходит его день?

Наша вчерашняя переписка делает этот вариант плохой идеей.

Я неподвижно сижу на стуле, глядя на лежащий перед собой телефон и сложив на коленях руки.

В конечном итоге я делаю фото того, как солнечный луч зайчиком играет на моих коленях, и отправляю Багхантеру…