Катастрофа размера XXL (СИ) - Коротаева Ольга - Страница 1

Annotation

«Если я подпрыгну, на нижней палубе решат, что мы столкнулись с айсбергом...»

Полина — лучший физиотерапевт в отделении, но для жениха-хирурга она лишь «непрестижное приложение» к карьере. Оставшись с разбитым сердцем (и чемоданом, который едва застегнулся), она отправляется в круиз «Путешествие к лёгкости».

Но вместо лёгкости её ждёт Марк — помощник капитана с лицом из гранита и характером из нержавейки.

— Оштрафуйте меня массажем стоп, офицер, — ляпнула я прежде, чем успела подумать.

— Боюсь, это не входит в мои обязанности, — ответил он, глядя на мои губы. — Но я подумаю над альтернативой.

Месть — это блюдо, которое подают холодным... и желательно под бокал белого вина на палубе пятизвёздочного лайнера!

Катастрофа размера XXL

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Бонус

Катастрофа размера XXL

Глава 1

Знаете, каково быть лучшим физиотерапевтом в отделении? Это как быть единственным трезвым водителем на свадьбе: все на тебя опираются, все в тебе нуждаются, но в конце вечера тебя всё равно забывают позвать на праздничный торт. Хотя в моём случае при виде торта – вспоминают как раз обо мне. Точнее, о моём лишнем весе.

Я стояла в ординаторской, поправляя белый халат, который на моих ста десяти килограммах сидел скорее как чехол для танка, чем одежда медика. Вадим – мой жених, блестящий хирург и по совместительству человек со стерильной душой – паковал чемодан прямо на кушетке.

– Оленька поедет вместо тебя, Полин, – бросил он, не оборачиваясь. – У неё английский лучше.

– У Оленьки английский на уровне «London is the capital of Great Britain», Вадим, – я скрестила руки на груди, отчего пуговица на халате жалобно пискнула, моля о пощаде. – А у меня – десятилетний опыт реабилитации и доклад по динамике восстановления связок, на который я угробила год жизни. Мы же договаривались. Конференция в Эмиратах, море, отель, мои наработки...

Вадим наконец обернулся. Вздохнул так тяжело, будто я была неоперабельной грыжей.

– Послушай, там будут светила мировой медицины. Профессура. Я не могу... ну, понимаешь. Ты слишком заметная, Поль. Я не хочу ловить на себе сочувственные взгляды коллег, когда они увидят мою невесту. Пойми! Это вопрос престижа.

Я на секунду оглохла. Реально, в ушах зашумело, как в неисправном тонометре.

– Заметная? – тихо переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал (хотя мой подбородок, а их у меня полтора, явно имел своё мнение на этот счёт). – То есть, когда мы три года назад решили жить вместе, мои «объёмы» тебе не мешали? Когда ты ел мои вовсе не диетические запеканки и просил сделать массаж спины после десятичасовых смен – престиж не страдал?

– Тогда мы были дома, – сухо отрезал он. – А это – работа. Сама должна понимать. Всё, меня вызывают на аппендицит. Поговорим позже.

Он ушёл, оставив в воздухе запах дорогого парфюма и дешёвого предательства. Вечером «позже» не наступило. Когда я пришла домой, обнаружила пустую вешалку в прихожей и отсутствие своей флешки на рабочем столе. Этот «гений скальпеля» не просто улетел с Оленькой (которая, к слову, весит меньше, чем моя левая нога), он прихватил мой доклад. Мой труд. Мой единственный шанс заявить о себе.

Я сидела на диване, обнимая пачку печенья – мой стандартный способ реанимации разбитого сердца – и смотрела в стену, так как телевизора у нас не было. Зачем? Если мы практически жили в больнице, а сюда только спать приезжали. И сексом заниматься…

В груди заклокотала такая ярость, что, кажется, я могла бы вырабатывать электричество для небольшого посёлка.

– Значит, слишком «заметная» для твоего престижа? – прошипела я, кроша печеньку в пыль. – Ну что ж, Вадимка, я сделаю себя незаметной. Но не для тебя.

Рука сама потянулась к его прикроватной тумбочке. Выдвинув ящик, я нежно улыбнулась «золотой» кредитке, что блестела внутри. С её помощью мы планировали покупать обручальные кольца и заказывать банкет.

Но планы изменились.

Потому что в почтовом ящике, где почты уже лет десять не было, только рекламные проспекты, я обнаружила флаер с фото невыносимо синего моря и непозволительно сексуального мужчины в белоснежной форме.

«Круизный лайнер «Мечта». 10 дней в открытом море. Интенсивный марафон «Путешествие к лёгкости»: сбрось всё лишнее перед новой жизнью». Цена была такая, что за эти деньги можно было купить подержанную иномарку или почку на черном рынке.

– Идеально, – прошептала я, вбивая данные карты. – Десять дней на сельдерее и фитнесе под присмотром садистов-тренеров. Что может быть привлекательнее?

Когда пришло уведомление о списании, я почувствовала первый прилив счастья за этот грёбаный день. Это было лучше любого эклера. Даже двух!

– К твоему возвращению, дорогой, я буду такой фитоняшкой, что ты меня не узнаешь, – пообещала я пустой спальне. – А когда ты меня не узнаешь, я пройду мимо, вильну бедрами (уже в размере М, надеюсь) и сделаю вид, что мы вообще не знакомы.

И захлопнула ноутбук. До отплытия два дня. Нужно купить белый сарафан – говорят, на кораблях это модно. И плевать, что сейчас я в нём буду похожа на парусник, идущий на таран. Главное, что у этого парусника есть цель и чужая кредитка.

Знаете, что самое приятное в шопинге на чужие деньги? Нет, не отсутствие угрызений совести – у меня они атрофировались вместе с любовью к Вадиму сразу после того, как он украл мой проект и укатил в Эмираты вдвоём с женщиной младше меня на десять лет и худее на шестьдесят килограмм.

Самое приятное – это когда ты заходишь в магазин, где одна бретелька от бюстгальтера стоит как мой средний оклад в больнице, и не чувствуешь себя «бедным родственником» из Сызрани.

Бутик назывался что-то вроде «Шёлк и Грех». Внутри пахло селективным парфюмом, большими деньгами и лёгким презрением консультанток. Девушка на входе – тонкая, как катетер, и с таким лицом, будто у неё хронический гайморит – окинула мои сто десять килограммов профессионально-вежливым взглядом «вы ошиблись дверью, отдел чехлов для диванов на другом этаже».

– Добрый день, – пропела она, не меняя выражения лица. – У нас представлены эксклюзивные коллекции. Боюсь, ваш... э-э... специфический размер может быть в дефиците.

Я улыбнулась своей самой «докторской» улыбкой – той, которой обычно сообщаю пациентам, что курс электрофореза затянется на месяц.

– Любезная, мой «специфический размер» – это триста пятьдесят граммов чистой ярости и золотая карта хирурга-предателя, – я помахала пластиком Вадима прямо у её идеального носа. – Так что несите всё, что у вас есть самого крутого, кружевного и вызывающе дорогого. Если застряну – вызовем МЧС, я заплачу за ложный вызов.

Через десять минут я уже была в примерочной. Это отдельный вид пытки для женщины моей комплекции. Зеркала здесь были такие чёткие, что я видела каждую свою складочку (а их у меня, скажем прямо, немало).

Первым делом я примерила комплект цвета «пьяная вишня». Шёлк был таким нежным, что казалось, будто меня обнимает облако, которое до этого плотно пообедало стейком с кровью!

Косточки бюстгальтера впились в рёбра, напоминая, что физиотерапевту не помешало бы следить за осанкой, но вид... вид был сногсшибательный. Я выглядела как рубенсовская муза, которая только что ограбила банк.

Кстати, о банках. Каждое «пик» терминала на кассе отдавалось в моей душе как симфония Бетховена. Минус тридцать тысяч... минус сорок... Вадим, надеюсь, твоему аппендициту ох как икается!